Он замирает на пороге… Уставший, бледноватый, с обострившимися морщинками вокруг глаз… Подхожу ближе. В груди ноет, как от удара… Приподнимаюсь на носочки, чтобы поцеловать мужа. Он все такой же привычно теплый – щеки, щетинистый подбородок. Даже воздух рядом с ним… Разве что губы холодные, сухие… Он мажет поцелуем в воздухе… Едва меня касается…

И пахнет Илья так же – мятной жвачкой, чистотой, можжевельником и сандалом…

И все равно он какой-то другой. В глазах щиплет от ощущения, что прямо сейчас я делаю это в последний раз…

Стою возле него непозволительно близко, трогаю, целую… Помогаю снять влажную, пропахшую улицей куртку… Тараторю что-то – очередную, ничего не значащую для него чушь…

В квартире не топят, однако воздух становится невыносимо душным…

Между нами всего шаг. Ладно, два… На деле – непреодолимая пропасть… Вижу, как нелегко ему дается правда…

Боится меня ранить, сомневается?

Из кастрюльки сбегает молоко… Встрепенувшись, бросаюсь к плите. Чертыхаюсь, бездумно убирая ее в сторону… Замираю, чувствуя его взгляд. Щека печет, плечо… Даже свисающие, выбившиеся из небрежного пучка пряди…

На экране мелькают лица Сары и Нельсона… Не убавляю звук. Мне страшно… Давно так страшно не было… И одуряюще больно…

«С чего такая предупредительность? Муки совести? Или хотите, чтобы я слезла с капота машины», – протягивает Сара из телека.

«Второе», – отвечает Нельсон.

Боже, я еще в состоянии что-то понимать… Слышать слова, шорохи, шаги Ильи по дурацкой, скрипучей доске… Он обещал ее починить.

– Как дела? Почему не предупредил, что прилетишь? Я бы…Все получилось с тем клиентом? – прочистив горло, сиплю я.

Вытираю молочную пену с плиты, не решаясь взглянуть на мужа…

– Да, все хорошо. Так вышло, билет подвернулся, вот я и… А Макса нет?

– Нет. Они с Костиком играют в…

– Мы разводимся, Марин, – выдыхает Илья, бросая взгляд на плиту.

– Ясно, – только и могу вымолвить я, продолжая смотреть в стену.

– Это все, что ты можешь сказать? Посмотри на меня.

– Может мне спросить о причине? – вытираю дрожащие ладони о ткань домашнего костюма – не такого шикарного, как наряды его Лады.

Больно так, что я не могу дышать… И смотреть на него тоже… Карман жжет тест на беременность, а моя жизнь прямо сейчас рушится…

– Я устал от всего этого, Марин. От тебя… И, да… Я люблю другую.

Глава 13

Марина.

– Устал? – хрипло переспрашиваю я. – От чего именно, Илья? От… взрослого сына, самостоятельной, работающей жены… Финансовой независимости?

– Не придирайся к словам, Марин, – отрезает Илья, остервенело подхватывая со столешницы пульт.

«Не хочу бередить твои болячки, но тебе нечего бросать», – произносит Сара, расстегивая рубашку Нельсона.

Господи… Она будто ко мне обращается… А я за что держусь? Все ведь давно кончено, просто я не замечала… Плыла по течению, жила в иллюзиях… Почему он молчал? Почему позволял мне заблуждаться? И зачем… трогал? Из жалости? Тошнит от одной лишь мысли об этом.

Илья, наконец, выключает телек, возвращая тишину…

Она прерывается тихим бульканьем индейки в сотейнике и одержимым стуком моего сердца…

– От чего ты устал, Илья? Разве я тебя нагружала, или…

– Марин, я устал бороться. Я… Я влюбился в другую девушку, хочу жениться на ней. Устал чувствовать себя виноватым, таиться… Я… Честное слово, я пытался забыть ее, но… И семью я хотел сохранить.

– Почему ты не сказал сразу? – дрожащим шепотом спрашиваю я.

Цепляю взглядом свое отражение в зеркальной двери старинного трюмо – его подарила нам мама Ильи… Ужасаюсь своему виду, на мгновение понимая мужа. Моя врачиха права – Илья стоящий мужик. Топчик, как говорит молодежь… И женщина ему нужна соответствующая. Достойная…

Та, что не постесняется продефилировать по красной дорожке, поддержать светскую беседу, украсить его жизнь… Я не смогла… Пыталась, но ни черта не вышло…

Мои представления о том, как нужно правильно касаться струн мужской души, оказались ошибочными…

Я дарила по крупинке свое сердце… Хотя нет, я его отдала целиком без права вернуть обратно…

Теперь внутри одуряющая пустота… Могильный холод…

– Я сомневался, хотел сохранить семью. Прости меня, Марин… Прости… Не могу я больше скрывать. И унижать тебя не хочу… Давай расстанемся цивилизованно.

– Все эти дни ты был у нее?

– Нет, я улетал по работе. Это правда.

Он мнется, поглядывая на часы. Как последний трус себя ведет, мечтая поскорее свалить… Наверное, его Лада приготовила ужин и упаковала тест на беременность в красивую коробочку?

Воображение рисует сладкие кадры их встречи… Я даже знаю, что она скажет Илье:

«Ну, наконец-то! Я так долго тебя ждала! Слава богу, ты решился порвать со своей старухой».

«Я люблю тебя, милая… Я так рад, что нашел в себе смелость признаться. Марина меня спокойно отпустила. Слава богу, что не пришлось ее утешать!»

Она бросится в его объятия, пригласит к столу и торжественно объявит о беременности… А мой тест так и будет лежать в кармане до лучших времен. Я пока не хочу сообщать мужу о ребенке…

В горле ком размером с яблоко… Даже глотать больно…

Меня знобит от волнения. Все, что я могу сейчас – привалиться к столешнице и растирать озябшие плечи…

– Я все подпишу, Илья. Ты только не обижай сына, ладно? Подумай, как ему помягче сообщить или…

– С этим тоже проблема. Марин, я себя подонком чувствую… Ты давно знаешь? – стыдливо произносит он, поднимая на меня взгляд.

– Нет. Твоя Ладушка устала ждать и приперлась в лабораторию. Заявила о себе. Сколько вы вместе?

– Черт… Я ее не просил об этом. И не знал. А мы… Два месяца… Началось все случайно… Я не планировал, не собирался специально изменять. Я… Она такая… Она… Ослепительная, добрая, красивая… Я…

Он влюблен, восхищен, одурманен… Она смогла коснуться его души и сделала это правильно. Не так, как я…

Почему нельзя научиться этому мастерству, не понимаю? Любить человека и делать это так, чтобы он осознавал твою жертву?

Я ведь все для него, я…

Кровь и сердце, разум, тело… Кажется, Илья уйдет, а я свалюсь замертво… Не смогу жить…

– Прости… Все, что я могу сказать – прости, что так вышло… Я тебя не виню. Я… Соберу кое-что из вещей, ладно? А потом приеду поговорить с сыном. И забрать остальное.

– Хорошо. Ты что-то решил с квартирой?

– Она остается тебе и Максу. Об этом можешь не беспокоиться. И обеспечивать сына я продолжу.

Илья едва скрывает облегчение… Оно в каждом его движении. Даже его походка меняется, а ссутуленные плечи расправляются… Сбросил груз вины, дорогой? Живи счастливо, если сможешь… Мстить я точно не стану…

Шаги, скрип дверей шкафа, шорохи, его дыхание – все кажется оглушительным… Невыносимым… Надо бы Ладе его таблетки от изжоги передать… Господи, о чем я думаю, дура?

Замираю в моменте, не в силах пошевелиться. Скорее бы он ушел… Разорвал невидимую нить, протянувшуюся от моего сердца к нему… Освободил.

– Прости, Маринка. Я на связи, звони, если что-то понадобится.

Илья быстро собрался. Я не успеваю опомниться… Тупо киваю, скользя взглядом по его высокой, загородившей прихожую фигуре…

Куда он идет? К ней? На съемную квартиру?

Сколько на самом деле времени я жила в этой грязи? Обнимала мужа, целовала в губы, на которых были следы ЕЕ поцелуев?

– Уходи, Илья. На развод ты сам подашь? Я правильно понимаю?

– Да. Сейчас это легко. Я… Зайди завтра в госуслуги, подтверди согласие.

Он смотрит на меня еще минуту… Оглядывает стены нашей уютной, просторной кухни-гостиной, задерживаясь взглядом на плюшевой подушке, подаренной мной пять лет назад… А на трюмо стоит глиняная поделка Макса… На стене поблескивают его медали, привезенные с соревнований…

Илья будто прощается с вещами, домом… Нашим прошлым…

Его будущее яркое и счастливое, а вот я… Держусь только ради малыша.

– Прощай, Мариш.

– Уходи, – сиплю надломленно.

– Ты как? Я точно могу уйти, или…

– Проваливай! И без надобности не появляйся здесь. Попрощался? Будь добр, скажи правду своему сыну. Он ее заслужил.

– Хорошо.

Дверь захлопывается с глухим стуком… Тишина робко возвращается. Ступает мягкими лапами и сворачивается пушистым зверьком по углам дома…

Вот и все… Меня предали, бросили… Закрыли дверь в наше прошлое, оставив и меня в нем.

Оседаю на пол и нервно сжимаю плечи. Меня невыносимо трясет… Боль расползается по телу как яд, парализует мышцы… Сползаю на пол и обнимаю себя за колени. Так и сижу… Качаюсь, как умалишенная, с трудом дышу и глотаю.

Чтобы разорвать порочный круг, заставляю себя закричать…

Давай же, Марина, оживай… Дыши, не дай себе свихнуться…

– А-а…

Крик походит на писк.

– А-а-а!

Набираю в легкие побольше воздуха и ору что есть мочи… Нужно дышать, жить… Заставить глупое сердце качать кровь и беречь моего малыша… Сейчас он важнее всего…

Дышу, наконец… Выплываю из ступора, поднимаюсь с пола, вцепившись в столешницу… И, наконец, плачу… Всхлипываю, рыдаю от души…

Слышу, как звонит лежащий на тумбе смартфон.

Мама… Она сердцем почувствовала мое состояние…

– Мам, он ушел, ушел… – жалобно всхлипываю я. – Мам, он признался, что любит другую.

– Мне приехать, Мариш? Доченька… Родная моя, мне приехать?

– Не нужно. Мам, я врач. Оперирующий, между прочим. И мне работу предложили. Я справлюсь… Сейчас, только ванну приму. Меня трясет.

– Точно не нужна помощь?

– Мамуль, нет. Это всего лишь мужик… Пусть и родной, некогда любимый, но… Делать глупости я точно не стану.

– Ты сказала про малыша?

– Нет. Его девка беременна.

– Боже, какой кошмар. Просто ужас… Он уже знает?

– Нет. Она пришла в лабораторию ко мне и попросила взять кровь на анализ. Большей подлости и коварства сложно представить.

– Он узнает рано или поздно, Марин.

– Да, мам. Но я не хочу шантажировать его ребенком.

– Все равно завтра приеду, навещу вас, – упрямо произносит мама. – Пока, дочка. Спокойной ночи…

– Пока, мамуль… Спасибо тебе. Ты и Макс – все, что у меня осталось…

Глава 14

Марина.

Я слишком люблю жизнь, чтобы унывать… И я уже давно не юная козочка, убиваться из-за равнодушия другого человека не стану…

Ну, ладно чужой… А Илья… Он был самым близким… Тем, кого я не стеснялась. Вообще, понимаете? Я знала, что его отношение не поменяется, если он увидит меня без макияжа… И распухший от простуды нос его не испугает, и проступившие седые волосы… Сиплый голос после сна, запах изо рта по утрам… Господи, да что угодно…

Мы принимали друг друга без купюр. Выходит, я ошибалась?

Сижу на диване, обнимая его подушку… Пахнет еще им, его парфюмом… И его, родным запахом…

Долго согреваюсь под горячим душем, кое-как сушу волосы… Я переживу это… Вряд ли в моей жизни сразу появится другой человек, тот, кому я смогу так же доверять – слепо и без оглядки…

Но я попробую жить счастливо. Ради сына и мамы постараюсь… Ради малыша под сердцем… Выбора-то все равно нет…

– Мам, я пришел, – кричит Макс, громко хлопая дверью. – Ой, как вкусно пахнет. Покормишь?

Сын походит на ураган… Высоченный, шумный… Знаю, что ради его внимания девчонки будут разбивать сердца…

– Проходи, родной…

На экране мелькают финальные титры «Сладкого ноября». Сглатываю ком в горле, делая вид, что собираюсь всплакнуть из-за фильма…

– Мам, ты заболела? Какая-то… Красная, глаза у тебя… – прищуривается Макс.

– Какие, сынок?

– Лишенные цвета. Тусклые… Это из-за фильма?

– Тебе бы книги писать, – ерошу его волосы. – Мой руки и садись. Я плов сварила и шарлотку с грушей испекла.

– Мам, а папа когда приедет?