– А что ж тогда главное? – Хейц простодушно нахмурился, и Джейлис улыбнулась ему еще ласковей:

– Ты видел, какие у Дины нежные руки?

– Ну.

– А работать ей каждый день приходится, у кур да индеек-то выходных не бывает. Думаю, ей бы понравилось, если бы ты помог ей прибраться в птичнике. А еще Дина марципан любит, угости ее. Зимой-то не так много вкусностей, понимаешь?

– Да где ж я тебе марципан найду?

– В городе купи. Там, кстати, и бусики есть. Дина светленькая, ей знаешь как синие пойдут?

Хейц взволнованно кивал. Еще немного – и записывать за ней начнет.

– И ты, главное, ее слушай, вот как меня сейчас. Девушкам это знаешь как приятно? Как когда кошку гладят, вот как.

– А может, у тебя того… амулет какой есть?

– Есть, конечно, держи. Стоит два золотых. Но слушать ее все равно придется.

Вскоре Джейлис смешалась с потоком спешащих на рынок. Здесь уже не расслабишься: лицо сделай поглупее, а сама смотри в оба, но незаметно, и слушай несколько разговоров одновременно – главный навык, которому научила ее тетка.

«А ты видал колдунскую мельницу вчера к вечеру? Да чтоб меня упыри утащили, если не так! Шла по реке, что твоя лодка летом. Не пил я ни капли, кого хочешь спроси!»

«У леса остановилась, а следа на снегу от нее и нету уже никакого. Как по воздуху летела!»

«А по ночам темные маги станут в летучих мышей оборачиваться и кровь сосать, и хорошо, если только нашу, а вдруг коров попортят?!»

«Арне сам того мага видел – он все ходил вдоль деревни, улыбался, а потом взял да и в лес ушел».

«Убегу я, Гленна, так и знай! Это жизнь разве, когда каждый дом, каждую морду как облупленных знаешь? Может, это возможность нам сделать что-то настоящее. Вот приду я на эту мельницу и… не знаю, что!»

То есть пока Джейлис не покладая ушей подслушивала под окнами у несчастной, но совсем не интересной молочницы, люди более удачливые смотрели, как по реке скользит волшебная мельница. Не то чтобы она верила, будто теткины амулеты на удачу работают, конечно, но чтобы тебе настолько не повезло!

До ужаса хотелось сбегать к лесу и посмотреть на мельницу своими глазами, но, как известно, делу время, а потехе – часы перед рассветом, когда тетка спит и можно не работать.

На рынке ей нужно было, вообще-то, продать еще парочку амулетов, но хорошая ведьма умеет импровизировать. Так что Джейлис, наоборот, отправилась за покупками: нитка сушеных ягод, подмерзшая картошка, грубоватые варежки, сыр – хороший, для разнообразия, два золотых она все-таки сегодня заработала. И везде рассказывала, как хорошо ее тетушка умеет защищать людей от темной магии: и скот заговаривает так, что никакое колдовство ему не страшно, и амулеты продает, которые нужно над дверью повесить и над каждым окном, чтобы никакое зло внутрь не пробралось. И от заклинаний защитить может, и от порчи, и от потери сердцевины – а то ведь темный маг может вырвать ее у тебя из груди, и ты как живой труп будешь: вроде как дышишь и разговариваешь, но не радует ничего и взгляд потухший, а на вкус всё – как пепел.

– Как пепел? – переспросила простодушная Джитта. Откусила от своего пирожка и побледнела.

– Как пепел, – мрачно подтвердила Джейлис. – Но это обратимо, так что не волнуйся. Раз плю… то есть непросто, конечно, но ведьма вроде моей тетушки справится, будь уверена!

– А ты не можешь?

– Я, честно говоря, никогда не пробовала, – пожала плечами Джейлис. – Но зато будет дешевле.

– Нам дешевле не нужно, – отрезал суровый мясник Матис. – Нам нужно, чтоб на совесть.

– Тогда приходите к тетушке после обеда, – улыбнулась Джейлис. – А мне бежать пора.

– Погоди. Угостись вон петушком сахарным и скажи госпоже Эльсе, что я к ней сегодня зайду.

– Творога хорошего возьми! Да не надо мне денег, это подарок!

– А вот медка еще прихвати, побалуетесь с тетушкой.

– И блинчик…

– Да дайте девчонке котомку какую-нибудь, не донесет же.

– Спасибо! – Джейлис разулыбалась им от всей души. – Все тетушке Эльсе передам, так что с каждым она поговорит, не волнуйтесь! А не будет времени – так я словечко замолвлю. И никакая темная магия не страшна станет.

Домой Джейлис почти бежала – но все-таки сделала крюк взглянуть на мельницу. Та стояла у леса и в свете дня необычной не казалась. Паруса вертятся чересчур быстро, как будто не зерно мелют, а камни какие-нибудь – вот и все различие. Тем не менее никакой мельницы здесь позавчера не было, это Джейлис точно помнила. Может, у нее колесики какие хитроумные, что она по льду катилась? У тетушки тоже всякие приспособления имелись – чтобы туман в хрустальном шаре появлялся вроде бы сам по себе, да еще и в разные цвета окрашивался. Или чтобы в комнате начинало свежескошенной травой пахнуть или цветами луговыми… да мало ли разных штучек. А здесь новый уровень. Городские, наверное. Может, даже столичные!

Джейлис запыхалась от быстрой ходьбы, но все равно не могла перестать улыбаться. Наконец-то в их сонном царстве случилось что-то настоящее, что-то, на что и глаза распахнуть не жалко. Как будто королевич поцеловал ледяную деву и наступила весна, или корабль распутал морские травы и уплыл от повелителя волн, или светлячок выскользнул из паутины и улетел к звездам.

– После обеда к нам полдеревни нагрянет! – с порога выпалила Джейлис.

Тетка неспешно подняла глаза от пыльного фолианта и сдвинула очки с кончика носа повыше.

– Зачем столько покупок?

– Подарили. Оказывается, вчера вечером…

– С молочницей что?

Джейлис застонала в голос, но с теткой это было бесполезно. Казалось, та лишь забавлялась подобным нетерпением и начинала делать все нарочито степенно. Еще чуть-чуть – и посмеиваться себе под нос начнет. Ну и ладно, не успеет Джейлис все рассказать – не ее в том вина. Можно усесться в кресло, от пирога вот откусить. Теплый еще, вкусный.

– Она не пришла на рынок, – прожевав, ответила Джейлис. Говорила она медленно, раз уж главные ее новости настолько неинтересны. – Зато там муж ее был, с синяком под глазом и соломой в волосах – думаю, она его ночевать не пустила, пришлось в сарае спать. Квас покупал и огурцы соленые.

– Еще что видела?

– Мьела с Юной поругались, потому что Мьела крутит с кем-то шашни, и Юна боится остаться одна, когда сестра замуж выйдет. Юна-то думает, что она, в отличие от сестры, лицом не вышла. Хотя они близняшки же, такая глупость! Хейц влюблен в дочь птичницы Дину, подарки ей принесет: две лисьи тушки, бусики и марципан. Завтра-послезавтра, потому что за бусиками в город поедет. Я ему амулет любовный продала.

– Хорошо. Еще какие новости?

– Да никаких, наверное. Разве что вчера по реке мельница прикатила, а в ней – темные маги.

Теткины зрачки расширились, губы округлились в беззвучную «о», подбородок дернулся. Из-под чепца словно по собственной воле выскочила сероватая прядка.

– То есть как это – прикатила?

– По льду. Как люди на коньках катаются.

– Но как…

– Колдовство, наверное. Вам ли не знать.

– Она еще и издевается!

Тетка казалась испуганной. На ее лице пока что не было ни пудры, ни румян, ни еще какой-нибудь брони, и от этой ее беззащитности Джейлис вдруг тоже стало не по себе. Даже ругаться расхотелось.

– «Она» вам полдеревни покупателей обеспечила, – все равно возразила Джейлис. – Амулеты от темной магии, всякие штуки на дверь и на шею, и еще незаметные булавки на одежду, и подковы для двора, и для скота отдельно что-нибудь.

– Нужно все это подготовить… – пробормотала тетка.

Джейлис кивнула.

– Что ты стоишь-то?

Тетка не дождалась от нее ответа, засуетилась сама. Джейлис смотрела, как она вытряхивает все из ящиков, протирает, капает душистыми растворами, раскладывает по мешочкам. Какая-то мысль билась в голове, как птица о стекло. Джейлис прикрыла глаза, успокаиваясь, и позволила ей вылететь на свободу:

– Почему бы нам не договориться с ними? Магам лучше дружить между собой, даже если они конкуренты.

Тетка фыркнула, не переставая шуршать мешочками.

– Чего нам дружить-то с ними, с пижонами! По льду прикатили, ишь!

– Вы что, боитесь их?

При других обстоятельствах Джейлис получила бы в ответ гневную отповедь, а то и пару подзатыльников. Но сейчас тетке было не до нее.

– Было б чего. Просто не до них сейчас.

– А я, пожалуй, схожу.

Тетка взглянула на нее исподлобья. Было непонятно, что у нее на уме: недоверие? любопытство? надежда?

– Размажут тебя по снегу, а я без помощи останусь, – наконец проворчала тетка, возвращаясь к своим мешочкам и амулетам. Но в ее тоне не было запрета – она вообще, если подумать, редко запрещала ей что-то напрямую. Больше ворчала да запугивала.

– Я осторожненько. Одним глазком.

Тетка вздохнула, но спорить с Джейлис ей сейчас точно было не с руки. Да и товары она сможет подготовить быстрее без вьющейся вокруг девчонки с незакрывающимся ртом. Они обе это знали. Тетка погрозила ей крючковатым пальцем.

– Не смотри им в глаза. Не обещай ничего, даже самого безобидного. Не дари ничего своего и особенно – не проливай своей крови. Не участвуй в ритуалах, чего бы тебе ни пообещали взамен. Не прикасайся к их еде и питью. Избегай зеркал и вообще отражений. Не показывай эмоций. Запомнила?

– Да.

– Иди.

В последний момент Джейлис все-таки сунула за пазуху горшочек меда. Она, конечно, знала, что в лесу нет никаких чудовищ, но все-таки, заинтересуйся ей какая-нибудь (несуществующая, конечно) потусторонняя тварь, будет отличной идеей немного задобрить ее сладеньким. Людям Джейлис умела заговаривать зубы, но, если кто человеческую речь не понимает, сладкое очень даже пригодится.

Еще у нее было: ожерелье из сушеных рябиновых ягод, тех, что тетка как охранные амулеты продавала, длинный нож для мяса в сапоге (спасибо кузнецу, что сумел для него такие аккуратные ножны смастерить, и всего-то за три расклада!) и цветные стеклышки, если вдруг начнешь слепнуть от снега.

На улице еще никого не было видно, но Джейлис чувствовала, что люди вот-вот потянутся к их с теткой дому, как бродячие коты к теплу. Она замоталась в шаль поплотнее и выскользнула через неприметную калитку на заднем дворе: наработалась сегодня, пора и повеселиться немного.

Мельница стояла на отшибе. В деревне вообще-то не строили дома у леса, не принято было. Никто, конечно, не верил ни в упырей, ни в оборотней, но ходить поодиночке в лес дураков не было – а с наступлением темноты даже рядом никто не хотел оказываться. Джейлис пыталась разузнать, отчего так, но ей как ведьминой племяшке полагалось и так все знать, а не заставлять людей говорить о разном недобром.