То есть он мог выйти с самого начала? Но вместо этого просто ждал, когда я запаникую и вернусь?

Мейхер, вывалившийся из комнаты стаффа, тем временем наклоняется, растирает ладонью колено, а когда выпрямляется, смотрит уже на меня. Сглатываю, ощущая какое-то слишком нехорошее чувство. Будто в помещении стало как минимум градусов на десять холоднее. Хочется себя обнять. Морозит, а щеки огнем горят. Я сплоховала. Просчиталась. Сама себя ему на блюдечке с голубой каемочкой сейчас подала.

– Если что-то решила, Майя, надо идти до конца, а не сворачивать на полпути.

Арс ухмыляется и в два шага сокращает расстояние между нами до минимума. В горле в этот момент встает ком. Воздух становится таким сухим, что от каждого вдоха режет легкие.

– Я не ты, – отступаю. – Я хотела тебя проучить, а не поиздеваться.

– И очень зря. Телефон гони, – выставляет ладонь.

Морщу нос, стиснув зубы. Телефон. Его телефон, тот, что лежит в верхнем ящике моего стола. Именно его я должна вернуть, и именно его у меня с собой нет…

Пячусь, ощущая, как мои лопатки прижимаются к стене.

– Он как бы не тут.

Мейхер делает еще шаг. Окончательно вжимая меня в стену, упираясь в нее ладонью над моей головой.

– А где?

– У меня дома. Я завтра верну. И рюкзак тоже.

Арс ухмыляется.

– Окей, – лениво кивает. – Ладно. Только до завтра, – сжимает мое запястье, – твой, – проскальзывает ладонью в карман моего пиджака, – побудет у меня.

 Глава 6

 Арсений

– Это мой телефон, – бормочет Панкратова, растерявшая все остатки своей борзоты.

– Уверена? – отцепляю от себя ее руки. – Посмотрим, что тут у нас, – свайпаю и понимаю, что стоит блокировка по Face ID. – Иди-ка сюда, – разворачиваю фронталку так, чтобы выхватить лицо Майи.

Она, естественно, сопротивляется.

– Не трогай меня! – визжит, как корабельная сирена. – Не смей, – пытается вырвать свой телефон, но, конечно, все ее попытки не приносят результата.

Вжимаю ее обратно в стену, удерживая за плечо, параллельно открываю настройки, чтобы деактивировать пароль.

– Цифры диктуй.

– Не буду!

– Ладно, – поддеваю ее за шиворот пиджака. – Тогда посидишь в раздевалке. Всю ночь.

В эту минуту ее страх становится почти осязаем. Я его так ярко чувствую, что в моменте становится не по себе. Стряхиваю этот морок лишь спустя секунды.

– Что ты делаешь? Ты же несерьезно?! Отпусти. Мне больно, – визжит, перебирает ногами, пока я тащу ее к раздевалке.

Ослабляю хват, но не отпускаю, конечно. Слишком легко. Слишком просто за то, что она сделала.

Первые минуты, когда сообразил, что эта дрянь меня закрыла, мозг придумал как минимум три варианта мести. Если бы сразу вышел, точно бы ее в бассике утопил. Коза, блин.

Потом решил не торопиться. Знал, что она вернется. Испугается. Занервничает и прибежит обратно. Плюс дверь тут хлипкая. Орлов явно присвоил себе большую часть денег, которую спонсоры школы выделяли на ремонт спортивного корпуса. Выбить большого труда не составит.

А опыт у меня есть. Отец в прошлом году решил поиграть в воспитателя и запер меня в комнате. Видел бы он свое лицо со стороны, когда я ее выбил. Пришлось прошерстить интернет, чтобы понять, как это правильно делается.

Так что в любом случае я бы вышел и отсюда. Но вот уверенность, что Панкратова вернется, была железобетонной просто. Поэтому в какой-то момент бахнулся на кожаный диван, стоящий у стены, чтобы ее подождать, а потом вырубился. Собственно, Панкратова меня и разбудила, когда вернулась. В полной тишине мой сон становится глубоким, но при этом более чутким.

– Цифры, – заталкиваю Майю в раздевалку и закрываю дверь, подпирая ее ногой. – Как ощущения? Нравится?

– Выпусти меня! – орет, долбит по двери и переходит на сверхзвуковой визг.

– Не нравится. Понял. Цифры, – повторяю, но она явно не слышит из-за своего писка.

– Я боюсь темноты. Тут темно.

– Включи свет, – улыбаюсь. – Там есть выключатель.

– У меня клаустрофобия!

– И инфаркт миокарда, судя по всему. Завязывай вопить. Пароль говори, и пойдешь домой.

Майя затихает на время. Ладно, подождем. Впереди вся ночь.

– Согласен. Давай помолчим. Я сегодня ж точно никуда не спешу.

– Три, – всхлипывает. – Семь. Восемь. Два.

Ввожу. Подтверждаю. Срабатывает. Убираю ногу, и дверь медленно открывается.

Майя этого сообразить не успевает. Хочет в очередной раз долбануть кулаком по двери, но рассекает рукой воздух и вываливается из дверного проема прямо мне под ноги.

Перехватить ее не успеваю.

– Ненавижу тебя, – шипит, упираясь коленками в пол.

– Вставай уже, – поддеваю ее под локоть, напарываясь на сопротивление.

– Убери от меня руки. Не трогай.

Пока она дергается, я снова цепляю ее за шиворот и подтягиваю вверх.

– Ты… Просто… Просто, – смотрит на свой телефон в моих руках. – Верни.

Голос у нее поменялся. Ни намека на издевку, как было днем. Я бы даже сказал, она вот-вот разревется.

– Я же говорил, что похожу с твоим, пока ты не вернешь мой. Ты глухая или туго соображаешь? Что тут у нас, кстати?

Открываю ее переписку с Мельниковой. Бегло читаю.

«Что, если Мейхера не откроют, Майя?! Что, если никто туда не заглянет? Вдруг там проблемы с вентиляцией или у него клаустрофобия? Что делать? Что мы натворили? Мне страшно!»

Да, те еще мстительницы. Ухмыляюсь, а потом выхватываю следующее предложение.

«Если он не придет домой, родители будут его искать, и тогда нам влетит еще больше!»

Внутри мгновенно закручивается буря эмоций. Все до одной уходят в жесткий негатив, просто потому, что мои родители вряд ли вообще сообразят, что меня или брата нет дома.

То, что произошло четыре года назад с Олькой, было для меня ярким и очень поучительным примером…

Четыре года назад сестра часто где-то пропадала. Связалась с каким-то уродом, который тянул из нее деньги, а ее саму – на дно. Родителям было на это плевать, и на ее вечное отсутствие, и на тех, с кем она дружит. Им в принципе на все, кроме себя любимых, плевать. А потом, ночью раздался звонок из полиции. Авария. Трое погибших, одна выжившая. Наша Оля выжила. Если это теперь вообще можно назвать жизнью.

Моргаю, сбивая наваждение воспоминаний, и перевожу взгляд на Панкратову. Стоит вся нахохленная. Молчит.

– Мстители из вас с Мельниковой никакие, конечно, – улыбаюсь и прячу ее телефон в свой карман.

– Не смей читать мои сообщения.

– Ты же мои читала, – улыбаюсь шире. – Так что потерпишь.

Майя фыркает и складывает руки на груди.

– Ты же понимаешь, что я это просто так не оставлю? И ты, и Мельникова…

– Веру не трогай! Я тебя закрыла, разбирайся со мной.

Занимательно. Что за тяга спасать тех, кто сам себя спасать не захочет при любом раскладе?

Делаю шаг в сторону Панкратовой. Она шугается. Начинает пятиться. Останавливаюсь от нее в полуметре.

– Окей. Договорились. Моя мишень ты. Только ты.

– Ты слышишь? – смотрит на дверь, ведущую в зал.

– Серьезно думаешь, что я поведусь на э…

Замолкаю. Отголоски голосов в этот момент дотягиваются до моих ушей. Звуки становятся громче. Стук каблуков слышится четче. Сюда направляются два человека. Мужчина и женщина. Судя по смешкам, оба навеселе. Уверен, что подшофе.

Делаю шаг в сторону зала и тут же ощущаю пальцы на своем предплечье. Цепкий захват. Первая мысль – резко дернуть рукой. Вторая – если я так сделаю, есть вероятность, что Майе прилетит. Поэтому не двигаюсь.

– Ты совсем? Если нас тут увидят…

– Руки убери, – произношу не без раздражения. Не переношу чужих прикосновений.

Так бывает – вещи, которых тебе сильно не хватает, со временем начинают вызывать отвращение.

– Да щас. Я не собираюсь из-за тебя снова оказаться в кабинете у Орлова.

Дальняя дверь открывается. Майя вздрагивает и впивается в мою руку ногтями. Ауч.

– Ты издеваешься? – смотрю на нее сверху вниз.

– Помолчи, Мейхер. Слушай лучше.

Переключаю внимание на приближающиеся шаги. Вокруг по-прежнему темно. Зал освещают уличные фонари, поэтому все, что можно рассмотреть, это силуэты. Мы топчемся в коридоре, ведущем к раздевалкам, поэтому скрыты от глаз любого, кто попадет в зал.

– У меня в кабинете есть бутылка отличного коньяка! – басит незнакомый мужской голос.

– Это физрук, – шепчет Панкратова мне прямо в ухо. На носочки, что ли, привстала? Ее долбаное дыхание обжигает кожу щеки. Раздражает. Хочется растереть это место, а лучше – отойти от нее подальше.

Триггерит. Зачем она меня постоянно трогает?!

– Прямо-таки хорошего? – смеется женщина.

– Блин, это наша классная, – снова Майя. – Нужно спрятаться.

– Ты серьезно?

Честно, за сегодняшний день мне поднадоели все эти игры. А уж шпионские страсти я с детства на дух не переношу.

– Конечно серьезно. У него кабинет в конце коридора. Они вот-вот сюда зайдут. В раздевалку пошли.

Майя стартует туда, откуда пять минут назад выкатилась с криками.

Прохожусь ладонью по предплечью, будто хочу стряхнуть с себя остатки ее прикосновений.

– Ты так и будешь тут стоять? – шипит и снова хватает меня за предплечье.

Чертова липучка. Перетряхивает уже не по-детски.

– Мне пофиг вообще. Зайдут и зайдут. Увидят и увидят.

– Ладно. Мне тем более на тебя пофиг.

Панкратова крадется обратно в раздевалку, а в зале с бассейном явно разворачивается какая-то сцена. Смех становится громче.

– Ну не здесь же, – наигранно возмущается классная.

– Я же сразу говорил, пошли в кабинет, – продолжает уламывать ее физрук.

Громкость шагов снова нарастает. Не знаю вообще зачем, но дергаю дверь в раздевалку, луч света бьет по глазам. Быстро захожу внутрь и закрываю за собой дверь.

– Гениально, – щелкаю выключателем, погружая нас в темноту. – Конспиратор из тебя никакой, Панкратова.

Майя стоит прямо у двери. Поэтому, хочу я того или нет, на какое-то мгновение мы оказываемся друг к другу почти вплотную.

– Дверь на ключ закрой только.

– Сейчас, – торопится физрук, судя по всему, они уже в коридоре.

– У них ролевуха, что ли? – прижимаюсь спиной к стене, убирая руки в карманы брюк.

– Тихо! – бормочет Панкратова и, оборзев окончательно, зажимает мой рот ладонью. – Ты можешь минуту помолчать? Они же услышат, – шепчет настолько тихо, что я едва улавливаю ее слова.

Перехватываю ее запястье. Сжимаю, но она не реагирует. Прилипла ухом к двери, прислушиваясь ко всему, что происходит вне этой комнаты.

Звук стука каблуков проплывает мимо, а потом медленно затихает.

Майя шумно выдыхает и, наконец, убирает свою ладонь от моего лица.

– Прости. Ты просто слишком много болтаешь. Нужно уходить отсюда.

– Ты вообще слушала, что он нес? – включаю свет.

Майя морщится и быстро отшагивает в сторону.

– В смысле?

– Панкратова, он дверь закрывал.

– Да? Блин…

– Так что поздравляю.

– С чем?

– Ночевать тебе придется здесь, – ухмыляюсь, рассматривая, как меняются эмоции на ее лице.

Только с информацией, которую я до нее пытаюсь донести, они не связаны. Майя, судя по всему, думает о своем. В какой-то момент начинает возмущаться вслух.

– Капец, Голубева, конечно, мне, значит, лекции читает о том, как себя нужно вести, а сама с физруком, блюстительница морали, блин!

– А че такого? Имеют право.

– Он женат, вообще-то, Мейхер!

– И когда это кого останавливало?

– Все понятно с тобой. Пошли отсюда.

Панкратова выходит в коридор. Напоминать ей, что мы как бы заперты, считаю нерациональным. Опускаюсь на скамейку, погасив перед этим свет, и достаю Майкин телефон. Захожу в галерею. Куча фоточек. Оказывается, за пределами школы Панкратова у нас, блин, Барби. Сумки, платья, цветы. Все это в разнообразных оттенках розового.