Рувен, желая разглядеть поближе, что тут происходит, вытянулся вперёд и неосторожно опёрся рукой на сухую веточку. Щёлкнуло так громко, что, казалось, нас услышали даже в самом Вельграде.

– А-а! Здесь кто-то есть! – взревел Гирис, выдёргивая меч.

– Это они девку освободили! – прорычал Чарг. – Шавура ослепили!

Разбойники двигались на звук, быстро, как опытные охотники.

Прятаться было бессмысленно.

– Вперёд! – крикнул я и поднялся с обнажённым мечом.

Мы вылетели на поляну, словно маленький смерч.

Ингрис ударила первой: копьё её стукнуло в броню здоровяка. Тот выругался, дёрнулся назад, но Ингрис тут же вогнала наконечник ему под пластины лат, в сгиб локтя. Здоровяк взвыл. Он махнул мощной рукой и сломал копьё, как лучину. Но наконечник остался сидеть у него в мышце, и он рычал, как раненый бурмило.

Я ударил мечом Гириса, старого знакомца. Тот, как я и помнил, был умелым бойцом: легко парировал, сделал обманный выпад, рубанул по диагонали. Я еле успел отшатнуться – острие меча прошло так близко, что я почувствовал его холодное дуновение у лица.

Ингрис вертелась с обломком копья, не подпуская к себе никого.

Но ещё один – в зеленой накидке, с коротким мечом – обошёл нас с фланга. Он вместе с Чаргом прижал Ингрис к деревьям.

Я с горечью вспомнил свои топоры из небесного камня. Эх… были бы они сейчас у меня в руках.

Меня же теснили с двух сторон Гирис и худой воин с палицей. Я пятился, выжидал мгновение, когда оба решат ударить одновременно. И вот, наконец, они бросились.

Пятнобородый сделал длинный выпад, метя мне в живот. Я ушёл в сторону, и его клинок проскочил мимо. Именно этот миг мне и нужен был.

Меч главаря пронзил живот худого, который так и остался стоять с занесённой над головой дубиной, будто скованный заклятием. Лишь спустя ещё долгий миг он захрипел, согнулся и рухнул, захлёбываясь кровью.

А я уже рубился с Гирисом один на один.

Краем глаза заметил, что Чарг, орудуя одной рукой, и тот, что в зелёной накидке, все больше теснили Ингрис. Они пытались окружить её, нападая с двух сторон. Она умело отступала, но вот воительница споткнулась о корень и упала.

И тут из кустов выскочил старик Рувен. Он взмахнул посохом и отбил удар меча, который уже почти опустился на голову Ингрис.

Это дало воительнице спасительную секунду. Она перекатилась в сторону, вскочила – и вонзила обломок копья Чаргу в живот. Но наконечника на нём не было, а лишь тупой обломок.

Здоровяк только кашлянул и согнулся, но устоял.

Мне нужно было её спасать. Но пятнобородый бился, как матерый волк и не давал мне отойти ни на шаг.

Тогда я сделал обманный замах. Противник ждал именно этого и приготовился перехватить удар… И в этот момент я ударил не мечом, а ногой.

Прямо в грудь.

Он не ожидал такого. Гирис завалился на спину, в кусты, смачно треснувшись о бревно.

Улучив момент, я бросился к Ингрис.

Тот, что в зелёной накидке, уже успел повернуться ко мне, но не полностью. С ходу он получил удар моим мечом. Клинок вошёл под лопатку и вышел из груди, прорезая плоть и позвоночник. Я выдернул меч.

– Держи! – крикнул я Ингрис, которая отбивалась обломком палки от Чарга.

Я швырнул ей свой меч. Она поймала клинок на лету.

Я же выхватил оружие убитого в зелёной накидке, развернулся… И встретился лицом к лицу с Гирисом, который уже поднялся из кустов, рыча с перекошенным от ярости оскалом.

Дело пошло лучше. Ингрис теперь имела явное преимущество, у здоровяка одна рука работала, вторая висела плетью. Пока он делал один тяжёлый замах, она успевала сделать три быстрых удара.

Раз. Раз. Тычок. Укол.

И вот уже её меч входит ему в горло. Он даже хрипнуть не может, потому что клинок перерезал гортань, перекрыл воздух. Огромная туша покачнулась, громыхая доспехами, и рухнула в траву.

Всё это я слышал и будто бы чувствовал спиной, угадывая по движению воздуха. Пока я бился с пятнобородым, Ингрис уже мчалась ко мне на помощь.

Главарь понял, что проиграл. Коротко и досадливо вскрикнув, он неожиданно бросил меч и рванул в чащу. Тень мелькнула между деревьями.

– За ним! – выкрикнула Ингрис и нырнула следом, в темноту.

Я рванул за ними, но тщетно.

Тьма под деревьями была такая густая, что хоть глаз выколи. Он мог сидеть за соседним кустом, в двух шагах, а мы бы пробежали мимо, не заметив.

Я остановился, прислушался.

– Эльдорн! Что же ты стоишь? – обернулась Ингрис, выйдя на просвет.

Разгорячённая боем, в бледном лунном свете она выглядела невероятно. По рукам стекала чужая кровь.

– Он ушел, – сказал я. – Пошли, осмотрим их лагерь.

В это время замычал тот, что лежал с палкой в глазу. Шавур – так, кажется, его звали. Он очнулся. Я подошёл, схватил его за ворот, встряхнул. Тот дрожал, держась за окровавленный глаз.

– Кто вы такие? – спросил я. – Что за пленница была у вас?

– Это всё Гирис… – заскулил он. – Я не виноват… это всё Гирис… Он хотел продать морникам двух девок… Я только сопровождал! Я… я не знал, что он везёт их морникам! Клянусь!

От страха и боли он едва соображал. Второй глаз у него тоже был залит кровью, и он, кажется, не понимал, кто его допрашивает и что будет дальше.

Вжих! Меч вспорол воздух, и наполовину перерубленная голова Шавура откинулась в сторону, обнажив шейные позвонки. Тело обмякло и припало в траву.

Ингрис опустила меч, с которого теперь снова капала кровь. Она только что убила пленника.

– Я ещё не расспросил толком, – недовольно проговорил я. – Зачем ты его прикончила?

– Из-за таких, как он, – зло процедила она, – я и попала в рабство. Я была свободной женщиной. А потом… уже никто не слушал, кто я и почему там оказалась.

Она вытерла клинок о траву.

– Помогите! Помогите! – раздался женский крик из лагеря.

– О боги, – воскликнул Рувен. – Там ещё кто-то есть!

– Ну да, – сказал я. – Этот одноглазый говорил: у них две девицы в плену. И если б мы поспрошали ещё…

– Почему-то у той, что убежала, мне будто бы лицо её знакомо, – проговорил старик.

– Как ты мог видеть её лицо, если мы видели её только со спины? – спросил я.

– Ну… Эльдорн… ну… стать, фигура, походка – как хочешь назови, но я не впервые её нынче видел!

– Мне тоже показалось, – сказал я. – Жутко знакома.

– Надо спросить у той, что осталась в лагере, – сказала Ингрис, и голос её звучал всё твёрже. – Что за девушка и почему она так была спокойна.

Будто, убив Шавура, она отомстила и за себя саму. Или лишь положила начало мести…

Мы собрали оружие убитых и двинулись в сторону мерцающего сквозь деревья костра. Оттуда доносились грудные, тянущиеся женские вопли.

– Да что ж она блажит так… – поморщился Рувен, затыкая уши. – Мочи нет слушать. Никакого желания такую спасать. Сам бы убил!

Глава 3

Пробравшись сквозь заросли, мы вышли на небольшую поляну, где в тусклом свете костра угадывались медвежьи шкуры, расстеленные на земле, и стояла повозка с нагромождёнными тюками, а рядом – несколько лошадей, привязанных к деревьям.

Противный гундосый голос, который мы слышали всю дорогу, доносился именно из этой повозки. Я подошёл, сдёрнул верхние тюки, и нас обдало запахом нечесанной овечьей шерсти, набитой в мешки. На дне повозки лежала пышная, круглолицая девушка, туго связанная по рукам и ногам, растрёпанная, чумазая, с выпученными глазами и раскрасневшимися пухлыми щеками.

– О боги… скорей развяжите меня, пожалуйста, прошу! – завопила она так, что у меня зазвенело в ушах. – Пока они не вернулись!

– Успокойся, – сказал я. – Кричишь, как болотная зяблица. Разбойники не вернутся. Но если продолжишь вопить, быть может, сбегутся другие.

– Не дрожи, юная дева… Мы убили всех разбойников! – гордо заявил Рувен, по-хозяйски опершись на посох.

– Вы? Ой, освободите же меня! Ну пожалуйста!

Развязывать толстушку я доверил Рувену – старик был падок на женские благодарности и уже сиял, будто его произвели в архонты Империи. На Ингрис стариково обхаживание действовало примерно как соль на свежую рану. Вот и переметнулся колдун на свеженькую.

Ингрис скрестила руки на груди, едва заметно закатив глаза, и наблюдала, а Рувен хлопотал возле пленницы.

– Ты была не одна, – сказала тем временем Ингрис. – С тобой была ещё одна девушка. Кто она?

– Ой, да, была… – заохала толстушка. – Они утащили её в кусты. Бедная Марика… ой, бедная Марика… Это я виновата! Я сказала, что она заразная… ну, потому что вы бы видели, что сталось с её лицом… я испугалась, вот и брякнула… Они посадили её к дереву, а потом тот рыжий, мерзкий, беззубый, уволок её в лес. И все.

– Мы видели, – сказал я. – Значит… Марика? Так её зовут?

– Марика, – кивнула толстушка.

– Она убила этого рыжего и убежала, – добавил я.

– Как – убила?! Как – убежала?! – девушка округлила глаза. – Да она же квелая, что пожухлая травина после града! Она ведро воды не поднимет! Как она могла его убить и убежать? Не-е, благостины спасители, не может того быть…

– Вот это мы и хотели бы у тебя спросить, – заметил Рувен. – Кстати… тебя как зовут?

– Лунта, – смущённо пробормотала толстушка, глянув то на меня, то на старика, будто выбирая, кто из нас более похож на её спасителя и будущего суженого.

И что-то в её взгляде подсказывало: надеялась она вовсе не на старика.

– Меня зовут колдун Рувен, – с важностью объявил старик, расправляя плечи так, будто перед ним стояла целая толпа адептов. – А это Эльдорн… победи… – он осёкся, вспомнив, что лучше не кричать сейчас о славе. – Просто Эльдорн. И наша спутница Ингрис.

– Вы же меня не бросите? – жалобно протянула Лунта. – Куда вы идёте?

– Для начала расскажи-ка нам о своей подруге, – сказал я.

– Да что о ней рассказывать… – Лунта фыркнула. – Она имперская служанка. Заносчивая, дерзкая, кожа белая, как на мраморной заднице статуи в императорском фонтане.

– Императорская служанка? – скептически поморщился Рувен. – И как же такая оказалась в лапах разбойников?

– Очень просто, – вздохнула Лунта. – Они отлавливают в городе девушек, молодых, да покрасивее. Уж и не знаю, зачем они меня схватили. Я не слишком молода, просто красива… Потом продают их морникам. А потом… – она понизила голос, – потом их больше никто никогда не видит. Это я слышала от их главаря. У того, что с белой проплешиной в бороде. Ух… страшный человек.

Она опять покачала головой и вскинула испуганный взгляд сначала на меня, потом на Рувена.

– Можешь его больше не бояться, – с достоинством произнёс старик. – Мы отправили его во власть Стылого Бога.

– Какой ты смелый, Рувен… – восхищённо протянула Лунта.

Старик погладил бороду.

– Лунта, – сказал я, – скажи, а ты не замечала за своей спутницей ничего странного? Раз ты говоришь, что она заболела… как же это поняли? Может, кашляла она?

– Так у неё… сетка синяя пошла! – воскликнула девушка. – Прямо по коже, как корни дерева! Я испугалась, думала, заразная…

Рувен кашлянул.

– Синяя сетка… Эльдорн, это же знак печати тёмного мага! Помнишь Нура? Когда он на тебя напал? У него была та же сетка, когда он пытался зарезать тебя ножом… там, в житовнице рабов в Стене…

– Рабов? – ахнула Лунта. – Так ты был рабом?

– Не твоё дело, – сухо сказал я.

Рувен почесал бороду, глаза его забегали.

– Получается… что её околдовали. Так вот откуда у неё сила. Она ведь без оружия рыжего уложила.

– И самое интересное, – тихо сказал я, – что, скорее всего, её околдовал тот же чёрный маг, который зачаровал Нура, когда тот пытался убить меня.