Скорее всего, это мусор Круглов снова продался. Больше некому гладить меня против шерсти. Вопрос только, кто заказчик и кому сливают данные в итоге.

***

Мы ищем информатора, и какая-то чуйка подсказывает мне, что он близко. Рядом где-то, но я не могу клеветать на пацанов без доказательств. Нужен конкретный аргумент для наезда, да и это не кто-то из Прайда. Мы здесь все свои, давно уже, система отлажена до предела, и у меня никто никогда голодным не оставался. Нет причины воровать, мы все давно уже сыты.

Жизнь научила меня быть осторожным и не доверять чужим. Закон Прайда на этом и построен. Своих мы забирали под крыло, чужих просто не пускали. Наверное, потому теперь у меня так мало друзей, много должников, а еще больше тех, кто желает мне смерти.

Девчонка. Мой воробей. Единственная отрада в этом хаосе. Даша отвлекает, дает забыться, не сойти с ума. Я хочу ее и в то же время сам от себя оберегаю. Сколько ей там лет – восемнадцать? Она практически в дочери мне годится, совсем уже поплыл, расслабился, размяк.

Фари успел семью завести, в отличие от меня. Нет, я тоже пробовал – неудачно по молодости. Я был женат полтора года, и это были сплошная нервотрепка и ругань. Я хотел семью после смерти матери и сестры, но получил только скандалы.

У меня тогда еще ни хрена не было, а жена хотела всего и сразу. Я бесился, мы грызлись, о верности даже речи не шло, а после она переметнулась к дружку при бабле. Предала меня, сука. Нашла место, где кормили лучше, а я разочаровался в бабах на долгие годы.

Никакой любви и близко не было, а от одного только слова “брак” меня до сих пор тошнит.

С тех пор я основал Прайд. Только для своих, я грыз землю зубами и шел по головам. Все доказать что-то пытался бывшей, да вот только кому это сдалось на хрен. А потом она умерла. Рак. Доказывать что-то мог уже только себе и бабам еще долго не доверял. Многое решали деньги. Даже с Кирой все было гладко только потому, что щедро оплачивал ее услуги.

Со мной сложно, меня тяжело выдержать, ну так и я замуж никого не зову. Не надо мне это, нахлебался по молодости. Теперь куда проще. Бабла примазал – любая даст. Любая. Даже воробушек мой. Она тоже даст, вот только с ней я не хочу по этому пути.

Как посмотрю на ее танцы – член колом стоит, аж больно. Красивая девушка, и вот все в ней вроде ладно, да только что-то все равно не так, и понять не могу, что именно.

***

Фари

Савелий запал на эту молодую девку. Хуже того, не просто запал – он ее хочет, и он в нее влюблен, как какой-то пацан. Это видно уже за километр, и ладно бы просто взял ее развлечься, но Крутой пускает эту левую телку с улицы к нам в круг. Очень быстро она уже с ним рядом сидит, ходит везде с ним, все вынюхивает.

У меня нет ни одного доказательства того, что Даша засланная, но какая-то чуйка меня не отпускает. Почему именно она влезла под его машину? Почему именно эта девочка смотрит на Крутого щенячьим взглядом тогда, когда он уже нажил огромных проблем и ему нужно быть предельно осторожным.

Про осторожность, кстати, Савва вообще уже забыл и положил на нее большой болт. Вместо того чтобы полюбовно разруливать проблемы с Беркутом и документами, утечкой информации, Крутой зажимает эту девку по углам.

Я же злюсь, не знаю, я просто видел, что по приказу Крутого сделали с Кирой. Да, она выходится, и ноги ее заживут, но это отчетливо показало мне, что Савел очень быстро забыл Киру, а она ведь тоже была одной из нас. Они были долго вместе. Да, без росписи, но, по-моему, их обоих это устраивало. И меня тоже.

Кира его ревновала, а Крутой, похоже, не сильно страдает из-за ее отсутствия. Савел никогда не был семейным человеком, и ему, по правде, заводить семью противопоказано.

Как и мне было, впрочем, потому я обычно не показываю сына и жену. Это банально опасно, а подставлять самых близких я не буду.

Савва всего добился сам, мы были как голодные звери поначалу и выгрызали свой кусок зубами, потому теперь мне больно видеть, что он ослабил бдительность. Я уже ему говорил, но Крутой только смеется. Не верит мне, а этой сучке молодой доверяет.

Нет, я не трус, я просто осторожен. Проворачивать такие дела, какие мы с Саввой делаем, безумно опасно, и малейшая ошибка развалит к чертям всю систему.

Я это понимаю, Крутой тоже прекрасно это осознает, но все же он отвлекается на эту девочку, и мне это не нравится.

Бесспорно, Даша хорошенькая и кажется доброй, но у меня предчувствие, что она не такая уж овечка, какой хочет казаться. Да, она смотрит на Крутого как на бога, вот только эта девочка еще летает в розовых облаках.

Если она не засланная крыса, то просто дура, которая вообще не понимает, куда попала и с кем связывается.

Крутой никогда женщин не ценил. Ни первую свою жену – меркантильную тварь, ни подружек, ни, как я теперь понимаю, Киру. Последняя только его выдерживала, но так, блядь, посмотрите на Киру!

Она боевая лошадь, именно такая Крутому и нужна, а не эта ромашка хилая Даша, но кто будет меня слушать. Мы же сами все знаем.

Сегодня будет сделка, и мы с Брандо вместе ее проведем без Крутого, а все почему? Потому что он сразу попер в клубе к этой девчонке и ему не до дел.

В принципе, мы и сами прекрасно справимся, но все равно, как бы там ни было, крыса среди нас есть.

Это уже даже Ганс подтвердил. Он заметил, что данные кто-то сливает. Вопрос только времени, и когда мы найдем эту тварь – мы порвем ее на куски.

Глава 30

Потихоньку начинаю тренироваться, снова вливаюсь в коллектив, который меня не принимает, но на большую сцену не выхожу. Я жду Крутого и не могу сдержать улыбку, когда сегодня вижу его впервые за столько дней.

Савелий Романович входит в клуб как к себе домой. Уверенно и смело, быстро оценивая обстановку. Он хозяин этого места, Глава рь, и я вижу, как резко все встрепенулась и работа пошла живее.

Как обычно, Крутой одет с иголочки – в темно-синий костюм и белую рубашку, сверкающие кожаные туфли.

– Савелий Романович!

Подхожу к нему. Неловко – не то слово, стыдно, особенно если вспомнить, как Крутой меня касался в последний раз, как я бесстыже стонала, пока он ласкал меня между ног.

– Привет, воробей. Ты хорошо себя вела?

Коротко усмехается и уверенно привлекает меня к себе за талию, целует в висок.

– Вы не звонили.

– А ты скучала?

– Нет, конечно. Еще чего…

– И я не скучал.

Опасно усмехается, опускает большую ладонь мне на задницу, по-свойски сжимает, а я краснею. Все смотрят на нас.

– Брандо не лез?

– Нет, он работал. Все хорошо.

– Славно.

– У вас какие-то проблемы? Вы были в другом городе.

– Кто тебе такую ложь сказал?

– Вера. Просто услышала.

– Все прекрасно у меня, воробей, не забивай голову.

Вижу, как следом входит Фари, мгновенно тушуюсь. У меня стойкое впечатление, что он видит меня насквозь.

– Добрый вечер.

– Добрый, – мрачно бросает и проходит мимо. В этом весь Фари, но, кажется, он уже смирился со мной. По крайней мере, я не чувствую от него прямой угрозы, как это было раньше.

Сглатываю и приближаюсь к Савелию Романовичу. Я, в отличие от него, и правда скучала. Невольно за руку его беру, улыбаюсь, как дурочка. Вдыхаю запах, меня ведет даже от его одеколона.

– Как твои лапки?

– Зажили. Доктор Игорь приезжал, швы снял.

– Хорошо.

– Савелий Романович, хотите, потанцую для вас?

– Хочу.

– С музыкой?

– Без. И волосы распусти. Иди, я приду скоро, жди.

Вся в предвкушении, я иду в ВИП-комнату, готовлюсь, стараясь выровнять дыхание. Да, ноги еще немного болят, но танцевать уже могу и хочу этого.

Савелий Романович приходит через десять минут. Он оставил пиджак в кабинете, и теперь я могу любоваться им в белоснежной рубашке. Красивые руки, широкие плечи, ни намека на живот, крепкие ноги.

У самой уже низ живота ноет, потягивает. Он мне нравится, нравится как мужчина.

А еще мне нравится, когда Крутой вот так смотрит на меня, как сейчас. Голодно, жадно, не отрывая взгляда. Его глаза темнеют, становятся гранитными, он расслабленно откидывается на диван, потягивая виски.

Один на один, тишина, интимная обстановка. Нет музыки, только звон моих каблуков по паркету, и я сама возбуждаюсь. От его взгляда. От Крутого мое тело просыпается, я так скучала.

– Хорош. Иди сюда, Даша.

Подхожу, Савелий Романович ладонь мою берет, вкладывает в нее небольшую красную бархатную коробочку.

– Открой.

– Что это?

– Тебе. Сувенир.

Открываю эту коробочку и вижу прекрасную золотую цепочку с небольшим кулончиком в виде птички. У нее на крылышках россыпь камней. Такая нежная. Это безумно красиво.

– Нравится?

– Да, но это золото, я не могу взять такой дорогой подарок.

– Я не принимаю отказов, – парирует, а я вижу под подложкой бирку, и у меня дыхание спирает от суммы. Это не простое стекло, Савелий Романович подарил мне бриллианты.

– Повернись.

Слушаю и чувствую теплые руки Крутого на шее. Он откидывает мои волосы и надевает на меня эту цепочку с кулончиком, а после целует в плечо, стоя сзади.

Я же вся просто трепещу. Становится жарко и очень опасно.

– Трогала себя сама, пока меня не было?

– Нет. Честно нет.

– Иди ко мне. Я скучал очень.

Один миг, и Крутой с легкостью подхватывает меня на руки. Усаживает на диван, заваливает прямо на него.

– Что вы делаете, здесь люди!

– Никаких людей здесь нет. Никто не зайдет. Не посмеет.

Пикантно, опасно и просто на пределе. И выхода нет, Савелий Романович поймал меня в свои сети, замотал в них, точно паук.

– Что такое, страшно?

– Нет, – вру, и Крутой опасно усмехается. Он понял, уловил это в моих глазах.

– Знаешь, что я делаю с маленькими лгуньями?

– Нет…

– Наказываю. И тебя накажу, воробей, прямо сейчас.

Прижав меня к дивану одной рукой, второй Савелий Романович легко задирает на мне платье, а после стягивает с меня трусики, которые ловко запихивает мне в рот.

От шока я не могу пошевелиться, но мне нравится. Тело просыпается, а бабочки сходят с ума.

– М-м-м!

– Тише, хотя можешь орать. Здесь хорошая шумоизоляция. Спокойно, не дергайся!

Мой грех, безумие, мое падение. Я вся во власти Крутого. Лежу на этом диванчике, пока Савелий Романович коленом развел мои бедра и смотрит на меня между ног.

Я голая там, совсем обнажена, растеряна и возбуждена.

Он так смотрит, что у меня плавится тело, не знаю, превращается в какое-то желе! А после Крутой наклоняется и целует меня в живот, во внутреннюю сторону бедра и в промежность. Да, прямо ТУДА.

Развязно проводит по влажным складочкам большим языком, покалывая щетиной, и меня аж потряхивает. Страшно, ново и сладко одновременно.

Если бы я могла что-то сказать, я бы это сделала, вот только у меня трусики все еще во рту, и я придавлена в дивану, обезоружена, обнажена в самом интимном месте.

– Я скучал, девочка, очень. А ты?

Только и могу, что кивнуть, а после вижу, как Крутой облизывает пальцы и вводит в меня сразу два. Неглубоко, у самого входа, одновременно с этим начиная ласкать мой клитор.

– М-м-м!

Когда хочу дернуться, не дает. Савелий Романович очень сильный, и я точно та бабочка: поймана и распластана на стекле.

Мы словно голодные звери. Крутой вжимает меня огромной лапой в диван, разводит шире мои бедра, придавливает коленом, обездвиживая, а после начинает мне мастурбировать.

Быстро, умело, то ускоряя, то намеренно замедляя ритм, бьет по клитору, размазывает влагу по нежным складочкам, одновременно с этим опустив мое платье и обхватив сосок губами.