Приятное волнение захлестнуло тело. Осознание, что мы переходим к этой части плана, будоражило кровь. Отсутствие сыворотки лишь подмывало меня спуститься уже сейчас. Я хотела впитать их эмоции. Я хотела чувствовать все, когда раскрою им правду и отвечу на главный вопрос: «Почему они оказались здесь?».

– Готова? – приглушенным голосом спросил Рэй.

– Да, – быстро ответила я, потому что действительно чувствовала, что готова поставить точку. И пускай убийство чудовищ будет долгим, сам процесс запустится сегодня.

Я взяла нож, приблизилась к Рэю и прижалась лбом к его груди. Он в ответ положил ладонь на мой затылок и зарылся пальцами в волосы, приятно массируя кожу головы.

– Как это ощущается? – тихо спросила я, зная, что он поймет меня.

– Сначала будет эйфория. Она продлится недолго, всего пару минут, но ты прочувствуешь ее в полной мере. Эффект такой же, как и выброс адреналина в кровь. Затем наступит опустошение. Оно застрянет в твоей груди надолго. Ты будешь говоришь, что все хорошо, что ты в порядке, но это…

– Ложь, – закончила я и вскинула голову, встречаясь с ониксовыми глазами. Рэй смотрел на меня с непривычной мягкостью, от которой мое сердце болезненно сжалось. Легкая улыбка возникла на его губах.

– Ты снова начнешь отталкивать меня.

Я качнула головой, на что он невесело рассмеялся.

– Проблема не во мне.

– Ну, разумеется, – проворчала я и попыталась отвести взгляд, но Рэй обхватил пальцами мой подбородок и привлек к себе.

– Я знал, что поступил правильно, когда убил его, – веселье исчезло из его глаз, – но все равно чувствовал отвращение к самому себе. Ни одно убийство после не стояло рядом с тем. Ни одно. Я не помню всех своих жертв, но отца и мать Джиджи – да. Не думаю, что когда-то смогу забыть.

– И что ты предлагаешь?

– Сделай это. Поставь точку. Я буду рядом, птичка, и буду смотреть, с какой безжалостностью ты убиваешь.

Я даже не знала, что нуждалась в этих словах. Рэй склонился и коснулся моих губ, оставляя мимолетный поцелуй.

– Никакой пощады.

– Никаких сожалений.

***

Козимо стал первым. Когда открылась дверь камеры, он с трудом вскинул голову и, прищурившись, уставился на меня. Его грудь тяжело вздымалась, на лбу запеклась кровь, а борода стала такой длинной, что закрывала губы.

– Выглядишь отвратительно, – заметила я и поставила стул. Прежде всего он должен был увидеть видео.

Ноутбук в моих руках не привлек его внимание, в отличие от слов. Я редко разговаривала с чудовищами. Предпочитала приходить и наблюдать, как с ними развлекаются Джекс или Пэйдж. Каждый раз они обращались ко мне за помощью, но никто из них не понимал, что именно благодаря мне они оказались здесь.

– Убей меня, – осипшим голосом взмолился он.

– Козимо, хочешь узнать, почему ты оказался здесь?

Его глаза сверкнули. Смесь страха и любопытства отразилась в них. Я села на стул, открыла ноутбук и включила видео. Козимо не мог видеть экран, но звук слышал. Когда я развернула к нему ноутбук, он закрыл глаза и отвернулся.

– Ты будешь смотреть.

Он издал какой-то неопределенный стон. Я вытащила пистолет и выстрелила в дюйме от его лица. Наконец-то его глаза распахнулись, и теперь в них плескался животный страх. Но самое главное – там было осознание.

– Догадываешься, кто на этом видео?

Козимо не ответил. Из его глаз потекли крупные слезы, но черта с два это было сожаление. Он просто понял, что из шестерых людей на этом видео, двое сидят в этой камере.

– Я-я не хотел, – дрожащим голосом начал Козимо, качая головой, – я говорил им, что не стоит этого делать.

– Но почему твои руки сейчас в моих волосах, – заметила я, приближая к его лицу ноутбук, – посмотри внимательнее.

Пронзительный крик вырвался из его горла, но не заставил меня отшатнуться. Я прибавила громкость и снова включила видео. А затем еще раз. И еще. Пока он не стал дергать цепи, словно в его теле остались силы. Словно мы намеренно не морили их голодом последние несколько дней.

Когда видео проигралось десять раз, я закрыла ноутбук и положила его на пол.

– Ты хочешь узнать мое имя, Козимо?

Его лицо стало багровым, капилляры в глазах полопались, а из носа текли сопли, смешиваясь со слезами. Он представлял собой жалкое зрелище, но даже это не заставило бы меня сегодня лишить его жизни.

– Меня зовут Алессия Эррера.

Мое имя тяжело повисло в воздухе. Козимо моргнул. Раз. Два. Повел подбородком, словно эти слова витали вокруг него, как назойливая муха. Складка возникла между бровей и почему-то заставила уголки моих губ приподняться. Странный коктейль эмоций взорвался в груди. Подушечки пальцев пульсировали, пистолет в руке потяжелел, и я на всякий случай убрала его.

– Я старшая дочь Угго и Вэнны.

– Это неправда.

Я предоставила ему время, чтобы он обдумал мои слова. Вытащила нож и теперь игралась с кончиком лезвия. Козимо прекратил делать вид, что раскаивается в своем поступке. Теперь он жадно всматривался в мое лицо, выискивая и находя знакомые черты. Я вскинула руку и щелкнула пальцами, давая знак Соколам. Через несколько секунд дверь открылась, и вошел Армандо. Теперь выражение лица Козимо стало озадаченным. Он переводил взгляд с меня на Армандо и находил все больше схожести.

– Козимо, – напряженным голосом сказал Армандо, но продолжил стоять возле двери.

Напряженная тишина возникла между нами. Кровь шумела в ушах, и мне пришлось сжать кулак, чтобы совладать с нахлынувшими эмоциями. Впервые я почувствовала связь между мной и Армандо. Такую же, которую испытывала только с Энзо.

В груди возникла странная тяжесть. Я проткнула подушечку пальца, наслаждаясь крохотной вспышкой боли. Она заземлила меня и привела в чувство.

– Ребенок умер, – выдавил Козимо и теперь смотрел только на Армандо, – я был на похоронах.

– Я сижу прямо перед тобой.

Жгучая ярость разлилась под кожей, заставляя мою кровь вскипеть.

– Но ты была в подвале, – мямлил он, – зачем Угго посадил тебя туда?

– Я задаюсь этим вопросом семнадцать лет, – в моем голосе звенело раздражение, которое я не смогла скрыть, – но это не отменяет того факта, что никто из вас не имел права прикасаться ко мне.

Армандо приблизился к Козимо, опустился на корточки и протянул ко мне руку. Я вложила в его ладонь нож.

– А ты мне нравился больше остальных, – растягивая слова, начал Армандо и провел кончиком лезвия по лицу Козимо, – но теперь я буду с наслаждением наблюдать, как моя сестра убивает тебя.

Крупная дрожь прошила мое тело. Сердце замерло, но только для того, чтобы в следующую секунду на полной скорости врезаться в ребра. Армандо вернул мне нож и кивнул. Выражение его лица было отсутствующим, но я чувствовала безмолвную поддержку. Чувствовала, как что-то между нами меняется. Становится крепким и прочным.

Я дождалась, когда зайдет Джекс и Ройс, потому что именно с ними хотела приступить к пыткам Козимо. Они принесли с собой голодных крыс, которые и должны были стать первой ступенькой на пути к смерти.

– Пожалуйста, не надо, – качал головой Козимо, подбирая ноги и отодвигаясь, к стене.

Ройс схватил его одной рукой за горло и сжал с такой силой, будто собирался сломать ему шею.

– Ты не услышал ее мольбы. Я останусь глухим к твоим.

Джекс держал за шкирку визжащую крысу и поднес к лицу Козимо.

– Она не такая жирная, как была в первый день, – с безумной улыбкой сказал он и несколько раз ударил хвостом по лицу Козимо, – но я дам ей возможность полакомиться твоим телом.

– Только после того, как с ним развлечемся мы, – добавила я и кончиком лезвия очертила квадрат в области его сердца.

Козимо зашипел и задергался, а в следующую секунду его оглушительный крик отразился от стен камеры. Я с наслаждением вонзила нож в его ногу, упираясь лезвием в кость.

– Эта ночь будет долгой, – предупредила я, всматриваясь в его глаза, – такой же долгой, как и все те, когда вы приходили в мою камеру.

Я подожгла сигару. Медленно прокручивала в пальцах, дожидаясь, пока кончик не заалеет ровным кругом. Ненавистный дым витал вокруг нас, пробирался в ноздри, и, будь во мне сейчас сыворотка я бы выпустила монстра.

Ройс разрезал футболку Козимо. Он задергался, когда я поднесла к его груди сигару. Джекс не выдержал, снял пистолет с предохранителя и прижал к его виску.

– С-стреляй, – выдавил из себя Козимо.

Я прижала сигару к его груди. Наслаждалась тем, как его лицо искажается от боли. Запах жженой кожи не перебил запах дыма. По крайней мере, для меня. Я все еще чувствовала его, словно он въелся в мою ДНК.

Я оставляла ожоги в шахматном порядке, выжигая себя на его коже. И чем дольше делала это, тем сильнее в груди закипала ярость. Пальцы подрагивали, но я крепче сжала сигару и сильнее надавила. Крик Козимо стал далеким эхом. Я видела только его глаза, в которых не было ни раскаяния, ни сожаления. Джекс что-то делал с его рукой, Ройс использовал тиски, выдавливая его конечности. И всего этого было недостаточно, чтобы причинить хоть унцию той боли, которую испытывала я.

В моих руках возник нож. Лезвие через секунду окрасилось в алый цвет, идеально вспарывая кожу, словно скользило по разгоряченному маслу. Я вырезала свое имя на его груди, зная, что в конце концов освежую Козимо и отрежу ему член. Но перед этим собираюсь превратить его тело в источник боли.

Я не знаю, сколько часов мы мучили его. Все это время я пребывала в странном трансе и даже не заметила, что моя одежда пропиталась кровью. Козимо едва не потерял сознание. Опустив голову, он тяжело дышал, трясясь от каждого шороха. Джекс раздразнивал крысу, потому что эту ночь она проведет бок о бок с ним.

– Я буду следить, чтобы она не сожрала тебя, – ласковым голосом сказала я, приподнимая его голову дулом пистолета, – можешь не беспокоиться. А теперь, передай привет Угго.

Пот струился по его телу смешиваясь с кровью. Его искусанные губы приоткрылись, но слов не последовало.

– Прибереги их, – посоветовала я и отступила.

Ройс включил камеру и выплеснул в лицо Козимо вскипяченную воду. Истошный крик ударился о стены и вызвал у меня улыбку. Я метнула в Козимо дротик от дартс, призывая начать.

И когда он заговорил, мои плечи облегченно опустились.

Глава 39. Рэй

Я чувствовал, что Алекс становилось легче, но не настолько, чтобы она ускорила их смерть. Нет. Она наслаждалась каждой минутой, терзая их тела, разум и душу. Снова и снова включая видео, выпуская столько крови, что ей можно было захлебнуться, а затем зашивала раны и делала переливания.

Козимо, Фабрицио и Умберто узнали правду, настал черед Диего.

Я смотрел по камерам, как Алекс села на стул и заговорила. Мне было интересно, что в свое оправдание скажет Диего. Начнет ли он молить о смерти как остальные или же это будет выше его достоинства. Судя по тому, как высоко он задрал подбородок, я склонялся ко второму варианту.

Я хрустнул пальцами, не отводя взгляда от экрана. Следил за тем, как Алекс чуть склонилась к Диего, и заметил, как ее пальцы начали подрагивать. Этого было достаточно, чтобы подняться и направиться туда.

Когда я распахнул дверь, Алекс не обернулась.

– Мне плевать, кто ты такая, – прорычал Диего, но заметив меня, склонил голову и прищурился, – я помню тебя.

– А должен помнить ее, – сказал я, встал позади Алекс и уперся руками в спинку ее стула.

– Какая, к черту, разница, если вы все равно планируете убить меня.

Он по какой-то причине смотрел на меня. Даже когда Алекс выстрелила в нескольких дюймах от его головы, Диего лишь вздрогнул и зажмурился.

– В чем проблема, Диего? – низким голосом спросила Алекс. – Разве тебе не интересно, почему ты оказался здесь?

– Любопытство имеет высокую цену, так что я не готов его проявить.