– По большей части полицейские действуют формально. К тому же у них уже есть подозреваемый – мой муж. И сейчас все складывается не в его пользу. И следы на старых ботинках, и портсигар – все одно к одному, – объяснила женщина. – Правда, их главный, – Кирьянов его фамилия, – он вроде бы произвел впечатление вдумчивого полицейского, – добавила Новостроевская.

«Володька Кирьянов? Но какое отношение он имеет к Вознесенску? У них ведь там должны быть свои следователи», – подумала я.

– Ну хорошо, Валентина Максимовна, я возьмусь за это расследование. Вот моя визитка с телефонами, звоните мне в любое время суток.

Я взяла с журнального столика визитку и протянула ее Новостроевской.

– А еще мы с вами должны будем составить договор на ведение расследования, – сказала я.

Когда мы подписали договор на проведение расследования и Валентина Максимовна ушла, я направилась на кухню. Теперь мне предстояло заняться приготовлением завтрака. Я открыла холодильник и оглядела полки: да, негусто. Ладно, в морозильнике еще осталась упаковка блинчиков, так что голодной я не останусь. Придется посетить супермаркет и закупиться продуктами на все время предстоящего расследования.

Я разморозила блинчики в микроволновке и сварила свою любимую «арабику». Кофе я решила выпить в гостиной. После того как я, не торопясь, смакуя каждый глоточек, покончила с напитком, я вышла на балкон и выкурила сигаретку. Вот теперь можно погадать на своих двенадцатигранниках. Это стало уже своеобразной традицией: перед каждым новым расследованием я «советовалась» с гадальными костями.

Я высыпала из черного замшевого мешочка додэкаэдры и, взяв их в руку, подержала их какое-то время, мысленно сформулировав вопрос. Затем, метнув двенадцатигранники на стол, я посмотрела на выпавшую комбинацию чисел. Ну вот, что и требовалось доказать: додэкаэдры предсказали мне удачу. Впрочем, я и так знала, что у меня все получится.

Вдохновившись этой оптимистичной мыслью, я начала собираться в управление полиции. Поскольку Валентина Максимовна назвала фамилию Кирьянова, значит, он уже в курсе. Поэтому я смогу получить интересующую меня информацию по этому делу, что называется, из первых рук.

Правда это в том случае, если Владимир будет находиться в своем кабинете. Однако моего друга часто вызывает руководство. Чтобы не терять времени зря, я взяла телефон и набрала знакомые цифры.

– Алло, – ответил мужской голос – и это был не Кирьянов.

– Алло, будьте добры, пригласите, пожалуйста, Владимира Сергеевича, – попросила я.

– К сожалению, Владимир Сергеевич в данный момент отсутствует. Что ему передать? – спросил мужчина.

– Передайте, что звонила Татьяна Александровна Иванова, – попросила я.

– Хорошо.

Я подумала, что, пока я соберусь и приеду в управление полиции, Владимир уже может освободиться. Надев светлые джинсы и легкий пуловер, я причесалась и собрала волосы в жгут, который затем уложила на макушке. Остался последний штрих – дневной макияж, и вот я уже спустилась во двор к своей машине.

Когда я приехала в управление полиции и вошла в кабинет Кирьянова, Владимир был уже на месте.

– О, кого я вижу! Привет, Тань! – обрадованно воскликнул Кирьянов. – Ты мне звонила?

– Да, но тебя, как всегда, нет на месте.

– Ну почему же «как всегда»? Разве в подавляющем большинстве случаев мы с тобой не беседуем по телефону, а, Тань?

– Ну… да, ты прав, – согласилась я.

– А кстати, ты что же, снова впряглась в очередное расследование? Я прав? – спросил Владимир.

– Ой, а когда ты был не прав? Да, Володь, я снова в деле, то есть в расследовании, – ответила я.

– Так ты вроде бы собралась отдыхать, насколько я понял, говорила, что жутко устала.

– Да, все так, – кивнула я. – И отдых я себе запланировала, и устала я, как… в общем, не важно. Но тут случилось убийство Александра Скорострельникова, владельца сети автозаправок в Вознесенске. А в его убийстве обвинили некоего Иллариона Новостроевского.

– Так-так, значит, теперь твой отдых побоку, Тань. Понятно.

– Ну а как иначе, Володь? Расследование – оно такое дело, что сейчас есть что расследовать, а потом придется ждать неизвестно сколько времени. Кроме того, мне и самой любопытно, кто же убил Александра Скорострельникова, – сказала я.

– Хм… а ты, получается, ставишь под сомнение выводы официального следствия?

Кирьянов с удивлением посмотрел на меня.

– А как можно всерьез рассматривать такие улики, как следы ботинок Иллариона Новостроевского и портсигар? Ботинки, по словам супруги Новостроевского, он не носил уже сто лет и собирался выбрасывать. Что же касается портсигара, то, во-первых, это подарок его покойного отца, а во-вторых, сам Новостроевский уже полгода назад бросил курить, да и раньше он не пользовался таким громоздким предметом, как портсигар. Так что, Володь, я считаю, что кто-то изо всех сил старается подставить Новостроевского, отсюда – такое нагромождение якобы «улик», – сказала я.

– Но следы старых ботинок и портсигар – это еще не все, Тань, – сказал Владимир.

– Да? А что еще? – поинтересовалась я.

– Еще имеются «пальчики» Иллариона Новостроевского на машине убитого Скорострельникова, – сообщил Кирьянов.

– Ах да, супруга арестованного Новостроевского говорила про отпечатки пальцев ее мужа, – вспомнила я.

– Правда, тут не все понятно, Тань, должен тебе сказать, – Владимир задумчиво потер лоб ладонью правой руки.

– А что конкретно с «пальчиками»? – спросила я.

– Видишь ли, мы исходили из того, что преступник ехал в одной машине вместе с убитым, – начал Кирьянов.

– Ну, допустим.

– Так вот, отпечатки Новостроевского имеются на дверце со стороны переднего пассажирского кресла, снаружи. А вот внутри машины отпечатков пальцев подозреваемого в причастности к убийству – нет. Там имеются только «пальчики» убитого Скорострельникова, – сказал Владимир.

– Ну тогда непонятно, как Илларион Новостроевский мог выйти из машины? К тому же если Новостроевский сидел рядом с водителем, то он обязательно должен был оставить свои следы хотя бы на ручке дверцы с внутренней стороны, понимаешь? Я уже не говорю про панель или про ремень безопасности. В любом случае пассажир всегда может коснуться и лобового стекла, да и бокового тоже, учитывая, что машина ведь едет не по прямой. Вот на поворотах такие касания очень даже возможны, – сказала я.

– Да, Тань, я согласен с тобой, – кивнул Владимир.

– К тому же, Володь, в таком случае Илларион Новостроевский мог выбраться из машины… ну только если телепортировался из нее. А это уже из области фантастики, – сказала я. – Да, а кстати, как вы выяснили, что следы около машины Александра Скорострельникова оставил именно Илларион Новоявленский?

– Во время обыска в доме Новостроевских были обнаружены его ботинки. Их подошва идентична следам, которые остались около машины. И еще один момент: почва, которая характерна для той местности, также осталась на подошве ботинок Новостроевского, – объяснил Владимир.

– То есть ты хочешь сказать, что Илларион Новостроевский был там? – уточнила я.

– Ну да, – кивнул Владимир, – однозначно.

– Володь, а ты не допускаешь такой вариант, что кто-то, кто очень хочет повесить убийство Александра Скорострельникова на Иллариона Новостроевского, мог выкрасть старые ботинки, привезти их на то место, несколько раз провести подошвой по земле, а потом как ни в чем не бывало отнести их в дом хозяина? – спросила я.

– Почему не допускаю? Может быть, все так и было, как ты только что описала, Тань, – ответил Кирьянов. – К тому же да, Новостроевский сказал, что вообще-то он собирался выбросить эти старые ботинки и что они находились в подвале, а не на полке в прихожей.

– Ну вот видишь!

– Тань, пока я вижу только одно: улики, которые действительно могут быть притянуты за уши. Как говорится, чем богаты. Появятся новые факты – тогда можно будет пересмотреть старые. Однако существует еще один немаловажный момент, – сказал Владимир.

– Какой же?

– У Иллариона Новостроевского нет алиби. Понимаешь? То есть он не может назвать хотя бы одного свидетеля, который бы подтвердил, где именно находился Новостроевский в момент убийства, – сказал Владимир.

– Ну допустим, нет свидетеля. А что говорит сам Новостроевский? Где он был? – спросила я.

– Сказал, что он в тот день пришел домой раньше обычного, потому что сильно устал. Супруги его дома не было, поэтому подтвердить, что он находился дома, никто не может. Впрочем, даже если бы жена Новостроевского и была дома, то ее свидетельство в пользу мужа особой роли не сыграло бы, ведь она заинтересованное лицо. А других свидетелей, например соседей, у Новостроевского нет, – объяснил Владимир. – Кроме того, Илларион Новостроевский отключил свой телефон. Объяснил он это тем, что не хотел, чтобы ему надоедали звонками.

– Понятно. Стало быть, подтвердить его алиби просто некому, – констатировала я. – Ладно, а что касается свидетелей, которые видели, как Александр Скорострельников едет в сторону речки. Кто-нибудь отыскался?

– К сожалению, никого найти не удалось.

Владимир развел руками.

– Ясно. Володь, слушай, мне необходимо поехать на место, где обнаружили машину Александра Скорострельникова, – сказала я.

– Тань, я могу отправить с тобой стажера Виталия Пустельникова. Он уже был в составе оперативной группы на месте происшествия, – предложил Владимир.

– Очень хорошо, Володь! Давай сюда твоего стажера, – сказала я.

Кирьянов снял трубку и набрал номер.

– Виталий, для тебя есть дело. Зайди ко мне в кабинет, – сказал Владимир.

– Да, кстати, Володь, а как так получилось, что убийством, которое произошло в Вознесенске, занимается ваше Управление? – спросила я.

– А потому что оптимизация, будь она неладна, – ответил Владимир. – Все укрупняется, все объединяется. Ты ведь в курсе, что теперь к Тарасову относятся населенные пункты, которые раньше существовали как самостоятельные единицы?

– Да, конечно, – кивнула я.

– Ну вот, это все из той же оперы, как говорится. У нашей соседки родственники проживают в Красном Текстильщике, так у них закрыли медпункт, и теперь люди вынуждены ехать в Тарасов. Правда, в Вознесенске все-таки оставили отдел внутренних дел. Но он скорее напоминает опорный пункт милиции восьмидесятых годов. Тогда еще были народные дружины. Кстати, майор Решетников Степан Васильевич, который возглавляет отдел, довольно толковый мужик, – сказал Владимир.

В это время дверь в кабинет открылась, и вошел светловолосый парень лет двадцати, среднего роста, но атлетического телосложения.

– Вызывали, Владимир Сергеевич? – спросил он.

– Проходи, – кивнул Кирьянов. – Виталий, это Татьяна Александровна, частный детектив, она тоже подключена к расследованию убийства Александра Скорострельникова. Ты поступаешь в полное распоряжение Татьяны Александровны. Ей необходимо осмотреть место происшествия. Ну и по ходу дела проинформируй ее о плане уже проведенных следственных мероприятий, – сказал Владимир.

– Понял, Владимир Сергеевич, – сказал Виталий и посмотрел на меня.

– Виталий, сейчас мы с вами поедем на место, где обнаружили машину Александра Скорострельникова, – сказала я.

Пустельников кивнул.

По дороге мы со стажером обсуждали мотивы убийства Александра Скорострельникова.

– Виталий, скажите, а какие отношения были между Александром Скорострельниковым и Илларионом Новостроевским? Они что, враждовали, конфликтовали между собой? Вы это выяснили? – спросила я.