Деревня была недалеко – вечером Стефан успел рассмотреть из окна тесные ряды разноцветных домов, – но окна мальчишеской комнаты выходили на хвойный лес, огромный и мрачный, как ночной кошмар. В приюте говорили: в хвойных лесах живут оборотни, звери-людоеды, упыри и прочие чудовища. Тот, кто остается на ночь в лесной чаще, будет съеден или умрет от ужаса. Можно, конечно, на сосну забраться, но там тебе в шею вопьется летучая мышь и высосет всю кровь, или сова уставится на тебя, и в ее глазах отразится тайная правда, от которой сойдешь с ума. А еще так бывает: идешь по лесу, и поманит тебя за собой прекрасная дева с точеными чертами и едва заметной полуулыбкой. Заведет подальше в бурелом, поцелует – тут и превратишься в ледышку. Но зато перед смертью увидишь нечто очень красивое.

А теперь вот у самого леса поселились темные маги. Дитер, наверное, сумеет заколдовать какое хочешь чудовище, а потом использует для чего-нибудь. Марко заморозит зимнего духа еще сильнее, а потом раскрошит. А Эйлерт, пожалуй, даже людоеда очарует. Так что Стефан может перестать их всех бояться и наконец-то уснуть!

Он оторвался от окна, лег поудобнее и зажмурился. Сон не шел, но это было еще полбеды. Казалось, из леса за ним кто-то наблюдает. Стефан притворился спящим, задышал глубоко и ровно, потом распахнул глаза и подскочил к окну. С еловой ветки обрушилась снежная шапка. Может, что-то обратно в лес юркнуло, а может, просто порыв ветра.

Вздохнув, Стефан выбрался из кровати. Подошел к Эйлерту. Тронул его за плечо – никакой реакции.

– Эй! – тихо позвал он. – Проснись, а?

Руку обожгло болью. Крик Стефана смешался с шипением. На плече спящего Эйлерта скалилась змея.

– Мне попросить надо, – зашептал Стефан, тряся раненой рукой. – Пожалуйста!

Змея издевательски погрозила ему когтем.

– Курица пережаренная!

В ответ змея снова зашипела.

– Заткнулись оба!

В затылок Стефану прилетел сапог. Марко шарил руками вокруг своей кровати, прикидывая, чем бы еще в него запустить.

– Ты проснулся! – обрадовался Стефан.

– Нашел чему радоваться.

– Послушай, я не могу уснуть из-за окна! Ты не мог бы сотворить шторы или что-то подобное? А то как будто следит кто-то.

– Нет.

– Что «нет»?

Марко глубоко вздохнул. Мельком глянул в окно, покачал головой.

– Даже если кто-то пытается следить, он или она ничего не увидит, потому что нас защищает мельница, как Дитер тебе, глухой тетере, уже говорил. Колдовать я сейчас не буду, потому что хочу спать, а ты укройся с головой одеялом или вон тряпкой своей новой и тоже спи, а то вместо окна я тебя заколдую.

Удовлетворенно вздохнув, Марко сам закутался с головой.

– Да тебе же это полминуты, наверное… Такому искусному магу-то…

Из-под одеяла послышался неестественно громкий храп.

– Ты должен помогать как старший!

Храп сделался еще громче.

– Пентюх ужаленный.

Стефан залез под одеяло с головой, но так стало еще тревожнее. Теперь каждый звук казался таинственнее и ближе. Невозможно было не слушать. Он даже дышать перестал, чтобы ничего не пропустить.

Завесить окно покрывалом Стефану тоже не удалось: цеплять его было не за что, а, попытавшись сотворить карниз, он сотворил только огромную занозу в пальце. Зато у него явно есть способности к колдовству. Вот бы от них еще и жилось полегче.

Вздохнув, Стефан снова вылез из-под одеяла и, натянув портки, зашлепал к двери. Он найдет Дитера, и тот точно помочь не откажется.

Дитера он не нашел. Едва не сбился с количеством каморок и закутков – как будто мельница, забавляясь его неудачами, на ходу достраивала новые комнаты. В очередной кладовке Стефан споткнулся о лежащий на пороге мешок и полетел на пол. Здесь Дитера, конечно, тоже не было. Стефан выскочил в главный зал, на самую середину мельницы.

– Ну а делать-то мне что? – спросил он, глядя в потолок. – На полу здесь лечь, как собаке? Я могу.

Это не казалось таким уж плохим решением: в зале было тепло и приятно пахло травами. Но тут скрипнула и приоткрылась входная дверь. Стефан уставился в полоску морозной темноты, но оттуда ничего не являлось – ни Дитер, ни чудовища.

– Это ты, что ли?

Мельница согласно скрипнула.

– Намекаешь, чтобы я сходил и проверил, кто там бродит?

С ума сойти, он разговаривает с заколдованными досками.

Откуда-то сверху упали рубаха, плащ, один сапог, а потом и второй. Вздохнув, Стефан принялся одеваться.

На улице было так холодно, что воздух стал практически осязаемым. Топая по снегу, Стефан как будто раздвигал перед собой тонкое темно-синее стекло. Тишина, сначала очень его напугавшая, через несколько шагов треснула и раскрошилась: со стороны деревни брехала собака, мычали коровы, похрустывал снег; в лесу как будто шептались друг с другом деревья. Стефан обошел мельницу, пригляделся к стоявшим в ряд соснам и елкам. Они едва заметно шевелились от ветра, с ветки вспорхнула птица.

Он вдруг почувствовал нечто другое. Это нельзя было понять и тем более объяснить словами, но на Стефана смотрел не человек, не зверь и не чудовище. Его разглядывало нечто большее. Один мальчишка в приюте рассказывал, как родители возили его к морю – и, впервые увидев пахнущую солью бесконечность, он почувствовал, что море как будто его разглядывает. Не потому, что ему интересно, а просто оно видит все, потому что море – такое, не умеет не смотреть.

И вот сейчас на Стефана тоже смотрело нечто огромное и спокойное. В Стефане не было ничего особенного, но это существо интересовало вообще все, от горы до копошащейся на ветке букашки… Значило ли это, что оно и зла ему не желало?

Накинув капюшон, Стефан лег на снег и закрыл глаза. Вспомнил свой страх, попробовал погрузиться в него (холод этому весьма способствовал), попробовал ощутить, как страх наполняет все тело. Потом, глубоко вдохнув, он распахнул глаза и направил свой страх в небо.

– Что ты такое?!

Он не ожидал, что получится крик. В деревне, кажется, разом залаяли все жившие там собаки и вроде бы даже в паре окон вспыхнули масляные лампы. Стефан попытался не обращать внимания и продолжил сверлить взглядом небо.

Разумеется, оно не разговаривало по-человечески. Но Стефан знал теперь: это потому, что он маг, это не страшно и не полезно, а просто факт.

Рядом с такой огромной и спокойной штукой Стефан вмиг перестал бояться. Как будто страх ушел в небо вместе с вопросом. Он вскочил на ноги, посмотрел на лес – просто деревья в снегу, красивые даже, а он устроил непонятно что. Его тело стало легким, свободным, как будто еще немного – и он улетит вверх или куда-нибудь еще, неважно. Вообще все неважно.

Стефан вдохнул морозный воздух – так глубоко, как только мог, до боли в легких. Его ноги' что-то коснулось. Подумал: мышь или заяц, убежит сейчас, – но коснулось снова, настойчивее. Присев, Стефан увидел на снегу маленькую, размером с половину его ладони, черную мельничку.

– Привет.

Он опустил на снег раскрытую ладонь, и мельничка тут же на нее прыгнула. Стефан поднес ее к глазам: черная с белыми полосками, теплая по сравнению со снегом, паруса быстро, взволнованно вращаются.

Взволнованно? Он что, понимает ее? Как будто бы к нему вышел лесной зверек – диковатый, но любопытный.

– Ты очень красивая. Крохотная такая.

Мельничка в его ладони стала чуть теплее.

– Утром покажу тебя Дитеру.

Ладонь словно заледенела, Стефан даже вскрикнул от неожиданности.

– Ты не хочешь?

Ладонь вновь потеплела. Мельничка воодушевленно вращала парусами, словно радуясь, что Стефан ее понял.

– Ты прячешься? Хочешь, помогу с этим?

Руке стало еще теплее.

Пожав плечами, Стефан осторожно спрятал мельничку за пазуху. Там она как будто еще немного уменьшилась, ну, или ему так показалось.

* * *

Марко разбудил его еще до рассвета – просто поднес к лицу ярко горящую масляную лампу и бесцеремонно потряс за плечо. Стефан, зевая, сел. В комнате было очень холодно, а темнота за окном вновь казалась неприветливой и суровой.

Эйлерт все еще спал, завернувшись в свое черно-белое покрывало, а его змея маленьким комочком сопела рядом на подушке. Совсем как кошка, разве что кошки не пытаются отгрызть руку кому ни попадя. Хотя, наверное, смотря какие кошки…

– Что-то случилось? – спросил Стефан. Спать хотелось так сильно, что он совершенно ничего не боялся, и это новое чувство казалось достаточно приятным, чтоб пожертвовать ради него возможностью выспаться.

А может, это вчерашнее приключение все еще согревало его. Как там сказал Дитер – слишком интересно, чтобы бояться? Было бы неплохо жить так, чтобы тебе всегда-всегда было слишком интересно, только так, наверное, не получится колдовать.

– Одевайся давай, лентяй. Пойдем к лесным духам здороваться.

Честно говоря, Стефан очень сомневался, что Марко имеет право чего-то там от него требовать. Дитер ничего не говорил о том, что нужно слушаться старших учеников. Так что, наверное, можно было бы с чистой совестью напомнить Марко, что ночью он Стефану не помог, так что пусть теперь сам со своими духами разбирается.

Но мешало любопытство. В приюте духами пугали непослушных детишек, равно как и темными магами. А теперь, гляди-ка, Стефан сам маг, живет на мельнице и собирается здороваться с чем-то неведомым, что бы это ни значило.

– А что мы…

– Выйдешь – увидишь, – отрезал Марко и хлопнул дверью комнаты. Вздохнув, Стефан быстро натянул штаны и рубаху, накинул плащ, сунул ноги в сапоги и выскочил следом. Маленькая мельничка осталась под подушкой.

Небо было чистое-чистое, не черное, а будто бы темно-синее, и на нем все еще горели крупные яркие звезды. На мгновение Стефан испугался, что в этом свете будут слишком очевидны его ночные следы и Марко ими заинтересуется, но, к счастью, снег успел полностью их засыпать, так что теперь никто бы не догадался, что младший ученик куда-то там отлучался.

Марко протянул ему мешочек, в котором обнаружились орехи – и знакомые, и какие-то диковинные. Стефан покрутил в пальцах один из них, крупный, весь волнистый и изгибающийся в разные стороны, как неправильно развившийся кабачок.

– Они волшебные?

– Ага. Делают идиотов умными, – Марко закатил глаза с мерзким выражением, и Стефан, вспыхнув, развернулся было, чтобы вернуться на мельницу – ну не драться же в самом деле.

– Да ладно, постой. Откуда тебе знать, правда, – Марко схватил его за рукав. – Это южный орех, вкусный, зараза, и дорогой. Но духи как раз такое любят, смысл им жрать то, что и так на каждом кусте растет.

Стефан снова подозрительно уставился на орех.

– А какая разница, что дорогой, если вы все создать можете?

– Нет, так нельзя. Духам нужно предлагать только настоящее. Пошли.

Марко приблизился к стене деревьев и протянул на раскрытой ладони горсть орехов. Ветки зашевелились, что-то юркое мелькнуло на самом краю зрения, а потом на стволе вдруг оказалась белка. Вроде бы самая обычная, по-зимнему серая, только глаза у нее были какие-то странные. Как у Эйлертовой змеи.

Белка потянулась лапками, на мгновение будто бы превратившись в меховую змею, и смела угощение с ладони Марко.

– Давай теперь ты. Но другой.

Отличное объяснение, все сразу стало понятно! Стефан зачерпнул горсть орехов и, виновато покосившись на уже накормленную белку, сделал шаг в сторону. Между ветвей скользнула еще одна тень, тонкая, черная.

– Поблагодари ее за гостеприимство, – шепотом подсказал Марко.

– Спасибо… что пустили мельницу сюда? – ничего не понимая, пробормотал Стефан. Совсем маленькая белка – а может, это была и ласка или куница, Стефан никогда в жизни их не видел, только на картинках, – поднялась на задние лапки, вытянулась дугой и, взяв угощение, совсем по-человечески кивнула.

– Ага, теперь надо кого-то из птиц найти, пойдем чуть дальше вглубь, – пробурчал Марко, снова протягивая Стефану мешочек.

Это было весело, лесное зверье – или принявшие его обличье духи – все выходило и выходило, и Стефан, немного освоившись, благодарил их все многословнее и красочнее, а им, кажется, это очень даже нравилось. К счастью, совсем в чащу Марко соваться не стал, и мельницу всегда можно было разглядеть между деревьями. Так что Стефан шел за Марко вдоль кромки леса, и, несмотря на сгущающуюся темноту, ему становилось все теплей, все веселей, и он даже не смотрел на Марко.

А потом ноги вдруг подкосились, мокрый снег оказался за шиворотом и в носу, и Стефан чихнул, отстраненно понимая, что не может встать на ноги.