Александр Вербер: Дыши

© Александр Вербер, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2025

Д

«На Москву идёт мокрый снег…»

На Москву идёт мокрый снег,
В Питере он давно.
И куда-то идёт человек
Вопреки погодам назло.

И куда-то бежит река,
Тихо мёрзнет от кошки след,
И кому-то наверняка
Нужен чей-то простой ответ.

Я стою, закрываю глаза,
И тогда всемогущ, как Бог…
Горы, степи, над нивой гроза,
Перекрёстки чужих дорог.

Очень жаль, ничего тут нет.
Кем-то наспех задёрнуты шторы.
На Москву идёт мокрый снег.
Остальное – одни разговоры…

«Бессознательность от сознания…»

Бессознательность от сознания —
Будь спонтанным, как всё бытиё.
Я скитаюсь по мирозданиям,
В листопаде смотрю на неё.

На действительность без «отчётливо»,
Без терзаний и боли в душе.
К человечеству без человечности
Привыкаю в своём мятеже.

«Я вновь живу как будто вопреки…»

Я вновь живу как будто вопреки,
Гадая на судьбу кофейной гущей.
А где-то в поле видны огоньки
Далёких домиков, где всё должно быть проще.

Там молятся, наверно, перед сном,
И на рассвете крестятся иконам.
Туда мне хочется, когда в душе темно,
Прильнуть к горящим тёплым светом окнам.

«И водку я закусывал арбузом…»

И водку я закусывал арбузом.
И был июль с палящим белым солнцем.
Стругацких томик мне жужжал над ухом.
И легкость бытия, звезда в колодце.

И бабочками ветер был наполнен.
Я шёл за грозами и полон был собой.
Любой, кто мне в глаза смотрел при встрече,
Хотел сказать: «А можно, я с тобой?»

«У меня так тихо на душе…»

У меня так тихо на душе,
Словно снег прошёл
                      в больничном парке.
Прячутся стихи в карандаше,
И под снегом маются фиалки.

И как будто нужно дальше жить,
Память не тревожа многоточьем,
Но невольно хочется уплыть,
Улыбаясь как бы между прочим.

Домой

Домой, к святыням прикоснуться,
Растрогав вновь себя до слёз,
От сна страстей своих очнуться,
Вернувшись к чувствам прежних грёз.

Я к дому мчусь, к родному крову,
К местам, где Родина моя.
По куполам душа тоскует,
По звоннице монастыря.

Там, в тихой роще монастырской
И у заросшего пруда
Бродил мальчишкой беззаботным,
Но было всё невесть когда.

Где запах ладана и тайны,
Лампады свет всю ночь горит.
И, как незыблемая вера,
Стена монастыря стоит.

Там я врачую свою душу,
Там одиночество манит.
В звездах безмолвной тихой ночью
Земля с Вселенной говорит.

«Среди полей, заснеженных ненастьем…»

Среди полей, заснеженных ненастьем,
Где тяжесть неба душу жмёт к земле,
Где от простора сердце бьётся чаще,
А день проходит в тихой мутной мгле,

Есть место, что запомнил навсегда я.
В часы, когда душа теряет свет,
Закрыв глаза, пути не разбирая,
Стремлюсь туда, куда дороги нет.

В том поле, где в сугробах утопая,
Храня смиренной веры монолит,
Крестом сутулым небо подпирая,
Церквушка полусгнившая стоит.

Сюда уже давно не ходят люди,
Но, растворяясь в этой тишине,
Незримый колокол здесь
                                     слышно по округе,
И будто свет сочится в темноте.

И ангелы парят над этим светом,
Служа в забытом всеми алтаре,
Где в брошенном писании открытом —
Дарованные истины земле.

В истлевшей черноте иконостаса
И в мёртвой глубине алтарных врат
Струится свет, всесильный и великий,
Над сгнившей роскошью верша
                                                   святой обряд.

Когда мне нелегко и душу мрак неволит,
Иль гниль, как роскошь, сердцу навредит,
Я вспоминаю ту церквушку в поле,
Как крестик, почерневший на груди.

«Что-то с нами со всеми случается…»

Что-то с нами со всеми случается.
Верим, ждём, а потом – как пойдёт.
Видно, слабости наши кончаются,
А эмоции – это не в счёт.

Верить, ждать и ключи не выбрасывать,
Делать ставку на «может быть», «вдруг».
Только душу свою расхолаживать,
Как бы гнев свой продать за испуг.

Ладно, ладно, пусть будет, что встретится.
Я не первый, кто нравится бездне.
Но вы знайте: она всё же верится!
И я буду твердить: «Воскресе!»

«Мне очень многое дано…»

Мне очень многое дано,
Я очень многое осилил.
И даже там, где всем темно,
Я вёл незрячих, вёл и видел.

Я чувствую и цвет, как звук,
Как связано всё воедино.
Как вечность трогает без рук
Всё то, что время мне дарило.

И лишь того, что там во мне
Не суждено мне взять под стремя.
Такая плата за талант —
У всех иных такое бремя.

«А Бог, наверно, сирота…»

А Бог, наверно, сирота.
И нас придумал так, от скуки.
Смотрел на жилистые руки.
Так надоела пустота…

«А может, я хороший человек…»

А может, я хороший человек.
Ты знаешь, может быть, хороший.
И задержавшись кратко у дверей,
Я оглянусь, улыбкой огорошив.

И просто так пойду на свет лучей,
С улыбкой этой и никем не спрошен.
А может, я хороший человек.
И все же может быть, что я хороший.

«Туман поднимался и зыбился…»

Туман поднимался и зыбился,
И таял в серебряной мгле.
В окутанном саване виделось
Мне то, что приходит извне.

Там топкое, серое, хлипкое,
Добытое в сумрачном сне,
Горячкою мучалось жуткою —
Наверно привиделось мне.

Прозрачный свет
                        лился изцеженный,
И вторили свету гласа.
Что самый желанный,
                           чуть сдержанный,
Свет лучше, чем та пелена.

И кротко вдыхая признания,
Споткнувшись о звон мечей,
Тебя воспеваю, Сознание,
И нет ничего прочней.

«Я с неизбежностью смиряюсь…»

Я с неизбежностью смиряюсь,
Глазами гладя потолок.
Мне подошло бы слово «каюсь»,
Но разве вынес я урок?

За занавеской бьётся время,
Там солнце гаснет и встаёт.
Всё тот же мир, всё то же бремя,
По кругу, но всегда вперёд.

Всё тот же я. Опять рождаюсь,
Опять бегу и снова прах.
Мне подошло бы слово «каюсь»,
Но здесь уместней слово «страх».

«Над головой, качаясь, дышат сосны…»

Над головой, качаясь, дышат сосны.
Вдыхаю и молчу. И тишина.
Закрыв глаза, я слышу – зреют росы.
И, вроде бы, дилемма решена.

Я вновь один, как был и будет после.
И только в этом суть, и суть проста.
Дыши, живи, вдыхай и будь свободен,
Проснись и осознай: всё – пустота.

Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Если вам понравилась книга, то вы можете
ПОЛУЧИТЬ ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ
и продолжить чтение, поддержав автора. Оплатили, но не знаете что делать дальше? Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260