Я часто вспоминал Эмиля. Как ему удавалось сохранять позитивный настрой, даже когда он узнал, что его жизнь скоро оборвется? Сможем ли мы действовать так же в наши темные времена? Эти вопросы отправили меня в научное путешествие, которое изменило мое мышление, и привели к личным изменениям, которые повлияли на мою жизнь. Десятки лет исследований показали, что цинизм не только вреден, он часто наивен. Надежда и доверие, напротив, гораздо чаще символизируют мудрость, чем большинство людей могут себе представить. Также это навыки, которые можно развить через действия и привычки. Жаль, что эти практики не пришли в мою жизнь раньше, но я благодарен, что они есть сейчас, и хочу поделиться.

Эта книга о том, почему так много людей живет в мыслях, в которые когда-то был погружен я, и о том, как научиться воспринимать мир, как Эмиль.

Наши с Эмилем разговоры в барах отелей не были чем-то новым. Тысячи лет люди спорят: эгоистичное человечество или щедрое, жестокое или доброе. Но в последнее время ответы на эти вопросы изменились.

Родители переехали в США в 1972 году. В том же году был запущен крупный проект социальных исследований (GSS), который помогал отслеживать пульс страны, узнавая мнения людей из всех слоев общества по самым разным вопросам. Жизнь в стране, из которой приехали родители, была не сахар. Война во Вьетнаме теряла обороты, но общественные волнения только набирали силу. Специальные агенты из администрации президента Никсона проникли в штаб-квартиру Демократической партии США, что привело к Уотергейтскому скандалу^[3]. Расовая напряженность была на пике [5].

Но, несмотря ни на что, Америка 1972 года была утопией по сравнению с сегодняшним днем. В тот год почти 50 % американцев, по оценкам GSS, согласились, что «большинству людей можно доверять». К 2018 году показатель упал до 33 % [6]. Если бы доверие было деньгами, его падение можно было бы сравнить с падением фондового рынка в период Великой рецессии^[4] 2008 года. Но в отличие от спада экономики спад доверия необратим. И это не только американская проблема. Международный опрос, проведенный в 2022 году показал, что в 24 странах из 28 большинство людей склонны не доверять другим [7].

Человечество потеряло веру в человечество и еще больше потеряло веру в социальные институты. В период с 1970-х по 2022 год процент американцев, доверяющих президенту, сократился с 52 до 23 %, газетам – с 39 до 18 %, Конгрессу – с 42 до 7 %, а государственным школам – с 58 до 28 % [8]. Возможно, мы не зря подозреваем политиков и телевизионных комментаторов, но наш коллективный цинизм имеет последствия. Доверие не деньги, но оно жизненно важно для поддержания здоровья, процветания и демократии. Если разграбить социальный банк – все рухнет.

Когда доверие снижается, цинизм растет. Кажется, он стал фаворитом среди настроений общества в 2020-х годах. А как иначе? Современная культура переполнена хищниками, финансовыми пирамидами и пропагандой. Резонно думать, что каждый сам за себя. Но многочисленные исследования доказывают, что цинизм разрушает отношения, объединения, экономику и общество в целом.

Он вредит людям почти на всех уровнях, которые можно измерить. Десятки исследований^[5] доказывают, что циники чаще страдают от депрессии, больше пьют, меньше зарабатывают и даже умирают раньше [9–13]. В XVII веке приверженцем интеллектуального цинизма стал философ Томас Гоббс. В книге «Левиафан»^[6] он утверждает, что люди нуждаются в правительстве, которое их обуздает, ведь жизнь людей, предоставленных самим себе, «гадкая, жестокая и короткая». Такое описание цинично, но по иронии судьбы Гоббс наилучшим образом описал жизнь самих циников.

Когда я упоминаю циников, на ум может прийти конкретный образ: токсичные, ухмыляющиеся мизантропы, источающие презрение. Но на самом деле это не какая-то фиксированная категория людей, как новозеландцы или анестезиологи. Цинизм многогранен. Он проявляется в каждом из нас. Со мной цинизм жил бок о бок годами. Вопрос в том, почему многие из нас остаются с ним, хотя это причиняет боль.

Одна из причин – наша культура, которая возвеличивает цинизм и прячет его негативные стороны, распространяя три больших мифа.

Миф № 1: Цинизм – признак ума. Кого ставят в противоположность циникам? Простыми словами: деревенщину, болвана или марионетку, чей простодушный оптимизм притягивает предателей. В этот стереотип верит большинство людей: циничные люди умнее, чем не циничные. Но большинство ошибается. На самом деле циники хуже справляются с когнитивными тестами и им сложнее распознать лжецов [14, 15]. Когда мы считаем, что все вокруг взяточники, мы не особо стараемся понять, что из себя представляют люди на самом деле. Простодушные люди слепо доверяют другим, но циники никому не доверяют так же слепо.

Миф № 2: Цинизм защищает. Каждая попытка довериться – как игра в рулетку. Когда мы вверяем кому-то деньги, тайны или собственное благополучие, этот человек получает власть над нами. Большинство доверчивых людей когда-нибудь обжигаются. Мы запоминаем этот опыт, и в следующий раз довериться будет сложнее [16]. Циники никогда не доверяют, поэтому никогда не проигрывают.

Но они и не выигрывают. Никогда никому не доверять – это как скидывать карты еще до начала партии в покер. Цинизм защищает от хищников, но также лишает возможности наладить сотрудничество, полюбить, стать частью содружества – ведь все это требует доверия. И хотя мы всегда помним людей, которые нас предали, подумайте о множестве тех, кто мог бы стать другом, если бы мы открылись чуть больше.

Миф № 3: Цинизм – это добродетель. Разве надежда не привилегия? Не каждый может позволить себе довериться, особенно если однажды уже стал жертвой жестокого мира. В нашем несправедливом мире как будто бессердечно говорить жертвам, что нужно смотреть на все с оптимизмом. Возможно, оптимисты смотрят на проблемы «сквозь розовые очки», а вот циники как раз подсвечивают трудности.

Идея вполне понятна, но она устарела. Цинизм заставляет людей сосредотачиваться на недостатках, при этом исключая, что может быть лучше. Невозможно что-либо изменить, если мир – это отражение нашей покалеченной природы. Зачем тогда вообще что-то делать? На пике цинизма я был морально парализован. Я перестал волонтерить и ходить на протесты, при этом удивлялся, зачем друзья активно этим занимаются. Типичное поведение для циников – они редко ходят на выборы и участвуют в общественных движениях.

Цинизм – это не радикальное мировоззрение, это инструмент, чтобы сохранять статус-кво [17]. Все это выгодно элитам, и пропагандисты сеют недоверие, чтобы лучше контролировать людей. Коррумпированные политики, чтобы защитить себя, убеждают избирателей – воруют все. Медиакомпании торгуют осуждением и возмущением. Наш цинизм – продукт их деятельности, и этот бизнес процветает.

Наши установки влияют на то, как мы относимся к другим людям, а это, в свою очередь, формирует их ответные действия. Мысли способны изменить мир, а цинизм превращает все вокруг в место, наполненное злостью, печалью и болью. Мое мнение крайне непопулярно. Американцы стали меньше доверять друг другу, но 79 % также считают, что доверие между людьми упало слишком сильно. Мы не любим политическое соперничество, и более 80 % из нас боятся того, насколько разобщенными мы стали [18]. Большинство мечтает об обществе, построенном на сплоченности и сострадании, но цинизм убеждает: как ни старайся, будет только хуже. Поэтому мы перестаем вообще что-либо делать, и ситуация ухудшается.

Согласно древнему мифу, надежда появилась на земле как часть проклятья. Прометей украл у богов огонь, тогда Зевс отомстил за кражу «даром». Он приказал Гефесту создать первую женщину, Пандору, и подарил ее брату Прометея. Пандоре, в свою очередь, был дарован глиняный сосуд. Зевс строго настрого запретил открывать его. Но любопытство взяло верх. Пандора открыла крышку, и в мир вылетели всевозможные беды: болезни и голод, разрушающие тело, злоба и зависть, разрушающие душу, и войны, разрушающие города. Осознав, что натворила, Пандора захлопнула сосуд, оставив внутри только надежду.

Но откуда вообще она взялась там – среди наших невзгод? Некоторые думают, что надежда – единственное хорошее, что было в сосуде, но Пандора не выпустила ее и обрекла нас. Другие считают, что надежда тоже проклятье [19]. Философ Фридрих Ницше называл надежду «худшим из зол, ибо удлиняет мучения людей»^[7]. Возможно, вы согласитесь. Часто надежда представляется как нечто иллюзорное и даже токсичное, она заставляет людей игнорировать свои и общемировые проблемы.

Мнения ученых насчет надежды расходятся. Психолог Ричард Лазарус писал: «Надеяться – значит верить, что что-то хорошее, чего в данный момент нет в вашей жизни, еще может материализоваться»^[8]. Другими словами, надежда – это реакция на проблемы, а не уклонение от них. Оптимизм говорит нам – все будет лучше, а надежда – все может стать лучше. Оптимизм о мечтах, а надежда о действиях. Она дает людям возможность краем глаза увидеть лучший мир и мотивирует бороться за него.

Взращивать надежду может любой. Эмиль так и делал. Он видел тот же мир, что большинство из нас, но вместо того чтобы отдаться цинизму, он решил работать на благо мира и общества и жил, опираясь на свои принципы. Многим, кто был с ним знаком, и мне в том числе, позитивный настрой Эмиля казался чем-то сверхъестественным. Его темперамент, опыт и воля или какое-то волшебное сочетание этих трех ингредиентов наделило его умом и душой, которые могут стать примером для многих.

Эта книга – попытка поделиться мировосприятием Эмиля. Его жена Стефани помогла мне пообщаться с его семьей, друзьями детства, тренерами, товарищами по спортивной команде и коллегами. Я путешествовал по местам, которые были важны для него, и изучал заметки, которыми Эмиль не успел поделиться с миром. После десятков наполненных благодарностью разговоров, во время которых невозможно было сдержать слезы, я смог глубже осознать, кем был Эмиль и что сделало его таким. Однажды, неожиданно для себя, я начал ощущать его присутствие. В моменты, когда поддавался цинизму – а случалось это часто, – в голове возникал голос Эмиля: сначала изредка, потом часто; сначала тихо, потом отчетливо.

Вскоре после того, как Эмилю поставили диагноз, он писал Стефани: «Я нейробиолог и знаю, что мозг на самом деле не видит мир, он интерпретирует его. Исчезновение моего тела – это не полное исчезновение! То, чем я для тебя являюсь, – это отражение твоего ума. Я сейчас там, и был там раньше – в тебе». Во время работы над книгой я пережил необычный и важный опыт: стал свидетелем того, как Эмиль ожил в моем сознании, вернувшись из-за пределов этого мира. Он научил меня гораздо большему, чем я мог себе представить.

Теперь он научит и вас. Эмиль стремился к миру так же, как врачи стремятся к исцелению. Болезни – это отклонения в функционировании организма. Конфликты и жестокость Эмиль воспринимал как болезни общества. Вместе с коллегами он выявил триггеры, которые запускают ненависть, и разработал психологические методы лечения, позволяющие развить сострадание и снизить конфликтность.

В книге «Циники» представлен похожий подход к проблеме утраты веры друг в друга. Вы научитесь диагностировать симптомы цинизма у себя и других, понимать его причины, осознаете, насколько он связан с многочисленными социальными недугами: от эпидемии одиночества до «Великой отставки»^[9] на рабочих местах по всему миру и подрыва принципов самой демократии.