Бывший муж. Чужая кровь (страница 9)
– Если бы мой муж так же ездил за мной по стране в надежде увидеть или поговорить, я бы его, наверное, по-прежнему любила, Елисей, – взяв короткую паузу, она взяла стакан воды и сделала глоток. – Так значит, ты проследил за мной?
– За вами. Я знаю, что ваша мать здесь.
Марина Робертовна ухмыльнулась, что показалось странным.
– Ах, вот оно что. Каковы твои предположения?
Она деловито сложила на груди руки и улыбнулась холодной и пустой улыбкой.
– Я не хочу предполагать, но попробую. Анна Павловна, должно быть, с ней. Просто скажите, в каком они номере.
– Скажу тебе кое-что другое. Василиса больше не твоя. И твое упорство ничего не изменит. Она не оценит.
– Ладно, – я выдохнул. – Что произошло в ту ночь?
Она отвела взгляд. Встала. И подошла к двери.
– Мне долго ждать свой массаж?
– Я хочу знать, чтобы сделать самому то, что должен. Помогите мне. Клянусь, он заплатит.
В комнату вошла женщина и, заметив меня, потупила взгляд.
– Ты хочешь присутствовать?
Вскочив с дивана, я подошел к теще, и она встретила мой злой взгляд, снова ухмыляясь.
– Возвращайся домой. Подпиши документы и найди новую жену.
– Сначала я поговорю с вашей матерью.
– Хорошо. Наш номер «505».
Что-то в ее насмешливом тоне было странным. Но я выскочил и отправился к себе. Там же я наткнулся на Ивана.
– Я говорил с тещей. Они в «505» номере. Нужно лишь…
– Это уловка.
– Плевать. Если я встречу бабушку Василисы, я смогу…
– Поездка – уловка. Ее здесь нет.
– Номер забронировали, и они обе были здесь сегодня. Но Анна Павловна уехала сразу после «заселения».
Я закрыл глаза и выругался.
Господи, как же я сейчас злился, не передать словами.
– Но она… что, если Василиса где-то здесь?
– Нет. Она была в аэропорту. Другую информацию уже не добыть. Ефимов постарался заранее.
Уезжая, я был снова в тупике. Словно оказался вначале. Но я отказывался сдаваться.
– Продолжаем, – сказал я детективу, сидя в машине по пути в аэропорт. – Они ошибутся. Рано или поздно.
– Как скажете, Елисей.
Глава 10
Василиса
Голос.
Далекий и одновременно очень близко звучащий. Родной и самый необходимый.
Я слышала этот голос. И слышу сейчас. И как же… как же я тосковала по этому голосу. Лежа неизвестно где, не имея шанса пошевелиться, я ощущаю, как стекают слезы из уголков глаз, утопая в волосах.
– Вы позвали нас для подтверждения действий. Моя внучка так же ясно дала понять, что она хочет избавиться от этого плода, тогда сделайте это.
Они говорят шепотом. И говорят обо мне. Но я хочу, чтобы они замолчали.
Потому что это значит, она знает, какая я грязная.
А я не хотела, чтобы знала.
Я не хотела.
– Но у нас в клинике подобные операции не проводятся. Понимаете?
– Это вы должны понять, что я очень мягкий и добрый человек. Я не стану говорить с вами в стиле своей дочери. Но ради моей девочки, – на мою голову легла ее теплая рука, – которая сейчас лежит на кровати, я с вас шкуру сдеру, если услышу снова ваши оправдания. Мы платим вам больше, чем остальные вместе взятые клиенты. Это должно открывать множество дверей. Подготовьте документы, я их подпишу на правах опекуна. Остальное вы обещали сделать аккуратно и правильно, чтобы не навредить.
– Вы не понимаете, Анна Павловна, ваша внучка беременна впервые, это может иметь необратимые последствия.
– Мы не будем начинать этот разговор повторно. Она сказала свое слово, я подтвердила и подпишу документы. Действуйте.
Дальше следовала тишина и тихий щелчок двери. Затем… чуть хрипловатый всхлип и еще больше тепла, мягких поглаживаний по голове, плечам и щеке.
– Солнышко мое, как же так, – заговорила бабуля.
Она повторяла эти слова и другие, обещая, что все будет хорошо. А потом я снова уснула, даже не зная, верю ли я в это.
***
Солнце безжалостно ударило хоть и в закрытые веки, но все равно сделало больно.
Приподняв тяжелую руку, я попыталась прикрыть лицо и поморщилась от тяжести во всем теле. В мозг тут же поступил тревожный сигнал, и паника обрушилась как ведро ледяной воды. Словно я все еще была там. На холодном бетоне и очнулась после первого удара.
Горло сдавило, а в груди все взорвалось. Я ждала, что он заговорит. Посмеется и скажет, что его «добыча» наконец очнулась. Я даже ощутила, как ветер обволакивает обнаженное тело.
Но ничего не происходило.
– А вот и моя девочка проснулась, – донесся до меня голос бабушки, вырывая из кошмара, и я посмотрела на нее, распахнув глаза, за веками которых был водопад слез. Хотя я думала, что это сон и тот разговор был придуман мной в бреду, я ощутила радость, что ошиблась и она здесь. Со мной.
Разлепив слипшиеся губы, я не смогла заговорить, и она поднесла воду с трубочкой к моему рту.
– Тише, милая. Попей. Еще поговорим.
Сделав пару маленьких глотков, бабушка убрала стакан и посмотрела на меня с печальной улыбкой на ее морщинистом и одновременно самом красивом лице.
– Здравствуй.
Лишь одно это слово заставило расплакаться снова. И ничего не говоря вслух, рассказать, как мне было больно и больно до сих пор, даже когда физические раны зажили.
– Я знаю. Я знаю… знаю, девочка моя.
Она легла ко мне и стиснула в крепких объятиях. Держала, пока я не перестала так сильно всхлипывать, а после отодвинулась буквально на пару сантиметров, чтобы посмотреть на меня.
– Ты сильная.
– Это не так.
– Это так. Просто еще не пришло время осознать свою силу.
– Тогда я не хочу быть сильной. Я хочу, чтобы этого никогда не было.
– Значит, придется быть сильной, чтобы это произошло.
Прильнув к ней еще ближе, я закрываю глаза. Хочу почувствовать, что я снова дома. И мне снова тринадцать. Сколько угодно.
– Я рада, что ты приехала, а не мама.
– У нее своя миссия и планы. Да и… я просто сказала, что еду к тебе и все.
Мы замолкаем, чтобы позволить говорить тишине, пока я не найду новые слова.