Я кивнул, зная, что она нисколько не преувеличивает. В воздухе витал запах разлагающейся плоти. Я учуял его в ту же секунду, как закрылся портал. Спустя мгновение Нисмера уже стояла рядом со мной. Острый палец зацепил мой подбородок, вынуждая меня вновь посмотреть ей в лицо. На ней был ее знаменитый плащ с черепами на плечах, и даже их пустые глазницы, казалось, смотрели на меня с усмешкой.

– Не волнуйся, малыш. Ты слишком долго был шестеркой Самкиэля. Может быть, ты забыл, что твое место было, есть и всегда будет рядом со мной.

Я покачал головой.

– Я никогда об этом не забывал.

– Славно.

Она согнула палец, которым все еще держала мой подбородок, и даже в этом маленьком прикосновении я ощущал ее невероятную, страшную силу. Я знал, без тени сомнения, что всего одним движением Нисмера могла сбросить мою голову с плеч и швырнуть ее через комнату, словно в мире нет ничего проще. Будто я для нее – ничто. Собственно говоря, так оно и было.

– Я уже подготовила твою комнату. Ты будешь жить в восточном крыле, на верхнем этаже.

Я сглотнул, пытаясь скрыть свое удовлетворение. Восточное крыло было далеко от ее покоев здесь, в западной части дворца. По крайней мере, теперь у меня будет мой собственный угол.

– Ты сопроводишь ведьму до ее станции и обратно.

Моя радость тут же угасла.

– Прошу прощения, моя госпожа? – спросил я, пытаясь скрыть горечь.

Нисмера закрепила на плече большую круглую брошь, соединяя полы плаща, – на металлической плашке были выгравированы жуткие безногие звери.

– Что именно тебе непонятно?

– Ведьму?

– Камилла – великолепный источник силы, а с тех пор, как Сантьяго стал бесполезен, – еще и единственный. Мне нужно, чтобы она восстановила древний артефакт, но я ей не доверяю. А тебе – да. Ты будешь сопровождать ее туда и обратно. Если в это время ты мне понадобишься, я приставлю к ней других стражников. Она будет жить в комнате напротив твоей. Нужно убедиться, что она следует моим правилам. Если дать зверю слишком много свободы, он может возомнить о себе больше, чем следует.

Ее улыбка напоминала бездну – такая же холодная и пустая.

– Да, моя госпожа.

Я заставил себя улыбнуться в ответ, хотя план мне совсем не нравился.

Наконец отпустив мой подбородок, Нисмера улыбнулась.

– Теперь иди и пообщайся с другими генералами внизу. Я хочу, чтобы ты был любезен со своим легионом. У меня много неотложных дел.

Я кивнул, и она вышла из комнаты.

Звук моих шагов эхом отскакивал от бело-золотого каменного пола, крошечные сверкающие пылинки танцевали прямо под моими ногами. Это был атрибут, символ королевской власти, охвативший весь город. Теперь Нисмера была королевой двенадцати миров и хотела убедиться, что об этом знают абсолютно все. Когда я вышел из ее покоев и спустился в фойе на первом этаже, меня встретили лишь поклоны и покорно опущенные глаза. В отведенных мне комнатах было слишком много кисточек и позолоты, и мне это не нравилось. Нисмера любила открыто демонстрировать свою силу. Всегда любила. Власть была единственным, что имело для нее значение. Каждый предмет мебели, каждый кирпичик и каждая колонна были сделаны вручную и расположены так, как ей хотелось. И все это было таким же безвкусным и кричащим, как и она сама.

Смех и крики пронеслись по длинному широкому коридору, напоминая мне о семье, которую я приговорил. Я двинулся вперед, стараясь не обращать внимания на свое сжимающееся сердце.

Я толкнул высокие, толстые, резные двери – музыка и смех тут же затихли. Все глаза обратились в мою сторону. Этот зал был почти так же велик, как главный холл, у стен стояли длинные деревянные столы. Витая лестница и стены были увешаны гобеленами, инкрустированными драгоценными камнями.

За длинными столами шло пиршество. Потрепанные и грязные генералы уставились на меня. Некоторые застыли, не успев донести еду до рта, другие замерли со стаканами в руках – казалось, они забыли, что нужно глотать. Некоторые из них смотрели на меня двумя парами глаз, а у других их было целых четыре. Щупальца вместо рук и ног, широкие чешуйчатые крылья, торчащие из спины… Раньше я не видел никого из орды рептилий Гримлока, но предположил, что эти существа хотели выяснить, почему их предводитель ушел с Нисмерой и Исайей и до сих пор не вернулся.

Прочистив горло, огромный тролль, облаченный в меха и кожу, встал и поднял бокал размером с мою голову.

– Приветствуем Верховного Стража Легиона, Винсента.

От этого представления мои губы невольно скривились, а из-за бурного ликования и криков у меня зазвенело в ушах. В это время тролль направился ко мне и, сжав гигантской лапой мое плечо, сунул мне в руки кубок с напитком.

– Присоединяйся к нам.

– Кто ты? – спросил я, стараясь сбросить его руку с плеча.

– Меня зовут Тедар, я командующий Восьмым легионом.

Возможно, здесь были не только генералы.

Он повел меня к большой зоне отдыха в темном углу комнаты. Я подчинился – в любом случае, мне больше некуда было идти. Тролль плюхнулся на огромное кресло – я последовал его примеру, усевшись в соседнее, и едва в него не провалился. Жидкость из кубка выплеснулась мне на руку. Я наклонился вперед, поставил его в центр стола, вытер мокрую руку о штаны и откинулся на спинку кресла. Смех и болтовня снова наполнили комнату, а Тедар подался ко мне.

– Ты ведь знаешь, что теперь ты – легенда? Все миры только и говорят о том, что ты сделал, о том, что стал Верховным Стражем. – Он присвистнул сквозь огромные, почти звериные зубы. – Теперь ты выше любого командира и генерала. Они с ума сходят от злости.

– А тебя это не злит?

– Боги, нет. Существует всего шесть Верховных Стражей, включая братьев Нисмеры, так что на мне будет лежать куда меньше ответственности. Теперь ты и твой легион всегда будут идти в битву первыми.

Мои брови взлетели вверх.

– В битву? Очень сомневаюсь. Полагаю, мы просто будем выполнять ее приказы, вот и все.

– Думай что хочешь, но небеса истекают серебром. Губитель Мира мертв, а Рука Раширима превратилась в слепых безвольных прислужников, словно стая избитых гончих. Извечное правило – когда крупный игрок покидает поле, суждено взлететь кому-то другому, и угадай, кто только что это сделал?

Я сглотнул, тревога обожгла мне горло. Этот бездушный, грубый тролль так радовался всему, что я сделал, что я почувствовал себя комком грязи на сапоге. Я снова и снова напоминал себе, что у меня не было выбора. Тедар понятия не имел, что моя воля – это воля Нисмеры. Я покачал головой, а тролль продолжал воодушевленно болтать.

– …должен сказать, это такое облегчение. Никто и подумать не мог, что однажды он умрет. Должно быть, ты до сих пор не можешь в это поверить. Ты это сделал. Ты смог.

У меня скрутило живот. С того самого дня я избегал смотреть на небо, особенно по ночам – казалось, он смотрит на меня сверху, издевается и мучает, выпытывая ответы, которых я не мог дать. Моя грудь сжалась, и огромный зал внезапно стал невыносимо тесным.

– Теперь я служу своей королеве и следую ее воле. Во всех мирах не существует никого могущественнее Нисмеры, – повторил я.

Тедар наклонился вперед, едва не проткнув меня своим большим сколотым бивнем, и ухмыльнулся.

– Я слышал кое-что другое.

Моя бровь слегка дернулась, и я оглядел комнату, заметив несколько генералов, которые пристально смотрели в нашу сторону и тихо переговаривались между собой.

– И что же ты слышал?

Тедар наклонился еще ближе и перешел на едва слышный шепот.

– Многие об этом говорят, а после той резни на Востоке не осталось никаких сомнений.

Я в недоумении поморщился, не понимая, о чем он.

– Восток? Что произошло на Востоке?

– У Губителя Мира была возлюбленная – настоящая возлюбленная, а не простая интрижка, как раньше. Говорят, она – зверь, созданный из пламени и ненависти, и она последует за вами. Его зверь. Девушка-Иг'Моррутен.

Дианна. Он имел в виду Дианну.

Я кивнул и выпрямил спину. Тедар продолжал что-то говорить, но все звуки и шум отступили на второй план.

Невероятная сила исходила от двери в зал. Та же сила, которую когда-то источал Унир. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать наверняка – это был Самкиэль, прислонившийся к дверному косяку. Я потер запястье и покачал головой.

– Оставь меня.

– Разве можно так разговаривать с будущим королем?

Я услышал в его голосе беспокойство.

– Будущим. Тебе все еще нужно превзойти своего отца.

Тяжелые шаги его ботинок эхом разнеслись по залу. Его тело покрывали боевые доспехи, за спиной развевался покрытый древними символами плащ. Тот самый плащ, который надевал его отец на каждое чертово заседание Совета.

– Почему ты позволяешь ей…

Я перебил его на полуслове, развернувшись к нему лицом.

– Я ничего ей не позволяю.

Слегка прищурившись, Самкиэль внимательно посмотрел на меня и произнес:

– Ты можешь присоединиться ко мне и Логану. Мой отец хочет, чтобы у меня был свой собственный королевский страж.

Я презрительно фыркнул, глядя на развевающиеся у открытого окна шторы.

– Я отказываюсь, будущий король.

– Почему ты отвергаешь мою помощь?

Я взглянул на дверь, словно она могла наблюдать за мной даже здесь.

– Винсент?

Голос Самкиэля вывел меня из оцепенения.

– Почему ты вечно пытаешься всем помочь? – спросил я. – Что ты за это получишь? Тебе и без того суждено править этим и всеми остальными мирами. Тебе не нужно притворяться благородным и великодушным. Они все равно будут с радостью слизывать грязь с твоих сапог.

Самкиэль пожал плечами, смахивая длинную прядь волос с доспехов.

– Я просто хочу лучшего. Лучшего мира. Этот мир – полное дерьмо, и я ненавижу эгоистичных богов.

– Со всем уважением, мне кажется, ты и сам таким бываешь.

Его губы изогнулись в ухмылке.

– Меня еще можно вытерпеть.

Я ему верил. Я верил, что он хотел чего-то большего, чего-то лучшего, даже если мир, который он видел, был всего лишь фантастическим сном, сотворенным оракулами и колдунами.

– Даже если я буду бороться и одержу победу, она никогда меня не отпустит. Ее хватка слишком крепка, мой принц.

Серебряное сияние его глаз напоминало мне глаза Унира и Нисмеры.

– Я сам о ней позабочусь. Просто попробуй. В этом нет ничего дурного.

Ничего дурного. Самкиэль не понимал, о чем говорит. Никто не понимал, но вопреки всему я кивнул. Он больше ничего не сказал. Силуэт Самкиэля рассеялся в воздухе, и я уставился на пустой дверной проем. Он сказал мне попробовать, а если не получится, то пробовать снова и снова.

Воспоминание померкло, а рев, смех, улюлюканье и звон стаканов вернулись. Генералы со всего космоса, порочные и подлые, ликовали и праздновали гибель Самкиэля. Все они знали, что следующим шагом Нисмеры будет освобождение миров. Она собрала свою свиту из самых жестоких и смертоносных существ, и теперь ничто ее не остановит. Ничто и никогда. Так разве у меня был выбор?

Самкиэль был светом. Он обещал мир и перемены, а я помог его погасить. Часть меня надеялась, что я буду вечно гореть в Яссулине за то, что сотворил. Другая часть меня знала, что Дианна будет охотиться за мной, охотиться за всеми нами, как делала это, желая отомстить за гибель сестры. Я бы солгал, сказав, что буду ей противиться.

3
Каден

– Мы никогда ничего вам не скажем, – прошипел он, плюнув на ногу Нисмеры.

Уголки ее губ приподнялись в ухмылке, и она стряхнула слюну с остроносого металлического ботинка.

– Что ж, отлично.

С леденящей душу улыбкой она подняла руку.