Ольга Кипренская: Ведьма на удаленке или проблема для инквизитора

Глава 1

– Ромочка, ты мне нужна как дочь! – сказала трубка маминым голосом.

– В пол-двенадцатого ночи? – спокойно поинтересовалась я и свернула программу. Ненавижу делать два дела одновременно.

– Но я же знаю, что ты не спишь! – привела железобетонный аргумент мамулькин. – В общем, так: тебе же всё равно, где работать?

– Ну, допустим, – осторожно начала я.

– Меня срочно вызывают в этноэкспедицию, их руководитель слегла с аппендицитом. Выезд послезавтра, – вздохнула мама. – На две недели. Папа ещё не вернулся со своего санатория, так что Бэсика оставить совершенно не с кем! А раз тебе всё равно, где работать…

– А что, соседку нельзя попросить? – попыталась отбиться я. Ехать в родной Мельск не хотелось совершенно, сидеть с Бэсиком тоже.

Бэсик, точнее Бэс – это кот, мамин фамильяр и папина головная боль. Папа утверждает, что сначала его звали Бейсиком, в честь языка программирования, а потом как-то само сократилось до более подходящего Бэс. Мамулькин же утверждала, что кличка имеет вполне простую расшифровку, каждому филологу понятную – «Большой энциклопедический словарь». Дескать, в честь непревзойдённого котового ума и великого людского труда. У меня, правда, была своя трактовка – Бесконечно Эгоистичная Скотина. И она была максимально близкой к кошачьей сути. Во всяком случае, так были уверены мы с папулькой.

– Нельзя, – отрезала мамулькин. – После предпоследнего раза я истратила все разрешённые заклятия корректировки памяти! А у меня и так проблемы с Инквизицией. Небольшие, – тут же вставила она. – Ромочка, это всего лишь на две недели! Одна нога здесь, другая там. А ещё у меня там совершенно не будет связи, как я смогу оставить кота, зная, что вдруг что-то случится, и до меня даже голубь почтовый не долетит?

– Хорошо, я подумаю, – вздохнула я. И так понятно – никуда я не денусь.

– Спасибо, доченька, – с чувством выдохнула мамулькин. – Я утром наберу. И испеку пирог! Люблю тебя.

– Спокойной ночи, и я тебя люблю, – сказала я трубке и отключилась.

Может, это и к лучшему: проект доделаю спокойно, и отпуск небольшой возьму, с подружками повидаюсь, с родителями хоть несколько дней посидим по-домашнему. Давно пора, а то я с этим сайтом уже с ума сойду скоро. Точнее, с заказчиками, которым синий должен быть чуточку синее, а зелёный – бирюзовее. На редкость противный и дотошный тип попался мне в контрагенты с противной (во всех смыслах!) стороны. И, главное, не пошлёшь ведь – заказчик родная Инквизиция. Те ещё упыри, если говорить откровенно. Выпили не одно ведро крови и испортили не один моток нервов. И, судя по настрою, они намерены точно выяснить запас терпения отдельно взятой ведьмы. Опыт не пропьёшь.

И всё в этом плане было хорошо и прекрасно, кроме кота! Бэс оправдывал своё имя не на сто, а на двести процентов! Более вредной, наглой, пакостливой и эгоистичной твари в природе просто не существовало. Эта пухлая рыжая морда знала тысячу и один способ испортить вещи и настроение. И жить бы ему у тёти Поли, распугивая в огороде полёвок, если бы не мамулькина иррациональная любовь к “милому котику”. Ну и фамильяр, да.

Особенно жгучую ненависть Бэс питает к папульке.

– Прямо как Робеспьер к французской монархии, – жаловался мне папа. – Жаль, не можем применить для решения проблемы те же, проверенные временем, методы!

Папулькин у меня человек мирный и незлобивый. Профессор истории! Помню, как в детстве вместо сказок пересказывал события всё той же французской революции и отбивался от нападок мамы, утверждая, что драматичность там всего ничего не дотягивает до «Белоснежки», и память тренируется. И, кстати, с трёх попыток, кому я обязана своим крайне экзотическим для всех мест на земле именем Ромея? Здесь, в Москве, я представляюсь всем Мией, но дома меня упорно зовут Ромкой или Ромой.

И…

Внезапно я поняла, что соскучилась по родному Мельску. По его старинным узким улочкам, по нашему балкону на третьем этаже, рядом с которым растёт липа. По крикам стрижей, по тому, как папа по утрам варит кофе, по… Можно было сказать по «тихим дворам и неспешному ритму жизни», или как там говорят про провинциальные городки, но тишина и неспешность явно не самые сильные мельские стороны.

Несведущему человеку может показаться, что город как город, но это только несведущему. Мельск он, как бы сказать помягче… стоит на месте силы. Разлома, грани тонкого мира. Называйте как хотите. И в нём нормально, что в других местах выглядит глупой побасенкой. Например, легко открываются пространственные и временные разломы во всяких разных и неожиданных местах. Спокойно чувствуют себя призраки и прочие паранормальности, происходят вещи, которые вроде не должны происходить.

И, кроме обычных людей, в Мельске полно… ну, скажем, не совсем обычных. Ведьмы, колдуны, вампиры, оборотни и прочая магическая и околомагическая, разумная и неразумная флора и фауна. Мы вообще любим провинциальные городки, не только Мельск.

Да, мы.

Я тоже ведьма, как и вся моя семья. Правда, профессия у меня совершенно обычная – я создаю сайты для колдовского интернета. Да, есть и такой. Бывает, видишь сайт. Сайт как сайт, магазин какой-то полудохлый, но если посмотреть особым образом, то видно, что это вполне себе бодрый магазин. Правда, не для людей. Есть и совсем магическая работа. Моя подруга Алиса латает временные разломы, а её брат – экзорцист. Есть ещё травники, ветеринары и лекари, есть сотрудники правопорядка и… Инквизиция.

Инквизиция – это не просто красивое слово и то, что многие помнят из истории средних веков. Это надзор. Постоянный. Все мы проходим обязательную регистрацию и отчитываемся за свои действия. Любая волшба тут же фиксируется и заносится в личное дело. Если перейти черту, то они за тобой придут. Обязательно придут. А там как карта ляжет: от блокировки способностей до блокировки и выселки на покаяние. Подкупить инквизиторов невозможно. Подделать личное дело невозможно.

Я застегнула чемодан, посмотрела по сторонам и…

Чемодан? Я моргнула. И когда я успела его собрать? Ну, мамулькин!

Глава 2

– Доченька, я так рада тебя видеть! – мамулькин встречала меня на вокзале, ещё издали размахивая как флагом букетом из осенних листьев. Не знаю, где она нашла столько сочных, будто специально раскрашенных бордовой и оранжевой краской кленовых листочков, но выглядело это донельзя мило. – Как добралась? Бэсик так по тебе соскучился! А ещё я испекла твой любимый сливовый пирог!

Ой, как сомнительно, что эта шерстяная зараза способна испытывать к кому-то чувство привязанности и скуки! Разве что неразделённую любовь к колбасе. Но это не точно. Угораздило же маму подобрать на улице «крошечное несчастное создание»!

Мамулькин помогла уложить чемодан и дорожную сумку в багажник, попутно фыркая на невозможность применить магию. В кое-то веки я с ней соглашусь. Чемодан оказался неожиданно тяжёлым, и, пока я добралась до Мельска, сотню раз пожалела, что сразу не наложила на него заклятие уменьшения веса. А ведь могла бы! Правда, «классическая» ведьма из меня слабовата, а вот если мы берём «технику на грани фантастики», то есть техномагию, причём в узкой, цифровой сфере – там да-а. Не без гордости скажу, что по всей стране таких, как я, – единицы.

А ещё лучше зайти к артефакторам и просто купить заранее заговорённый на пятое измерение чемодан! Стоит, конечно, дорого, но в дороге вещь потрясающе незаменимая! Можно упаковать хоть шкаф и сесть в самолёт исключительно с ручной кладью! Правда, в этом случае придётся проходить дополнительный осмотр у дежурного инквизитора. В любом аэропорту есть, и почти на любом вокзале. И это кроме одного-двух правоохранителей послабее.

За окном машины мелькали знакомые с детства улочки, а в приоткрытое окно, когда мы остановились на перекрёстке, ворвался запах палых листьев, яблок и сдобы с корицей. Значит, где-то есть пекарня! Судя по всему, новая, раньше здесь точно сдобой не пахло. Я от всей души втянула стылого осеннего воздуха и поперхнулась слюной. Свежие булочки встали перед глазами как настоящие, и я на мгновение отвлеклась от мамулькиного рассказа. Я напрягла глаза и разглядела впереди зазывную надпись: «Мельский бублик. Авторская кондитерская».

Машина тронулась, и волшебные запахи развеялись.

– Вот, значит, я выхожу из избы утром, и что я вижу? Банальный залом! Ну я взяла, значит, вилы – и в костёр его! На меня, профессора филологии, и простой залом ставить! Это как минимум неуважение! – я моргнула и вернулась от воображаемых булочек в реальность к маминому рассказу о последней экспедиции за сказками и быличками по дальним весям.

И да, чтобы там местные не поделили с заезжими этнографами, ставить обычный залом на профессора филологии – глупость. Она вам тут же минимум пять альтернатив назовёт с десятью вариантами снятия, а если поймает, то может ещё и пожурить за неправильную технику нанесения проклятия и неуважение к собственным корням. Ещё и Проппа процитирует, чтобы жизнь окончательно перестала казаться сахаром и вы поняли всю глубину своего невежества. Даже если она действительно обычный филолог, а не ведьма.

Неблагодарное это дело народными методами научных работников пугать. Особенно тех, чья специализация эти самые методы.

Работу свою мамулькин любила самозабвенно и так сильно, что папулькин порой даже приревновывал. Мол, опять ты со своими сказками из какой-нибудь Дальней Семеновки неизвестного медвежьего угла совсем задвинула законного супруга в угол, аки Юлий Цезарь Гнея Помпея. Мама обычно парировала, что чья бы корова мычала, а его исторически достоверная точно бы молчала, и ещё два десятка присказок в тему (папа тоже молодец, нашёл поприще для спора с филологом), вперемешку с фактами. На этом моменте папа пристыженно замолкал и шёл читать про свою любимую Отечественную войну 1812-го года. Мамулькин, чуть остыв, наводила крепкий чай и шла к нему мириться. Всё-таки даже самая прекрасная быличка о лешем в образе агронома не стоила личной драмы.

Я зашла в знакомую квартиру, сбросила уличные ботинки и со стоном уселась на диван. Дорога дала о себе знать ломотой во всех суставах и напрочь отсиженной попой. Ещё немного – и лягу спать в свою кроватку. И со своим любимым детским плюшевым ёжиком. Со своей лежанки на меня, как Ленин на недобитую буржуазию, смотрел Бэсик.

– Кыся хорошая, кыся красивая, – попыталась я подлизаться к коту. Тот демонстративно зевнул, показав розовую пасть, и отвернулся.

Ну и ладно.

– Всё будет хорошо, – ворковала мамулькин с кухни. – Сейчас будем пить чай с пирогом. Я оставила для Бэсика мяса индейки, лечебный корм и схему кормления. Пожалуйста, следи за ним. Ветеринар сказал, что нам надо худеть, и у нас слабый желудочек. Да, Бэсенька?

– Мур-мя, – ответил ей этот рыжий засранец и поднял подбородочек для почесушек, продемонстрировав новый голубой ошейник.

– Сейчас помогу накрыть, только руки помою, – сообщила я из ванны.

– Да я уже всё сделала, – отмахнулась мамулькин. – У меня в одиннадцать часов вечера поезд, проводишь на вокзал?

– Конечно, какие вопросы!

– Давай пить чай тогда, – улыбнулась она, и чайник сам с готовностью налил кипяток в мамину чашку с яркой клубничкой.

Я уселась на табурет, своё «детское» местечко у кухонного окна, которое, как я знала, никто не занимал, и подставила под чайник свою любимую кружку с цветочком.

День был солнечный, яркий и совершенно ничего не предвещающий. Как показывает мой богатый личный опыт, самые противные и самые страшные неприятности случаются обычно в такие дни – солнечные и волшебно уютные. Надеюсь, в этот раз обойдётся всего лишь Бэсиной кислой миной и демонстративным отказом от еды.

Забегая наперёд, скажу сразу – не сбылось.