Тим и Тея нерешительно зашли в кабинет. Профессор швырнул кольцо в стену и стремительно вылетел, потеряв остатки терпения. Пока Тим расстегивал ремни, Тея искала кольцо. Она знала, что оно много значило для меня, хоть я и никогда не говорила, кто именно подарил его.

Я воспользовалась их смятением и тихо спросила у Тима:

– Когда меня только привезли, вместе с Профессором пришел мужчина. Ты знаешь, кто он такой?

Тим нахмурился и медленно качнул головой.

– Я видел его впервые.

– Ты уверен?

Он задумался, а после уверенно кивнул.

Я так и не смогла выяснить, как именно сотрудничают Профессор и Угго. Даже когда показывала, что максимально уязвима, даже когда спрашивала у него об этом перед сеансами, и мы оба знали, что эти разговоры будут стерты из головы. Казалось, что их тандем – своего рода ловушка. Возможно, Угго спонсировал его, но что я успела понять, за время, проведенное здесь: Профессор всегда выберет себя.

Помимо того, что в нем была обновленная сыворотка, он всегда ходил в сопровождении охраны и своего лучшего солдата – Далии. Никто не знал, где находится спальня Профессора, к тому же, по слухам, он всегда менял комнаты. Как только кто-то из солдат становился потенциально опасным, Профессор убивал его. А еще он что-то скрывал. Я поняла это случайно, подслушав их разговор с Далией. В тот момент они оба считали, что я нахожусь без сознания, после самой отвратительной процедуры. Страшнее, той, чем шоковая терапия. Профессор провоцировал монстра, запирая меня в клетке и нанося удары хлыстом. Как только монстр выбирался, он пытался приструнить его, обновляя протоколы в чипе. Но если человека можно было подчинить, то монстра, который каждый день утрачивал свой гнев, нет. У него не оставалось ни стимула, ни мотивации, ничего. После этой процедуры меня отвозили на шоковую терапию. Пока Далия надевала электроды, она убедилась, что я без сознания и спросила:

– Когда мы отправимся на остров?

– Как только он найдет своего младшего сына. Возможно, мне придется отправить к нему нескольких солдат.

– Из основного состава? – поинтересовалась Далия.

– Нет. Отбери нескольких солдат и обнови протоколы в чипе. Там не должно остаться информации о другом острове и основном составе. Только о тех, кто здесь.

– Хорошо.

Этот разговор навел меня на другие мысли. Я даже не заострила внимание на том, что Армандо куда-то пропал, ведь Профессор вел двойную игру. Он лишь создавал видимость, что сотрудничает с Угго. На деле же, по всей видимости, пользовался его ресурсами и собирался подсунуть ему неперерабатываемые отходы.

***

Профессор снял электроды с моей головы, а затем щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. Я несколько раз моргнула. Горло раздирало от крика, который снова и снова вырывался из меня. Взгляд остановился на белом потолке. Таком же белом, как и мое прошлое. Ни одного имени, ни одного лица, ни одного образа, только статический шум. Я помнила, как убивать, как держать оружие, как защитить собственное тело, но не помнила, кто научил меня этому. Кто сражался со мной часами, доводя технику до идеала.

Зажмурившись, я попыталась совладать с нахлынувшим страхом, и тогда возник образ. Образ одного и того же мужчины, который снился мне каждую ночь. У него были темные волосы и черные, как смоль, глаза. Я просила его не сниться, просила покинуть мои сны, потому что его образ причинял много боли.

Его присутствие причиняло много боли.

Возможно, именно он подарил мне кольцо, которое я носила на безымянном пальце и которое никогда не снимала. На нем была гравировка. Слово, состоящее из трех букв.

«Моя»

Вещь из прошлого почему-то была дорога мне, как и то, что мужчина пробирался в мои сны. Нужно обладать твердым характером, чтобы быть таким настойчивым.

Я не рассказывала об этих снах Профессору, потому что… не хотела. Этот мужчина был моим, а мне не нравилось делиться, только если речь не шла о Тиме и Тее.

Среди всех солдат они стали для меня особенными. Наверное, причина крылась в том, что ни у одного, ни у второго не было никаких перспектив. Если потребуется наше участие – а по словам Профессора мир скоро погрязнет в войне – то их первыми бросят на передовую, потому что их жизни ничего не стоили.

Неперерабатываемые отходы.

Но в Тиме и Тее было больше жизни, чем в ком-либо. И они искренне пытались стать лучшими солдатами, вот только давалось им это тяжелее. Я не должна была испытывать к ним сострадание, но почему-то не могла от него избавиться. Возможно, в прошлой жизни я заботилась о ком-то, и эта привычка въелась в мою ДНК. Рядом с Тимом и Теей я не чувствовала себя такой одинокой. Каждый вечер мы играли в игры, которые придумывал Тим, а после Тея рассказывала о том, какой видит свою будущую жизнь. Ее мечты были красочными, и мне нравилось слушать, как именно она описывает место, где хочет жить.

Я села на кушетку и не успела потереть виски, как внезапно пронзительная сирена разрезала тишину. Механизированный голос повторял три слова:

«Вторжение на территорию. Вторжение на территорию. Вторжение на территорию.»

Профессор открыл ноутбук и начал печатать. Я не двигалась. Следила за эмоциями, сменяющимися на его лице. Сдержанность сменилась волнением, а оно – гневом. В кабинет ворвалась Далия и остановилась в шаге от стола.

– Введи ей сыворотку, – бросил Профессор, и Далия тут же открыла ящик комода и достал темно-серый чемодан.

Я спокойно сидела и ждала, когда она вколет мне сыворотку. Чип отправил сигнал в мозг, стоило Далии вскинуть шприц, но даже это не заставило меня отступить. Игла болезненно вонзилась в кожу, и не успела я закрыть глаза, как Профессор заговорил:

– Ввести сыворотку всем тем, кто вторгся на территорию. Повтори.

– Ввести сыворотку всем тем, кто вторгся на территорию.

– Эти солдаты ничего не значат.

– Эти солдаты ничего не значат.

– Не дать схватить себя.

– Не дать схватить себя.

– А если тебя пленят, то найди способ вернуться ко мне.

– Если меня пленят, я найду способ вернуться к вам.

Его губы изогнулись в хищной ухмылке. Профессор закрыл ноутбук и резко поднялся.

– До встречи, «проект А».

– Вы уходите?

Он одарил меня долгим взглядом.

– Я научился перестраховываться. Главное то, – он постучал себя по виску, – что здесь.

С этими словами он ушел, а в моей голове набатом звучали приказы.

– Пошевеливайся, – бросила Далия и потянула меня к двери, – если Соколы совершат посадку, заманим их в лабиринт, там и введем сыворотку.

Я кивнула и побежала за ней, не понимая, кто такие Соколы.

Глава 24. Рэй

День рождения Минхо мы отметили в дороге. Пэйдж и Тара воткнули свечи в бутерброды и заставили его задуть. Джекс соорудил из листа бумаги колпак, напялил его на голову Минхо, а Пэйдж сняла это на видео.

Все это было вчера.

Сегодня же мы приближались к острову Джонстон. Ройс и Энзо сидели за штурвалом, Армандо пришлось привязать к сиденью, а остальные Соколы в сотый раз перепроверяли оружие. Я не сводил глаз с дисплея, где мигали красные индикаторы, направленных в нас ракет.

– Тебе лучше пристегнуться, – бросил Ройс, – сейчас тряханет.

Я занял сиденье позади него и пристегнулся, игнорируя то, как мучительно сжимается сердце. Мы не подготовились должным образом, потому что не хотели терять время. Как только узнали местоположение Алекс, рванули в Детройт и не без боя прорвались через границу.

– А нас точно не собьют? – уточнил Армандо, барабаня пальцами по подлокотникам, – я не планировал глупо умирать.

– Точно, – ответил ему Энзо, и джет накренился, уворачиваясь от ракет.

Мы прорвались сквозь облака. Я высунулся, рассматривая остров, на котором, на первый взгляд, не было ничего, кроме посадочной полосы. Приблизившись, я заметил двухэтажное здание, скрытое в тени деревьев. Джет пошел на посадку. Я положил руку на ремень, собираясь расстегнуть его, как только шасси коснется земли. Странная смесь эмоций вспыхнула в груди, но среди них главенствовала одна – гнев. Я вцепился в него, словно от этого зависела моя жизнь. Впрочем, именно так это ощущалось.

Я тонул и, если бы не Соколы, удерживающие меня за руку, то окончательно ушел бы под воду.

Ракеты не давали нам приземлиться. Приходилось менять траекторию, совершать сумасшедшие пируэты и выпускать собственные, чтобы сбить их.

– Приблизься и открой люк, – крикнул я, понимая, что нам не дадут совершить посадку.

Количество летящих в нас ракет увеличилось. Я поймал взгляд Ройса и кивнул ему, а следом отстегнул ремень, как и остальные Соколы. Джет снизился до отметки сорока футов. Когда открылся люк, я нацепил маску и выпрыгнул. Пружиня коленями, я выпрямился и убедился, что остальные Соколы удачно приземлились. Воздух гудел от напряжения, которое сразу же просочилось в меня. На взлетной полосе никого не было. Джет набирал высоту, уворачиваясь от ракет.

– Если не справишься с ними, улетай, – сказал я, приложив палец к уху.

– Я не улечу без вас, – мигом ответил Энзо.

– Это приказ.

Мы двинулись по посадочной полосе. Я крепко сжимал автомат, готовый в любую секунду открыть огонь. Стоило джету подняться в воздух, как наступила зловещая тишина. С заходом солнца и из-за отсутствия фонарей видимость была плохой, поэтому мы не торопились и медленно приближались к зданию.

– Нам окажут теплый прием? – тихо спросила Пэйдж, но я уловил в ее голосе волнение.

И судя по всему, оправданное.

Я ощутил на себе пристальный взгляд и повернулся, вскидывая автомат. Возможно, солдаты скрывались среди деревьев, растущих по обеим сторонам от взлетной полосы. Странный гул раздался в моей груди, словно на меня смотрела Алекс. Я вглядывался в темноту, но не терял бдительность. Напряженную тишину разрезал ритмичный марш. Солдаты выходили из тени здания, и каждый их шаг отдавался в воздухе дисциплинированным эхом.

Они остановились в начале взлетной полосы. Мы вскинули автоматы, солдаты сделали то же самое. И если бы не их численность – а их было не менее тридцати – я бы предположил, что перед нами возникло зеркало: схожие костюмы, нижнюю часть лица скрывали маски.

Бронзовые маски.

– Какого хуя? – пробормотал Броуди.

– И как они называют себя? Ястребы? – уточнила Пэйдж.

Никто не двигался. Ни они. Ни мы. Я выискивал среди них Алекс, всматривался в каждое лицо, отмечая, что среди солдат были и девушки. Но сколько бы не прислушивался к себе, не чувствовал, что она стояла здесь.

Секунды шли, а ничего не происходило. Солдаты как будто ждали, когда мы нападем первыми. Возможно, ждали соответствующего приказа или подкрепления. Я не знал и не собирался гадать.

Я сделал шаг им навстречу, но на этот раз они не повторили мое движение. Собирался сделать еще один, как внезапно услышал шаги. Каждый вторил биению моего сердца. Я замер, выискивая в толпе того, кто направлялся к нам. Мышцы стянуло в тугой узел. Капля пота медленно скатилась по виску. Я не моргал, всматриваясь в человека, который уверенной походкой шел к нам. И когда он остановился, являя себя, мое сердце перестало биться. Воздух застрял в легких раскаленным комом.

Я сразу же опустил автомат, всматриваясь в лицо, не скрытое маской. Большую часть времени ее глаза казались мертвыми, но сейчас в них не осталось ни намека на жизнь. Две зияющие пустоты, смотрящие сквозь меня. Все такая же убийственно красивая и смертоносная. Способная поставить меня на колени одним своим присутствием.

Я не моргал, боясь спугнуть это видение. Тишина в голове стала оглушительной, сердце совершило несколько глухих ударов, а после забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Игнорируя голоса Соколов, я пошел к ней навстречу, впервые за долгое время чувствуя себя живым.