Родился в деревне, в простой крестьянской семье. С малых лет помогал родителям по хозяйству: то на поле копаться, то с животиной возиться – коров гнать, свиней чистить, телят подтаскивать. Тело крепкое, здоровье железное – ему и тяжесть не в тягость, и солнце не вредит. Кожа грубая, ладони мозолистые, мышцы будто сами собой росли, даже когда он ничего особенного не делал.

Учёба шла плохо: буквы путались, цифры ускользали, зато по физкультуре всегда был лучший. Учитель физры даже говорил: «Этому бы в спорт – да кто им там заниматься-то будет, крестьянским мальчишкой?»

После школы пошёл в армию.

Там понравилось: всё понятно, расписано, сказал командир – сделал. Не надо думать, не надо придумывать, не надо сидеть над бумагами. Отслужил, вернулся, и понял: не его это – документы, отчёты, планы. Мозгами зарабатывать не получится, зато кулаками – вполне. Так он и пошёл в охрану. Сначала у мелких бизнесменов в областном центре: сидеть у входа, проверять сумки, пару раз «попросить» нетрезвых гостей уйти. Потом перекочевал повыше – побогаче люди, почище работа. Там уже костюм выдали, рацию, инструктажи.

По знакомству попал к Драгомировым – и остался.

Там всё было по-другому: порядок, дисциплина, уважение. Ему впервые в жизни сказали «молодец» не за то, что тачку вытолкал из грязи, а за работу. Теперь он работал на самого господина… вернее, на его сына – Максима Викторовича. Отец называл его просто: «Максимка». Владимир следил за ним, сопровождал, выполнял поручения. Не умничал, не задавал вопросов.

Ему не нужно было много: еда, одежда, кров – всё за счёт рода. Деньги, что платили сверху, уходили семье в деревню – родителям, брату, сестре. Себе он ничего не копил. Жил тихо, без претензий, без излишеств. Его устраивала простая жизнь: утром встал, поел, на службу, вечером отбой.

Никаких сложностей.

Сегодняшний день вроде ничем не отличался от остальных. Господин приказал присмотреть за его невестой: пойдут, мол, кофе попьют, потом на покупки. Дескать, ворует она его деньги, да поймать никак не выходит. Сыщиков нанимали – бесполезно. Никто ничего не нашёл.

Владимир к таким задачам относился просто. Сказали следить – значит следить. Не думать, кто прав, кто виноват. Работать.

Вот и стоял он у выхода из кофейни, наблюдая.

Он даже не представлял, что такие могут воровать: у них же всего полно. Но если господин сказал – значит, так и есть.

Они с господином пили кофе, потом вышли. Потом она зачем-то снова вернулась и тут всё пошло не по плану: невеста сорвалась и побежала – с каким-то парнем. Резко, будто её ужалили.

Владимир сработал по привычке, не раздумывая. В армии у него это вбили: сначала действуй, потом думай. Догнал, ударил, вырубил.

Тут он так и сделал. Лёгкий парень – аж удивился, как легко тот рухнул.

Теперь тащит его вниз по лестнице, на технический этаж бизнес-центра. Ступени бетонные, холодные, пыль поднимается из-под ног. Воздух здесь сыроватый, гулкий: трубы, кабели, железные щиты. Лифт сюда не идёт, место пустое, чужих нет. Самое то, чтобы привести пленника в чувство.

Нашёл цепи, наручники – свои, рабочие. Всегда носил с собой: так спокойнее. Подвесил вниз головой, чтоб не сбежал. Ничего личного – так надёжнее держать того, о ком ничего не знаешь.

Смотрит на него и думает: странный парень. Лицо не простое, черты правильные, кожа чистая, руки ухоженные. Похож на аристократа. Все они, черти, такие – смазливые. И пахнут как-то… не так, как обычные мужики. Не потом, не дешёвыми сигаретами, а чем-то лёгким и дорогим, что Владимир и назвать бы не смог.

И ещё одно странное: лёгкий. Будто внутри не мышцы, а пустота. Но ударился об пол правильно – не как городские нежинки. Тело тренированное, чувствуется.

Владимир почесал затылок, всматриваясь в лицо пленника.

Какой-то ты не такой…

Но вопросы задавать не его работа. Его работа – держать, ждать приказа и не отпускать.

***

Сижу сейчас у себя в офисе, наблюдаю, как Драгомиров читает договор, и в голове ещё не остыли воспоминания о том, как всё прошло. Он, конечно, ещё немного побрыкался, но всё-таки я его додавил, и мы решили заключить контракт. Правда, всё это время я так и висел вниз головой, пока он не сказал:

– Ну давай, вправду попробуем. Какая разница, дорого ты берёшь?

– Нет, всего три тысячи рублей в день, – ответил я.

Он даже посмеялся. Понятно, для него это копейки.

Познакомился я и с его охранником – Владимиром. Тот спустил меня, расстегнул наручники. Когда я дотронулся до металла, поймал эмоции Владимира – странные. В нём не было злобы. Обычно я чувствую две-три, иногда пять эмоций, а тут всего две. Ни страха, ни боли. Только безразличие и интерес. Почему-то кажется, что интерес был ко мне, а безразличие – это просто отражение пустоты в его башке.

Мы спустились вниз. Как я и предполагал, всё происходило в том же бизнес-центре, что напротив моего офиса. Лифт, один этаж – и вот мы уже у меня. Сейчас он сидит напротив, читает договор. Как раз, когда я додумал эти мысли, Драгомиров дочитал последний пункт и поднял взгляд.

– Ну, в принципе, я прочитал, Роман. Меня всё устраивает. Я так понимаю, договор типовой? Юристов ты не нанимал? – спросил он.

– Да, конечно, – ответил я спокойно. – Мне нечего скрывать. Подводных камней не будет. Работаю честно, на репутацию. Пока молодой, пока только начинаю.

– Хорошо. Только смотри, не хавай просто так мои деньги, – усмехнулся он. – Хотя это даже деньгами не назвать. Я тебя вообще могу купить на год с твоими-то запросами.

Его смех обоснован. Он на бензин, наверное, тратит больше, заправляя свою иномарку. И стало как-то обидно – потому что он действительно не соврал. Он и вправду мог бы купить меня в личное пользование на год.

А вот это я и не люблю в аристократах. Наверное, поэтому и не подал документы на получение баронского статуса после совершеннолетия. Не хочу становиться таким же надменным. Да и проблем с аристократическим статусом хватает: обязательно впихнут какую-нибудь землю, может, ещё и территорию, за которой нужно следить, вкладывать деньги. А мне это надо? Мне и на себя иногда не хватает.

– Если вас всё устраивает, тогда подписываем и по рукам, – сказал я.

– По рукам, – кивнул он и подписал.

Пожали руки.

Ну вот и первый мой заказ – поймать невесту на измене.

Глава 3

Максим убрал договор в папку, встал, потянулся так, будто только сейчас окончательно пришёл в себя. Тот самый момент, когда с него слезла истеричная ревность, и он начал снова думать головой. По движениям это было видно: плечи ровные, дыхание спокойное, взгляд уже не рвётся сожрать.

– Ладно, – сказал он. – Чтобы начать работать, тебе нужны данные по Элизабет?

– Да, – кивнул я. – Где бывает, где ест, график, маршруты. И её личную вещь. С предметами проще – по ним можно понять психотип.

Максим хмыкнул.

– У каждого свои фетиши.

Я промолчал.

– Так, – продолжил он. – За расписанием к тебе приедет Андрей. Этот… – он кивнул на Владимира, – слишком тупой.

Владимир опять никак не отреагировал – всё такое же пустое лицо.

Максим снова посмотрел на меня – уже спокойнее. И тут прищурился:

– Почему ты не сказал, что ты аристократ?

Я лишь коротко ответил:

– Заметили, значит.

Он чуть мотнул головой и поднял ладонь:

– Ладно, давай так. Мы сейчас неофициально, договор только что подписали, работать нам с тобой ещё долго. Поэтому давай на «ты». И без этих реверансов. Ты меня видел в таком состоянии… – он выдохнул, – где я выглядел не как аристократ, а как влюблённый идиот.

Вот это уже был нормальный тон. Не надменность, не ревность – нормальная попытка выровнять ситуацию и не раздувать конфликт.

Я кивнул.

– Тогда по-честному. Если бы я в той комнате сказал, что я тоже аристократ, ты бы взорвался ещё сильнее. Ты был не в состоянии слушать. На тебя бы это сработало наоборот: невеста помогает не простолюдину, а другому аристократу. Это бы твоё самолюбие только сильнее зацепило.

Максим задумался. Видно – понимает.

Потом он перевёл взгляд чуть ниже и спросил:

– А почему ты без перстня? Насколько понимаю, у тебя должно быть кольцо рода.

– По крови – да, – ответил я спокойно. – Но официально я ещё не вступил в баронский статус. Документы не подавал. Поэтому и не ношу. Да и смысла пока мало – сам видишь, – я развёл руки, намекая на кабинет.

Максим скользнул по мне взглядом сверху вниз.

– Да, вижу. Ты не из богатых аристократов.

– Да, – согласился с ним.

Он кивнул. Спокойно, без высокомерия – как человек, который наконец вернулся в нормальное состояние.

– Ладно, – он поднялся. – Тогда жди Андрея. Если нужны вещи Элизабет – тоже ему скажешь. Он принесёт всё, что сможем достать, без шума.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее и спросил:

– От меня что-то ещё требуется?

– Да, – ответил я. – Небольшой условный опрос. Пару вопросов, чтобы понять, куда копать.

Максим кивнул:

– Ну давай.

– Во-первых… как ты вообще понял, что она тебе изменяет? Или хотя бы – что пропадают деньги? Может, это вообще кто-то другой. Может, копать нужно шире.

Максим выдохнул, сел обратно и постучал пальцем по столу:

– Нет. Тут всё проще. Сначала я тоже думал так же, как и ты. Предполагал, что ворует кто-то из моих. Я сменил счета. Открыл новые. К которым доступ есть только у неё. Только у Элизабет. Даже я оттуда не беру.

Он сделал акцент взглядом:

– И деньги пропадают именно оттуда. Счёт чистый, доступ одноразовый – её. Значит, вывод очевиден.

Я кивнул, и он продолжил:

– Второе. Она иногда пропадает. Прямо физически пропадает из поля зрения. Следят за ней – она делает пару шагов, сворачивает за угол, и всё. Наблюдатель доходит – её нет. Может появиться через два или три часа. Так было не один раз.

Он посмотрел в сторону двери:

– И да, она явно понимает, кто за ней следит. Или чувствует.

– Это магия? – уточнил я.

Максим усмехнулся уголком губ:

– Ты же понимаешь, что даже если я знаю – я тебе это не скажу. Это тайна её рода.

– Понимаю. Но вопрос стоил того, чтобы его задать.

– Скажу только главное: её дар никак не связан ни со скоростью, ни с телепортацией, ни с исчезновением, ни с маскировкой. Никаких трюков, которые позволили бы ей растворяться в воздухе. Это точно не её путь.

Я кивнул, отмечая это в блокноте.

– Хорошо. Есть отчёты от прошлых детективов? Чтобы я не повторял их работу.

– Андрей их привезёт, – сказал Максим. – Но поверь, там пусто. «Зашла в туалет – исчезла. Появилась через три часа». И так все отчёты.

Он вздохнул:

– А деньги… Да, мы запросили фото с банкоматов.

Я поднял взгляд:

– Значит, у тебя действительно широкие связи.

Максим чуть повёл плечом, будто для него это мелочь:

– Каждое снятие – на фото именно она. Это мы проверили. Но есть ещё нюанс. Некоторые деньги переводились на счета-однодневки. Имперский банк даже с нашими связями толком ничего не дал. Нашли только людей, на которых оформлены счета. Простолюдины, бедные. Говорят одно и то же: подошёл человек в капюшоне, попросил открыть счёт, заплатил копейки. Они сняли деньги, – маленькую часть оставили себе.

Я всё это время записывал. Не потому что память плохая – а потому что мысли приходят в момент записи, так проще ловить ходы.

– Хорошо, – сказал я, захлопывая блокнот. – Тогда по вещам… Тут есть один нюанс. До предмета не должен был дотрагиваться никто после неё.

Максим поднял бровь:

– Это тебе зачем?

Я тоже поднял бровь:

– Ты же понимаешь.

Максим хмыкнул, оглядел мой потрёпанный офис и усмехнулся:

– А, секреты рода? Ну да, ну да…

– Есть ещё один вопрос, – сказал я, переворачивая страницу в блокноте. – И только не вскипай. Я понимаю, что тема больная, но задать я её обязан. Почему она тебя боится? Ты ей разве причиняешь зло? Боль?

Максим резко вдохнул, но удержался. Я поднял ладонь: