Он посмотрел на свой стол, где помимо экрана монитора и внешнего DVD-привода для просмотра МРТ находились модель черепа и позвоночника.

– А ты же в общежитии живёшь? – вспомнил доктор. – Могут выселить, если академ будет.

– Да ничего, с этим проблем нет.

– Ну и отлично. Главное помни, что у тебя долгий период реабилитации из-за всяких уродов, которые носятся за рулём, – проговорил он со злостью. – Жизнь вообще на волоске висела. Но ты не расстраивайся, ведь такого быстрого восстановления у меня ещё не было. Может, даже уже к зиме сможешь учиться, и старую группу нагонишь, чтобы с новой не учиться.

– Спасибо, Егор Иваныч.

Доктор улыбнулся и поднял кулак, по которому я легонько стукнул. Мы с ним расстались, и я, наконец, посетил своего доктора, который ничего интересного и не сказал, а только выписал новые рецепты.

* * *

Раз сессия пока не грозит, можно заняться работой. Пока Рахманов маринуется и проводит расследование с моей подачи, нужно выяснить, появилось ли что-нибудь на оружейного барона Никитина.

После больницы я пошёл за шаурмой, в таком же виде, какой был там: белая футболка и джинсы. Маскировка не потребуется, этот человек меня всё равно узнает.

Остановился в очереди перед киоском с шаурмой. Готовивший её Аслан Ильясов даже не кинул на меня лишнего взгляда, лишь проговорил:

– Скажите, чтобы за вами не занимали, буду закрываться.

– Передам.

Никто больше не подошёл, я терпеливо ждал. Ильясов быстро нарезал курицу, накидал овощей, завернул в лаваш и чуть поджарил на электрогриле, после вручил мне.

Я его сел на другую скамейку чуть подальше от той, где мы говорили в прошлый раз. Пока он закрывал киоск, я попробовал шаурму – на удивление вкусную и свежую. Закажу потом ещё, она лучше, чем та, рядом с общагой.

Сегодня людно, шумно, солнце припекало, но мне в самый раз, хотя бы не мёрзну, как обычно. Ветра нет, доносился запах варёной кукурузы. Машины, проезжавшие мимо, отчаянно сигналили, потому что вставший посреди дороги серо-оранжевый внедорожник каршеринга заблокировал целую полосу.

Дальше, на площади, несколько пацанов пытались делать трюки на скейтах, собираясь осилить лестницу, то и дело доносился звук катящихся колёс по твёрдой поверхности и восторженные крики. В парке на газоне валялась парочка, поедая мороженое. В стороне дворник подметал плитку.

Обычный день, хвоста нет, караулю с утра, но Трофимов и правда махнул на меня рукой.

Съел половину, когда тут подошёл сам Ильясов, уже облачённый в костюм.

– А вы молодо выглядите, – Аслан сказал это ровным тоном, без улыбки, оглядев меня. – Я бы даже сказал, что вам лет двадцать, если бы не видел тогда. Хорошо получилось.

– Стараемся, – сказал я в серьёзной манере, будто я и правда старше. – Что-нибудь выяснили по нашему знакомому?

– Не очень много, – ответил он и сел на другой край.

Я ел шаурму дальше, Ильясов делал вид, что говорит по телефону, но обращался ко мне. Просто студент перекусывает, а мужик сидит в стороне, и мы не показывали, что знакомы.

– Встреча пока откладывается, потому что торгаш от всех своих бывших знакомых шарахается. А меня он точно не захочет видеть, сразу уедет.

– Понимаю.

– Но хорошие новости есть, – Аслан сделал паузу, снова потыкал телефон, будто звонил кому-то ещё. – Я знаю, какую фамилию взял Никитин.

– Какую?

– Михеев.

– Это полезно знать, Аслан Ахметович, – кивнул я. – Спасибо. Попробую выйти с ним на связь иначе.

– Я тоже ещё не всё попробовал. Но мне нужно знать одну вещь, – проговорил он, убирая телефон.

– Говорите прямо.

Я доел оставшееся и вытер руки салфеткой. Точно потом ещё возьму, давно такой не ел.

– В этот раз он не уйдёт? – Аслан внимательно смотрел на меня.

– В этот раз мы выведаем, с кем он работает. И точно достанем. Ответит за всё.

– Суд? – он криво поморщился.

– А разве Хаттаба или Басаева судили? – я поднялся.

– Понял. Удачи, – пожелал Ильясов.

Теперь пора узнать, на каком этапе Рахманов. Как раз должен созреть.

Глава 3

Рахманов был на другой точке. Это тоже ресторан, но с караоке – двухэтажное здание с фасадом из тёмного стекла и неоновой вывеской «Меркурий», которая днём была выключена.

БМВ Рахманова стоял рядом, у самого входа, где дежурили охранники. Один из них – толстый мужик с бычьей шеей – шагнул ко мне, заслоняя дверь.

– Закрыто. Открываемся вечером.

– Это ко мне! – отозвался голос Рахманова изнутри.

Я прошёл туда. Внутри ещё было темно, окна плотно закрыты шторами, дневной свет не проникал. В зале ещё только убирались – стулья расставлены на столы, на полу валялся пустой пластиковый стакан, а у дальней стены кто-то возился с зеркалом, меняя разбитое полотно. Скорее всего, кто-то пьяный вчера слишком повеселился.

Рахманов сидел за барной стойкой, перед ним стояла тарелка с бутербродом и графин, опустошённый наполовину. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь – глаза красные, щетина на небритом лице, рубашка помятая.

– Что выяснил? – спросил я. – Проговорился?

– Проговорился, – пробурчал Рахманов, нервно стуча пальцем по пустому стакану.

Я почуял запах перегара – он уже заправился с утра.

– Кто? Знаешь его?

– Не то слово, – медленно проговорил Рахманов.

– И кто?

Он молчал. Я знаю, что он услышал, и пока не верит. Но подозрения его точат, значит, продолжаем работу. Продолжаем хитро, через отрицание, чтобы он не понял подвоха, а сам подумал, как нужно. И заодно – не придёт к пахану обсуждать этот вопрос.

– Кто? – спросил я громче.

– Он сказал Баранов, – с трудом произнёс он.

– Гонит, – заявил я. – Брешет, собака. Баранов не мог.

– Я знаю, – он потёр виски. – Я к нему бы пошёл, но…

– Да погоди, – сказал я. – К нему пойдёшь? Он тебя сразу спросит – почему его в курс не поставил?

Рахманов уставился на меня, только сейчас осознав, кого похитил и допросил. Слишком рьяно он начал расследовать, и совершил серьёзный проступок, косяк, ведь тот зэк – работает на Баранова. Теперь надо или признаваться, или идти до конца.

Но так и надо, это я и хотел, ведь Рахманов – человек импульсивный и нервный, особенно когда пьяный. А чтобы он оставался пьяным – не зря я его вчера подпаивал.

– Пока нельзя говорить, – настаивал я. – Надо разобраться. Где он?

– Да на даче у меня, – Рахманов помотал головой. – Признался, что брательника грохнул он. Пока там сидит, оставил подумать.

– Это правильно.

Я сделал вид, что задумался. Интонации у меня постепенно менялись на бандитские, а их я повидал в своё время немало.

– Не, Петя, говорить нельзя. Баранов и тебя накажет, и мне предъявит. И прав будет, ведь это же его человек, он бы его сам и наказал за то, что он Серёгу замочил. Надо было сразу к нему идти. Но теперь…

– Что предлагаешь? – голос стал неуверенным.

– Надо выяснять дальше и работать. Но тихо. Я вот своим не говорю. Выясним, потом всё порешаем. Всё равно Новиков уже признался. Теперь надо понять, кто его против Баранова науськал, и кто на самом деле приказ отдал.

Он решительно кивнул, будто набираясь от меня уверенности.

– Я поинтересуюсь, что и как, что люди там в Питере думают, – продолжал я. – Но здесь надо аккуратно. Баранов же твоего брата уважал, ему не понравятся такие разговоры.

– Какие-то напряги у него идут в последнее время, – Рахманов посмотрел на графинчик перед собой. – Вчера Баранов всех на уши поставил, без охраны вообще не выходит. И почему – я не знаю. Кто-то ему позвонил, и он зассал.

Он задумался, а не связано ли это всё, но я пока действовал осторожно.

Чтобы он думал, что все эти мысли – его собственные, а не родились из моих намёков.

– Слушай, – я наклонился к нему, будто мне в голову пришла идея. – Есть одна мутка. Но ты об этом пока тихо – добро?

– Само собой.

– К Баранову мы не пойдём, но ты ему про меня тоже не говори. Хрен его знает, чего тот зек на него гонит, может, злобу затаил. Или перепутал, или научил кто. Вдруг подумает, что мы тут против него что-то придумали. Разберёмся без него и найдём, кто твоего брата заказал – отлично, выкрутились. А если это Баранов виноват… не, не он это, – тут же начал отрицать я.

– Не он, – неуверенно повторил Рахманов.

Уже заглотнул наживку глубже. Почти поверил. Чем больше отрицал, тем сильнее об этом думал.

– У него знакомых много, – я поднял голову и посмотрел на барную стойку. – Шустов из администрации губернатора, например.

Мой собеседник кивнул.

– Ещё Игнашевич, из той фирмы, которую бывшие чекисты держат.

– Есть такой. Знаешь его?

– Не лично. И есть ещё такой Михеев. Видел? Высокий, голова бритая, в тёмных очках, ездит на старом «Паджеро». Недавно появился.

– Знаю.

Отлично, сам и подтвердил, что Никитин под новой фамилией тоже крутится вместе с ними. Если бы у меня была доска с фотографиями всех подозреваемых, я бы протянул несколько ниточек от одного к другому.

Но я полагался на память вместо этого.

– Он вечером здесь будет, – сказал Рахманов, поднимая голову. – Они часто вместе бухают. Шеф только с ними вчера не ездил, и сегодня вряд ли появится. Но сказал, чтобы они веселились.

– Мне бы хотелось с ним познакомиться. У вас же там ВИП-зона, – я показал на дальний зал.

– Нет, но на этот вечер для обычных посетителей закрыто. Я проведу. Только как тебя представить?

– Да никак, сам разберусь. Просто скажи, что знаешь, как человека, работающего с серьёзными людьми в Питере. Главное, следи за обстановкой. И попробуем что-нибудь вытащить из них. Михеев как-то пересекался с тем делом, я пробью у пацанов. Может, назовёт кого, кому твой брат помешал.

– Я с ним поговорю.

– Лучше я сам. Больше знаю. Ещё мне нужно несколько левых сим-карт, для безопасности.

– Сделаю, – он кивнул, снова начиная нервно постукивать пальцами по столу.

– И бабки, – я усмехнулся. – Да ты не бойся, не на халяву. Я тебе криптой подгоню, сможешь обналичить? Немного. А за это дело мы с тебя ничего не возьмём – это личное, чтобы гада найти.

– Будут деньги, – Рахманов с трудом поднялся. – Благодарен тебе. Серёга бы порадовался, что такие кенты у него остались.

Поверил. Осталось только закрепить эту уверенность, и он сам сместит Баранова.

Но в тот момент, когда это будет нужно мне.

* * *

После шаурмы всё равно захотелось, но тут написала бабушка, говоря, что готовит борщ и что меня ждёт сюрприз.

Какой сюрприз – я понял уже в прихожей: на коврике стояли чужие мужские кроссовки и женские босоножки, а на вешалке висела незнакомая тёмная куртка и небольшая кожаная сумочка. На полу стояли не распакованные баулы, на одной ещё осталась плёнка из аэропорта.

Твою дивизию, неужели это мать Толика внезапно нагрянула?

– Толя! – раздался резкий крик.

Из комнаты выскочила темноволосая женщина и сразу бросилась ко мне, чтобы крепко обнять. Ростом намного ниже, едва доставала мне до груди. Пока обнимала, я почувствовал резкий запах её духов.

– Наконец-то! – она отстранилась, глядя на меня снизу вверх. – Увидела тебя. А то места себе не находила.

– А вы быстро приехали, – заметил я. – Даже не ожидал.

– Ну, так получилось. Сюрприз хотели, – она вытерла глаз. – Да и Димочка… А ты как вообще? Ты как? – она всматривалась в моё лицо. – Ходил к доктору?

– Всё хорошо, ма.

Я старался внимательно следить за собой, чтобы ничем не выдать. Пусть лучше думает, что я не узнаю её до конца. Лицо-то у меня прежнее, повадки только другие.

– Немного шумит в голове, и с памятью проблемки. Но в остальном, всё хорошо. Доктор говорит, что восстановлюсь скоро.

– Ой, так рада, так рада! – она снова прижалась ко мне. – Места себе там не находила.