Они рассмеялись, все четверо. Не потому, что кто-то смешно пошутил, а просто им было тепло и вкусно. Новый друг протянул Стефану бутыль, но тот лишь покачал головой и быстро передал ее дальше, женщине.

– Правильно, – кивнула та. – Ты еще молодой, спиться всегда успеешь.

– Вообще что угодно успею, если захочу, – тихо сказал Стефан и понял, что это правда. – А вы знаете песню про волчьи похороны? Споем?

Он пил только теплую воду из источника, но все равно веки вскоре стали тяжелыми-тяжелыми. Костер успел превратиться в тлеющие угли, а чернота неба сожрала все звезды. Стефан подполз поближе к своду моста, чтобы оказаться как будто в доме, и закрыл глаза.

Но спать все равно было боязно, как будто вот-вот подкрадется какой-нибудь зверь и сожрет. Часть Стефана старалась нырнуть в сон, но другая, тревожная часть каждый раз выталкивала его обратно в полудрему. Он морщился, пытался уснуть покрепче, но все не получалось и не получалось.

Вдруг темный маг найдет его здесь, перекинется в волка, выследит и прискачет, чтобы утащить в свое логово? То есть в мельницу – у каждого темного мага мельница есть, и мелет она кости тех, кого ученики мага поймают за ночь – когда зайцев да косуль, а когда и зазевавшихся путников или приютских мальчишек. А утром маг из той муки хлеб печет и отправляет учеников его продавать на рынок. Поешь такого хлеба – окажешься у колдуна в услужении, и сможет он тебе что захочет приказать, никак не ослушаешься. Потому темных магов и запретить никак не могут: в Совете все давно таким хлебушком угостились и теперь словечка поперек магов не скажут…

Совсем рядом что-то зашуршало. Стефан дернулся, распахнул глаза. У потухшего костра мужчина из компании, с которой они вместе ужинали, обыскивал своего храпящего собутыльника. Сунув себе в карман найденную монетку, он, тихо крякнув, принялся стаскивать с товарища сапоги. Скинул свои прохудившиеся, натянул украденные и, довольно улыбаясь, начал снимать с женщины шаль.

– Эй, – просипел Стефан. Прочистив горло, повторил громче: – Эй! Мы же вместе про волка пели!

Мужчина угрожающе двинулся на Стефана, но поздно: его товарищ и женщина проснулись, набросились на воришку. Из кучи-малы раздавались ругательства. Где-то вдалеке заухала сова. Стефан отполз подальше от дерущихся, вскочил на ноги и побежал, сам не зная куда.

Вокруг все уже серело, и на душе у него тоже было серым-серо. Того и гляди слезы закапают, как у ребятенка. В городе начинали вопить первые петухи, мычали коровы. Кто-то шаркал метелкой по снегу. В отдалении от аккуратных рядов маленьких домиков черной птицей вертелась мельница.

А что он, в конце концов, теряет? Как будто кто угодно не может его косточки на муку перемолоть – и так ли для этого нужно быть темным магом?

* * *

– Замерз?

– Да нет, – пожал плечами Стефан, стараясь не стучать зубами. Скрестись в дверь было бы совсем жалко, так что он ждал Дитера, привалившись спиной к ближайшему забору.

– Чаю выпьешь?

– Ага.

Внутри мельница темного мага оказалась куда больше, чем выглядела снаружи. Стефан вошел в просторную круглую комнату – с печкой, столом, стульями, медвежьей шкурой на полу и бесконечными шкафами и полками. В стене были двери, которые вели, скорее всего, в комнаты поменьше, – хотя с магами, конечно, ни в чем нельзя было быть уверенным. Дитер уже наливал ему чаю из огромного чайника. Мельница успокаивающе потрескивала, как огонь в камине. Пахло полынью.

– Почему убежал?

– Не одобряю темную магию.

– А вернулся зачем?

– Вы меня из тюрьмы выкупили, нужно отработать. А то нехорошо получается.

Дитер кивнул и подвинул к нему дымящуюся чашку. Снял с одной из полок горшок, дунул на него и тоже подтолкнул к Стефану. Из горшка пахло свежей пшенной кашей.

– Угощайся, это бесплатно.

Стефан благодарно улыбнулся. Набросился на еду – вкусную, вкуснее, чем в приюте.

– Не хочешь все-таки у меня учиться?

Стефан как мог скорее проглотил то, что было во рту, чтобы не говорить с набитым. Закашлялся.

– Есть условия, – торопливо начал он. – Во-первых, я не ем человеческое мясо и кровь не пью, это отвратительно. Во-вторых, вы не называете меня тупым. Можете побить или на горох поставить, только тупым не называйте, а то я из-за этого и правда глупею. А в-третьих, я могу уйти в любой момент. Красть у вас ничего не буду и секретов ваших тоже не выдам, но такой уж я человек: не могу без свободы.

Дитер расхохотался – громко, как вороны каркают.

– Тупых я в ученики не беру, – ответил он, отсмеявшись. – Так что можешь не волноваться, я и так вижу, что ты умный. Уйти ты можешь в любой момент, но если уходишь – потом не возвращаешься. А то ты любишь, я смотрю, бегать туда-сюда. А не уходишь – делаешь все, что я говорю. По рукам?

Глава вторая

– Здесь, получается, будет твоя кровать. Шкаф для вещей я могу смастерить вечером. Ты, случайно, не голодный? У меня как раз оставался последний леденец с ярмарки, хочешь?

– Ага, соси леденец и проваливай. Может, тебе сразу гробик сладить?

Эйлерт был спокоен и подчеркнуто любезен, Марко, напротив, так и подергивался от бьющего фонтаном раздражения. Но оба совершенно одинаково впились в Стефана взглядами, ожидая реакции. Как будто он на сцене, а публика уже приготовила гнилые помидоры.

– Вы всегда такие разные? – уточнил Стефан.

Марко закатил глаза; Эйлерт негромко рассмеялся. Они и выглядели почти комически противоположно: длинный, тощий, костлявый Марко и крепко сбитый невысокий Эйлерт. Кроме того, светлые волосы Марко торчали вороньим гнездом, его рубаха была измята, а очищать следы грязи со штанов он явно не считал нужным. Эйлерт, напротив, мог бы прямо сейчас отправиться на прием к какому-нибудь богатею и выглядеть там своим, ну, может, извинился бы и разок провел гребнем по и без того идеальным черным кудрям.

– Обычно я еще противнее, – заметил Марко. – Какого лешего ты вообще сюда явился? Не слыхал разве, что мы едим детишек и насылаем бешенство на жуков?

– Вообще-то это ваш Дитер явился ко мне в тюрьму. Сказал, что кто-то из вас заметил меня на рынке и теперь вы спите и видите, как я стану одним из вас. Тоже, если честно, не понял, зачем я ему понадобился.

Марко продолжал смотреть на Стефана и кривиться, а вот Эйлерт вдруг заинтересовался книжной полкой над своей кроватью. Он даже вытащил откуда-то тряпочку и принялся протирать от пыли немногочисленные корешки.

– Заливаешь, – резюмировал Марко. – Третий ученик нам без надобности.

– Интересно было бы посмотреть, как ты будешь ловить четыре ветра без четвертого участника, – ни на кого не глядя, пробормотал Эйлерт.

– О чем ты?

– Ритуал.

– На кой кому-то понадобится ловить все четыре ветра разом?

– Обратить время вспять. Летать научиться. Выдуть память.

Стефан не мог поверить своим ушам: темные маги действительно способны сотворить все эти невозможные вещи? Или Эйлерт просто хвастается, а на самом деле они только лягушек проклинать и умеют? Он уже начал формулировать вопрос, но тут Марко хлопнул себя по лбу.

– ТАК ОН ЗДЕСЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ?! – завопил он. – Ты уговорил Дитера взять к нам этого недоумка?!

– НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ НЕДОУМКОМ!

На несколько секунд Стефан словно стал собственным криком, и больше в мире не было ничего, а когда мир снова появился, они втроем уже вовсю мутузили друг друга. Точнее, Марко бросился на Эйлерта, а Стефан – на Марко. И ладно бы они только кулаками орудовали… Стефан успел укусить кого-то (хоть бы Марко!), а ему самому кто-то выдрал, кажется, клок волос. Книжки Эйлерта с грохотом посыпались с полки.

Стефан ненавидел драться, но в приюте это было все равно что мыть посуду или говорить «спасибо»: есть захочешь – быстро научишься. Так что он старательно раздавал тумаки направо и налево, давил на глаза, пинался, пытался приложить мерзкого Марко затылком о стену…

– Вижу, вы познакомились, – ровным голосом констатировал Дитер.

Они подняли глаза на его фигуру на пороге, тяжело дыша и вытирая разбитые носы, – и Дитер, наверное, не выдержав, расхохотался. У Стефана в приюте тоже был такой пацан из старших: притворялся эдаким ледяным принцем, но хватало его ровно до первого тумака или непристойной шутки.

Смеялся Дитер громко и с оттяжечкой, сам не заметишь, как присоединишься.

– Он нам… не нужен… – выдавил запыхавшийся Марко, утираясь.

– Да тебе вообще мало что нужно, – Дитер потрепал его по затылку. – Расческа, вон, не нужна, да? Или кровать заправить – тоже без надобности.

– Вы тему-то не меняйте! – возмутился Марко, расчесывая свою копну пальцами. – Он молокосос совсем, не нужен нам, говорю!

– Сделаешь свою мельницу – сам будешь решать, кого брать в ученики. Здесь я решаю.

– Никого я не буду брать!

– Как захочешь. Через пять минут жду вас в ангаре.

Эйлерт, как только в дверях появился Дитер, невозмутимо пригладил волосы, собрал рассыпанные книжки, придирчиво изучив, ничего ли не помялось, а потом принялся поправлять покрывало на своей постели: во время драки они успели немного его стянуть. На ткани чередовались черные и белые квадраты, как будто Эйлерт решил превратить в покрывало шахматную доску и застелить ей кровать. А может, он и правда так сделал: все-таки ученик темного мага. Стефану захотелось спросить, любит ли Эйлерт шахматы, но он с удивлением понял, что стесняется.

* * *

Марко и Эйлерт уселись прямо на грубо сколоченную скамью, так что Стефан последовал их примеру. В ангаре странно пахло: не только мукой и деревом, но и травами, и грибами, и даже шерстью. Скрип мельницы здесь звучал намного громче. Стефан прислушался, пытаясь уловить ритм, но его словно и не было: то как будто некто тщетно старался вскарабкаться по лестнице, то что-то кряхтело, то весело потрескивало, а то словно часы тикали.

– Ты ее интересуешь, – заметил Дитер, глядя Стефану в лицо. – Познакомься потом, вам обоим полезно будет.

– С мельницей познакомиться?

– Ну да, – спокойно подтвердил Дитер. И как ни в чем не бывало продолжил: – Думаю, ваша утренняя потасовка станет хорошей иллюстрацией к сегодняшнему уроку. Что, по-вашему, самое главное для мага?

– Гостеприимство? – фыркнул Марко.

Дитер вздохнул и перевел выжидающий взгляд на Эйлерта. Тот сначала попытался сделать вид, что ничего не заметил, но Дитер, тоже не пальцем деланный, все смотрел и смотрел, и наконец Эйлерт, вздохнув, буркнул:

– Контролировать себя?

Дитер кивнул.

– А если точнее? Какую свою часть?

– Нижнюю, – хмыкнул Марко.

– Кулаки? – предположил Стефан. – Руки?

Дитер закатил глаза.

– Вы придумываете реплики поостроумнее, ожидая, пока я не скажу правильный ответ.

– Вы или Эйлерт, – кивнул Марко. – Всегда так делаю.

Дитер пожал плечами, привалился спиной к стене и принялся рассматривать потолок. Эйлерт, вместо того чтобы спасти положение, застрочил что-то в извлеченном из-за пазухи блокноте. Ну надо же, всегда с собой карандаш таскает!

Марко фыркнул и начал грызть какую-то сухую травинку. И все, время как будто застыло. Даже мельница заскрипела издевательски. Со значением. И все они, конечно, не смотрели на Стефана, но все равно как будто нет-нет да поглядывали. Как будто они и так знали ответ, только он один не знал.

– Да что вы как дети! – не выдержал Стефан. – Я же ничего про магов не знаю, и с чего вы вообще взяли, что я могу научиться колдовать? И почему вы ничего не объясняете никогда?!

– Опять, – не поднимая головы, сказал Дитер. – Что ты сейчас не контролируешь?

– Ничего я не контролирую. Не знаю, высоту голоса? Ору на вас?

– А почему орешь-то?

– Злюсь потому что. Потому что страшно.