На работу меня повезут под усиленной охраной и к 10 часам. Там меня встретит местный клерк, который отведёт к начальству для представления. Так всё и получилось. Встретил меня на улице перед воротами молодой хлыщ, по-другому его назвать было нельзя. В приталенном костюмчике, непонятной расцветки, но которая в ходу у нынешней молодёжи. В цветном, попугайском галстуке, весь прилизанный с бегающими глазками и что больше всего не люблю – хилая и редкая поросль на лице, с претензией на будущую импозантную бороду, куда потом можно будет важно воткнуть какую-нибудь внешне дорогую курительную трубку. Но по факту вряд ли она потянет даже на бородёнку, да и ума с солидностью не прибавит. Видать, он был уже оповещён, кто я такой или вернее чей сын, поэтому с широкой и располагающей улыбкой протянул руку в приветствии, представился – Максим и постарался в первых словах и действиях донести до меня, что он очень нужный человек и он готов к дружбе и к помощи в службе.

Отдел, куда завёл меня Максим, располагался в просторном и светлом помещении, где несколькими рядами стояло около пятнадцати рабочих столов.

– Господа и дамы…, – вычурно выкрикнул мой провожатый, как только мы зашли в помещение, – прошу вашего внимания. Вам представляется наш новый сотрудник Паршиков Кирилл Григорьевич. Прошу любить и жаловать…, – и сразу стал представлять сотрудникам.

Первой была крашенная блондинка лет двадцати пяти. Явно она и все остальные тоже были в курсе, кто я такой и что холост, поэтому на ней была боевая раскраска, никак не вязавшиеся с деловой деятельностью. Да и одета…, словно собралась на пятничную тусовку в кафешке. Решила видать подстроиться под золотого мальчика шлёндующего по разным заведениям.

– Нина…, – чуть ли не присела в книксене, добавив улыбаясь, – но можно Нинон, так ко мне больше обращаются.

Девушка была в моём вкусе, но вот этот «Нинон» многое о чём мне сказал и я холодно представился: – Кирилл, очень приятно…

И Нина сразу поскучнела, чутко уловив, что лучше бы ей остаться – просто Ниной.

Такая же процедура прошла и с остальными молодыми особами, выглядевшими словно перед штурмом некой крепости. Даже и те, у кого из них были обручальные кольца на тоненьких пальчиках, наверно впервые пожалели, что так быстро выскочили замуж.

Парни, в возрасте от 23 лет до 28 были в этом плане более многообразнее. Кто-то выказал открытое и показное равнодушие, типа: – ну и что, что сынок олигарха!? Хотя наверно, глядя как представлялась женская половина, внутри колыхалось целое болото зависти, что не они на моём месте.

Другие выпирали из себя крутизну и изо всех сил жали руки, третьи… – они были ботаниками и прекрасно понимали свою роль третьего плана.

Пройдя по кругу и перезнакомившись, Максим усадил меня на моё уже рабочее место: – Ты тут посиди минут пять. Шефу отзвонюсь и уточню, когда он будет.

Моё появление в отделе скорее всего прервало бурную деятельность, которая сразу возобновилась, как только я сел за стол. Половина отдела сразу ухватились за телефоны и теперь со всех сторон неслись громкие телефонные переговоры, зачастую в повышенном тоне, требующие от невидимого абонента – Ускорить. Сделать быстро…. Чтоб завтра минимум к обеду всё было здесь, а то вам…. Или… – меня вот эти дела не волнуют, потому что ты сам назначил это время…. И вообще, ты понимаешь, что если ты это не сделаешь или опоздаешь с этим, что тебе будет и кого ты подводишь? И так далее и тому подобное. Другая часть уткнулась в компьютеры и тоже что-то лихорадочно там печатали и отправляли по электронке. Третьи ругались между собой, деля какие-то незаконченные дела. Короче – рабочий бедлам и в самом разгаре.

Около меня нарисовался Максим и, поморщившись от такого рабочего шума, предложил: – Пошли в кабинет начальника, там спокойно поговорим, да и немного введу в курс дела.

В кабинете нас объяла тишина и приятная прохлада.

– Что у вас, всегда вот так…? – Слегка удивлённо и засмеявшись, кивнул головой на дверь.

– Аааа…, – с лёгкой досадой махнул рукой Максим, сел на симпатичный кожаный диванчик и хлопнул рядом с собой рукой, приглашая сесть, – бывает иной раз. Через два дня у нас здесь проходит большой приём региональной бизнес элит. Твой отец в том числе. Наш представитель послезавтра вечером прилетает от президента и на следующий день, во второй половине будет награждения кое-кого. Ну…, сначала деловая часть, постановка задач и как всё это видит президент, потом торжественная часть, там-то награждения будут, осмотр небольшой выставки с экономическим уклоном и банкет, фуршет кому как…. А наш общий отдел как раз и отвечает за такие, в том числе, мероприятия. Вот все кипят, как всегда кто-то не успевает, кто-то опаздывает, чего-то не довезли…. Но ничего, потом три недели откровенного балдежа и снова новое мероприятие и опять такая же запарка. И ты к этому времени осмотришься и постепенно вольёшься в работу. Но не ссы… Я заместитель и тебе помогу если что.

– Понятно… А начальство когда будет?

– Да обещал. Но если бы не ты и совсем не пришёл…

– А чего такого?

Максим придвинулся ко мне с хитроватой улыбкой и, понизив голос, доверительно заговорил: – Только между нами… Блядует по страшной силе, но его жена в кулаке держит. Сильная стерва и такая же красивая, чёрт побери. Есть у нашего Дмитрия Николаевича вкус на баб и весьма отменный. И сейчас с такой бабой отрывается…. Отпад. Видел её, хоть и старше меня на 20 лет, но я бы хотел такую иметь – и красивая, и богатая, – ещё немного и у Максима от зависти могли и слюни потечь, но побыв самую малость в эротических мечтах, он всё-таки сумел спуститься на реальную землю.

– Жена у него позавчера уехала за границу отдыхать на несколько дней и тот сразу к ней, к Елене Борисовне, и там вторые сутки чпокаются. Иэххх…, – не удержался парень, видать снова вспомнив любовницу шефа, а может быть и его жену.

– А не боится он? Скоро такое мероприятие, а вдруг какой косяк или вызовут? – Полюбопытствовал.

Но тот беспечно махнул рукой: – Ерунда, всё пройдёт нормально. Это то, что они гудят, так это осталось мелочи. А если и что, то никто и не заметит. Да и трахается он тут, совсем рядышком. Жилой комплекс на набережной, рядом с резиденцией, вот там и живёт его баба, на седьмом этаже. Я вчера кое-что носил ему туда, квартира во весь этаж. Представляешь? Хотя чего я, говорят у твоих родителей вообще целый дворец. Так что, если и вызовут, через пять минут здесь будет.

– Как он сам, как начальник?

– Нормальный мужик, без дела не гоняет, но и твёрдо держит тут всё в своих руках…, – Максим резко прервался, прислушался и встрепенулся, – о…, кажется он пришёл.

И точно, дверь открылась и в кабинет уверенно шагнул довольно приятный, уверенный в себе мужчина, лет так 35-37.

– Как я понимаю, вы Паршиков-младший…, – подошёл и поздоровался за руку.

– Да…, Кирилл…

– Прошу, – начальник широким жестом показал на стул у его рабочего стола, а сам спросил у Максима, – Как у нас тут обстановка?

– Нормально, Дмитрий Николаевич. Всё будет вовремя и без срывов.

– Ну и хорошо. Ты давай иди туда, а я поговорю с Кириллом. Да…, – он остановил Максима уже в дверях, – я потом уйду и если что…, тут же мне звонок.

Максим кивнул головой и исчез за дверьми, а я приготовился внимать инструктаж, но как такового разговора и изложения моих служебных обязанностях не произошло.

Сначала он молчал, уйдя в свои мысли, наверно приятные – глаза теплели, а по лицу иной раз проскакивала мимолётная полуулыбка. Но вскоре очнулся и задал несколько вопросов – где учился, что закончил и ещё несколько дежурных вопросов. Помолчал, потужился в поисках ещё чего спросить и сдался.

– Ладно. Всё понятно. У тебя своя жизнь и свой путь, у нас свой. А так думаю, сработаемся. Иди к Максиму и он тебя гораздо лучше введёт в рабочий процесс. Удачи, – приподнялся, пожал через стол руку и я вышел из кабинета.

– Ну что, я к тебе, давай инструктируй…, – мы с Максимом открыто, а все остальные с видом углублённых в работу, скрытно посмотрели в спину уходящего начальника и как только дверь захлопнулась за ним, тихо рассмеялись и интригующе запереглядывались.

– Эх…, хотел бы я быть сейчас на его месте, – завистливо протянул Максим, но потом видимо спохватившись от излишней откровенности, сделал суровое лицо и рявкнул, – хорош хихикать, как будто сами святые…. Работайте.

Потом повернулся ко мне: – Кирилл, честно говоря, сейчас не до тебя… Сам видишь, только бестолку день просидишь. Так что, езжай домой. А завтра к началу рабочего дня и немного поучаствуешь, наверно и самому будет интересно посмотреть на всё со стороны…

– Да ну… Я дома уже насиделся. У вас обед во сколько?

– Через час. С 12 по 13 часов… А что?

– Домой не поеду, а лучше часика на два смотаюсь по делам в город, а после обеда приду… Вон сяду за комп, погляжу на всё со стороны, да по клаве пощёлкаю…

– Смотри сам. Если какие вопросы будут, подходи….

Максим отошёл, а я ещё несколько минут задумчиво смотрел на работающих коллег, иной раз ловля на себе, искоса брошенные, любопытные взгляды. А потом встал и направился по своим делам. Увидев новое место работы, поглядев на всё со стороны, даже вот это короткое время, позволило мне окончательно сформировать в голове свой план очередного прыжка. Только надо немного подготовиться, благо меня на время рабочего дня никто не опекал. Охрана, по решению начальника службы безопасности, довозила меня до резиденции и уезжала, считая, что мне на территории полномочного представителя ничего не угрожало. А если мне надо уйти или уехать с территории, то я должен отзваниваться и машина с парнями в течение десяти минут подъезжала за мной от отцовского офиса. Или в конце рабочего дня приезжала за мной и забирала. Так что я воспользовался такой относительной свободой и умотал в город решать последние дела.

* * *

Генерал Пятунин, под благовидным предлогом навестить отца, которого после ряда исследований, разрешили жене забрать домой, прилетел в город, но прежде чем ехать на квартиру к родителям, прямо в аэропорту выслушал доклад встретившего его майора Зинченко.

Пятунин хмуро выслушал майора и сумрачно оглядел второй этаж полупустынного сектора ожидания для авиапассажиров, потом перевёл взгляд на подчинённого.

– Да уж, действительно, какая-то мутная херня. И это ты правильно сделал, что вовремя всё остановил. Нам эта шумиха ещё и с начальником службы безопасности совсем ни к чему была бы. Только всё осложнила.

– А что у Паршиковых происходит и Мостовикова?

– По Мостовикову информации нет, а вот по Паршикову, мы тут немного снахальничали, – Пятунин приподнял брови, выказав заинтересованность, и Зинченко довольно осклабился, – сегодня ночью прижучили одного из охранников Паршикова. Так…, из среднего звена. Мешок на голову и в лес, пару раз пнули по рёбрам и предложили выбор – смерть или информация. Конечно, выбрал информацию. Знает правда немного, но пока хотя бы так: там сейчас всем рулит начальник службы безопасности. Отец с матерью вокруг сына суетятся, а шеф их копает и пытается разобраться, что же происходит. И несколько раз гонял в ФСБ, где у него наверняка остались связи. Да…, вчера утром приезжал Мостовиков, наш парень подробностей не знает, говорит Мостовиков, как ошпаренный из дома выскочил буквально через пять минут…

– Угу…, – довольно усмехнулся Пятунин, – как я понял вербанул ты его!?

– Да ему деваться некуда. Сунули ему под нос диктофон, куда он наговорил и предупредили. Так что будет работать и скидывать информацию…

– Молодец, далеко пойдёшь, если всё это провернём…, сам то что думаешь? Куда дальше двигаться?

– Думаю, Валерий Сергеевич, с ФСБэшниками надо объединяться. Я просто уверен, что они знают больше нашего и с ними мы быстрее придём к истине. Но без санкции сверху, Брыкин со мной откровенничать не будет.

– Хорошо. Я тебя услышал. Сегодня я у родителей, завтра возвращаюсь в Москву и сразу попытаюсь организовать встречу с его начальством. Но не факт, что результат будет положительный. Но всё-таки, если не договорюсь, тогда и будем решать, что дальше, – они ещё минут тридцать обсуждали разные варианты, а потом Зинченко отвёз его домой.

* * *

Если в усадьбе Паршиковых царила сумрачное настроение, где всех, от горничных до охранников, придавила тяжесть горя в семье их работодателей. Конечно, обслуга особо и не переживала, но из приличия или боязни попасть в этой обстановке в немилость, носили тоже маску скорби.