То вот в кабинете Мостовикова настроение было боевое. А как же!? Они убедились, что прибор многоразовый, что давало огромную надежду на захватывающие перспективы. Юрий Петрович через своих людей, хорошо заплатив телевизионщикам, снял копии со всех плёнок и телекамер и сейчас они сидели, закрывшись в кабинете, за небольшим накрытым столиком и просматривали на большой плазме съёмки большого приёма в резиденции полномочного представителя, пытаясь определить – Куда скаканул военный пенсионер? А потом… Это тело, не важно какого ранга, должно быть похищено и из него любыми путями надо было вытряхнуть прибор. И не хер с этим «тянуть кота за хвост». Но вот с определением конкретно персонажа или тела ничего не получалось. Даже есть огромный кусок съёмки, где Кирилл что-то маленькое выпускает из рук, но в этот момент, чья та тёмная фигура заслоняет действо, а уже через несколько мгновений Кирилл лежит на блестящем паркете и вокруг него суета людей. Быстро подымают и выносят через ближайшую дверь из банкетного зала.

– Чёрт…, ну кто из них? Я ведь всё время рядом находился и ведь отошёл всего на полминуты…, – корил себя Мостовиков каждую минуту, – там же круговорот, все с бокалами бродят по залу, общаются… Чёрт…

– Андрей Иванович, главное мы определили, кто стоял около него и давайте обсудим кого он мог выбрать? – Помощнику надоело слушать причитания шефа и он сделал попытку переключить его на обсуждение.

– Аааа…, действительно, чего это я раскудахтался? – Досадливо промолвил тот, – наверно старость Юра подкатывает так незаметно. И чем быстрее мы заберём прибор, тем раньше окажусь в молодом теле. Ну…, конечно, не в таком молодом, как этот Паршиков-младший… А так лет в тридцать три. Ладно, поехали… Что там у нас по списку?

– Тринадцать человек… Рядом с Паршиковым стоял Андреев, чуть дальше и спиной наш полномочный…

– Я, Юра, думаю что Андреева нужно исключить. Ну…, посмотри сам, – Мостовиков ткнул бокалом в остановленный кадр, – толстый, полу лысый и лет ему около пятидесяти.

Михайлов критически посмотрел в глубину экрана, даже наклонился вперёд и согласно кивнул головой: – На месте военного пенсионера я бы выбрал подтянутого, моложавого, лет так на сорок… Ну и естественно богатого человека. Чтоб здоровый был, при деньгах и по бабам ударить…

– Ха…, ха… Юра, нет там таких. И я видишь, сам не подхожу под такие критерии. А вот было бы забавно если он меня выбрал!? – Немного оба посмеялись, отхлебнули из бокалов и теперь уже Юрий Петрович предложил.

– Полномочного представителя президента я бы тоже исключил. Там только должность громкая, а так ни денег особенных и зажат капитально в определённых рамках – не гульнёшь.

– Согласен, – после короткого молчания согласился с помощником Андрей Иванович. Так они перебрали всех, кто подпадал под подозрения и не пришли к единому мнению. А потом Мостовиков, заинтересованно поднял голову ткнул пальцем в огромный экран: – Юра, крутани обратно… Там один мельканул. Ещё…, ещё… О…, стоп! Это кто такой?

– Вот этот? – Михайлов встал с кресла и подошёл вплотную, ткнув зажатым в руке пультом в моложавого мужика, суетившегося около упавшего Кирилла, – аааа…, этого тоже можно смело исключить… Начальник отдела и нашего пострадавшего… Ничего стоящего.

– Блядь! А кто ж тогда? – Смачно и сочно протянул Мостовиков и слегка осунулся в кресле, после чего с надеждой посмотрел на своего более молодого, энергичного и изворотливого соратника.

А тот, набрав в глубоком вздохе полную грудь воздуха, задумчиво и долго стравливал его через уголок рта, а по окончании плотно сжал губы и уставился ничего не выражающим взглядом в стеклянную витрину, забитую любимыми безделушками хозяина кабинета. Мостовиков молчал, тихо сидел, вжавшись в спину кресла и терпеливо ждал, когда у Михайлова закончиться мыслительный процесс, который всё затягивался, уходя уже в неприличное молчание, игнорируя своего шефа. При других более благоприятных обстоятельствах Мостовиков давно взорвался и разразился попрёками, но сейчас молчал, боясь нарушить ход мыслей. Мостовиков ведь тоже был далеко не дурак и мог сходу решать любые сложные проблемы и находить выход из многих щекотливых ситуаций, где большинство более зрелых мужиков просто тонули. Но…, возраст, наслоение прошлого опыта, иной раз излишняя самоуверенность, прямолинейность и вера во власть денег могли сыграть злую шутку. А его помощник владел гибким умом и опытом именно этого времени, когда не нужно оглядываться назад и сверять свои действия с неким эталоном, да мечта стать богатым и независимым человеком была хорошим подспорьем и стимулом в поисках нужного и единственно правильного решения.

Вот и сейчас, очнувшись от трудных размышлений, он предложил, глядя на шефа: – В нашей ситуации есть два варианта решения. Первый… Тут всё будет зависеть от вас. Но это надо провернуть за завтра-послезавтра. Вы обзваниваете всех из нашего списка. Ну…, может быть, – Михайлов на несколько секунд задумался и продолжил, – исключая только представителя президента. Его оставим на потом. Короче договаривайтесь, продумайте причину встречи, такую чтоб вам обоим было понятно и мы оба едем на каждую встречу, общаемся и смотрим, анализируем – тот ли человек в теле или там наш пенсионер, ни хера не знающий и не понимающий сути вопроса.

– Юра, ты гений! Знал, что умный, но вот так, я бы никогда до этого не додумался, – выразил своё искреннее восхищение Мостовиков, – сделаю. А второй вариант?

– Тут я сработаю. Сейчас поеду и поставлю задачу нашему менту – пусть он, под любым предлогом, добудет все записи с камер наблюдения внутри резиденции за эти дни, которые младший Паршиков там работал и постараюсь оттуда вычленить – как и какую цель он себе определил? У меня просто стойкая чуйка, что разгадка там.

* * *

Такое же совещание проходило и в кабинете генерал-полковника Леонтьева. Напротив него сидел Брыкин, вызванный к своему неофициальному шефу и только что закончил подробнейший доклад. Он замолчал, давая возможность Леонтьеву осмыслить услышанное. А тот сидел, глубоко погрузившись в кресло, задумчиво и неосознанно водя обеими ладонями по гладким боковинам рабочего мебельного аксессуара. Потом замер, склонив голову к полу, посидел в такой позе с полминуты и встал, несколько раз размеренно прошёлся по просторному кабинету. Брыкин следил за ним глазами, отпивая мелкими глотками горячее кофе. А генерал-полковник уже неторопливо шагал к окну, остановился и стал смотреть через окно на улицу, но вряд ли видел её. Потом резко повернулся: – Хорошо – мы в тупике. Где наш герой, мы не знаем…. И что ты предлагаешь?

– Думаю, Артём Николаевич, у него есть цель и очень большая…, – раздумчиво начал Брыкин.

– Тоже так думаю и даже предполагаю, что за цель, – вклинился Леонтьев в неторопливую речь подполковника.

– Я сегодня вечером улетаю обратно к себе… Вы дайте команду своей группе, чтобы она переподчинилась мне. И в течение недели, собираю отовсюду всю информацию на Пятунина-старшего. В гаражном кооперативе, на работе, в доме у его соседей, приятелей – о чём думал, спорил, разговаривал, какие взгляды у него, чем интересовался и ваша группа поможет мне в этом. Всё это провернём под видом следствия… Тогда вполне возможно станет понятна его цель и мы сможем устроить ему засаду. Перехватим его в тот момент, когда он нас ждать не будет, успокоившись, что сумел оторваться от преследователей.

– Кстати, а что полиция?

– Возбуждено дело по статье 105 пункт «а» – убийство двух и более лиц и статья 222 незаконное приобретение, хранение, ношение оружия и боеприпасов. Менты тут не будут заморачиваться и пойдут по стандартной схеме, в рамках которой будут выяснять детали, связанные только с этими статьями. Поэтому с этой стороны нам ничего не грозит… А…, – в этот момент зазвонил телефон и Леонтьев, сделав останавливающий жест Брыкину, поднял трубку.

– Да… Аааа…, здравствуй…, здравствуй, Валерий Сергеевич. Да вроде бы и не занят…. Аааа…, ты по этому делу. Угу…, угу…, угу…, – генерал повернулся к Брыкину и многозначительно поднял брови вверх и снова сосредоточился на разговоре, невольно изображая на лице задумчивость, как будто невидимый собеседник мог его видеть, – давай мы по-другому поступим – я сейчас не готов к разговору, а вот дней через десять – Да… Ну…, что ты говоришь!? Не ухожу я в никакую сторону… Сейчас просто тебе ничем не могу помочь. А вот сейчас позвоню своему человеку и поставлю задачу, чтобы он там копанул, да поглубже. Вот тогда и может быть что-то и скажу. Во… Да, кстати – как отец? Угу…, угу…, угу… Мда… А врачи что говорят? Ага…, ага…, ага… Да…, сочувствую тебе. Врагу такое не пожелаешь, а тут у соратника такая беда. Ты главное не психуй и держи свои эмоции в кулаке. А так давай договоримся. Сегодня третье число, вот тринадцатого, в любое время звони, договариваемся и при любом раскладе встречаемся на нейтральной территории. Ну, всё… Хорошо. Давай.

– Пятунин звонил, – кивнул на телефонный аппарат Леонтьев, положив туда трубку.

– Да я понял. Встречу просит?

– Да. Только пока не знаю, что ему говорить и как отговаривать, чтобы он не лез в это дело. А встречаться надо – хоть узнаем, на чём он остановился. – Леонтьев сел в кресло и повернулся к Брыкину, – а ты давай иди, до вечера ещё далеко, по Москве прошвырнись, поди соскучился…

– Есть такое дело, надо кое-куда заскочить…, – улыбнулся подполковник, а Леонтьев в шутливой угрозе погрозил ему пальцем.

– Знаю, знаю, куда ты проскочить хочешь. Жениться тебе пора…, детей уже надо.

– Да я согласен, она не может отсюда ко мне переехать… Работа тут у неё любимая…

– Ладно, потерпите немного, я тебя сюда перетащу. Ты главное там сработай….

* * *

Олег Андреевич сидел на переднем, пассажирском сиденье и бесстрастно смотрел через лобовое стекло на стремительно бегущую под колёса ленту серого асфальта. Он возвращался от Мостовикова. Откровенный разговор не получился и свалился во взаимные обвинения и угрозы, после которых обе стороны расходятся в разные стороны врагами. В том, что Мостовиков и его помощник Михайлов каким-то образом замешаны в том, что случилось с Кириллом, сомнений ни у Григория Константиновича, ни у Константинова не было. Но вот как? Вот сегодня утром Григорий Константинович и говорит: – Езжай-ка ты, Олег Андреевич, на разведку к врагу. Типа, хочешь извиниться за поведение своего шефа, когда он приезжал. Ну и заодно попытайся расшевелить их, надавить на них… Тут я не знаю, что советывать, ты в этих делах более опытный. Но нужна ясность – то ли ему войну объявлять, то ли ещё как-то…!?

– А как же совместный проект? Всё-таки большие деньги там…

– Да пошёл он в жопу со своим проектом. Жили без него и проживём дальше…

Вот и съездил…! Главное всю ведь информацию какую можно собрал и надеялся, что после разговора появиться некий последний кусочек, который поможет сложить всё в единую картину. И тогда можно было бы принять правильное решение – Как действовать дальше? А тут вот такой облом.

Ещё раз, безрезультатно прогнав всю информацию через себя, чертыхнувшись тоже про себя, Константинов машинально почесал лоб и не сразу въехал в то, о чём спрашивал его водитель.

– Что ты, Витя, спросил?

– Олег Андреевич, мне завтра надо в сервис сгонять. Диски сцепления поменять, а то оно уже высокое… Вон, смотрите…, – водитель заелозим ногами по педалям и стал переключать передачи, но Константинов ничего не почувствовал, недовольно проворчав.

– Все нормальные люди давно на автомате ездят, а ты всё на механике. Давай пересаживайся на автоматическую коробку передач.

Водитель кисло поморщился: – Олег Андреевич, да привык я к механике, а тут недавно попробовал проехать на Кирилла машине по деревне…. Да я там ехал, блин, рывками, неуверенно себя чувствовал, только вспотел. Да согласен и на этой ездить, только чтоб механика была.

– Аааа…, хрен с тобой. Езжай завтра, меняй…, – Константинов махнул рукой и вновь погрузился в размышления, невольно слушая бухтенье водителя про автоматическую коробку передач и вдруг сверкнуло, – ааааааа…, ёлки-палки…. Блинннн!!!! Виктор, Стой!