Демид открыл дверь, сел. Китайцы умели делать одно хорошо – салон, который ощущался неожиданно уютным. Пахло прямо-таки новым салоном, тёплым пластиком, дешёвой но приятной химией. Он по привычке отметил: места достаточно, сиденье мягкое, спина упирается удобно. Он, конечно, сам ездил только на дорогих люксовых машинах – и правильно делал. Будущий король теневого рынка Империи не должен привыкать к дешёвому. Но даже он невольно отметил: этот салон собран удивительно приятно.

Водитель, мужчина лет сорока, мгновенно посмотрел в зеркало и поздоровался – в имперской службе так учили.

– Добрый вечер, господин.

Парень скривился, но в голосе это не проявилось.

– Адрес в приложении.

– Едем? – уточнил тот.

– Вези, – спокойно ответил Демид и остался в своих мыслях.

Машина мягко тронулась.

Он устроился поудобнее и снова ушёл в свои мысли. Всё не отпускало чувство: с этим парнем, с Крайоновым, что-то было не так. Вёл себя слишком… правильно. Слишком как он сам. А Демид слишком хорошо знал эту манеру – удерживать лицо так, такому обучены единицы. И не в этом возрасте.

Телефон завибрировал в кармане. Звук он не включал никогда – привычка, прочно въевшаяся ещё с тех времён, когда любой лишний сигнал мог стоить жизни. Он достал мобильный, посмотрел на экран – и у него чуть дёрнулась скула.

Этот человек звонил только по одной причине: возникла очередная проблема. И если он звонит – значит, проблема серьёзная.

Демид ответил без приветствия:

– Слушаю.

На том конце начали докладывать о новых проблемах: одного из бегунков, который разносил товар, взяла полиция, ведут в канцелярию, будут раскручивать схему и искать, кто наверху. Следующее слово решило судьбу одного человека и одновременно спасло большой бизнес, который Демид годами выстраивал. Будущую империю. Империю тьмы и зла, как сказал бы какой-нибудь фантаст.

– Убрать, – сказал Демид и отключился.

Со своими шавками он разговаривать не любил. Не заслужили.

Через два квартала такси остановилось в тёмном переулке. Водитель нервно огляделся:

– Вам точно сюда, господин?

Демида снова перекосило. Он ненавидел, когда его называют аристократом. За эти годы он возненавидел всех аристократов.

Учитель. Хотя какой он, к чёрту, учитель. Просто человек, который когда-то объяснил Демиду, как всё здесь устроено на самом деле. Показал их грязную сторону – так, что отвращение въелось под кожу.

Молодой парень протянул пятьсот рублей:

– Без сдачи.

– Но поездка стоила сто двадцать пять… господин, спасибо…

– Если ещё раз повезёшь меня, не называй меня господином. Понял?

– Да…

Таксист проглотил окончание фразы.

– Бывай.

Демид вышел. У тротуара уже ждала машина – современная, с мягким креслом, которое раскладывалось почти в кровать, с тонированными задними стёклами. Он сел.

– Босс, куда едем? – единственный вопрос, который позволял себе водитель.

– Домой. Переодеться.

Больше ничего говорить не требовалось. Все знали: лишние слова Демид не любит.

«Домом» здесь был склад при заводе. То место, куда он всегда заезжал через чёрный вход, чтобы дорогие машины лишний раз не светились у ворот. Машина нырнула внутрь, пробралась во двор. Демид вышел, поднялся на свой этаж – кабинет, спальня, кухня, всё в одном.

Он сел за стол, машинально подумал: «Переодеться…» – и поймал себя на том, что тянется не к шкафу, а к ящику. Сначала запись.

Привычка вести дневник тянулась ещё из прошлой жизни. Он достал блокнот, раскрыл на чистой странице и медленно, аккуратным почерком написал:

«С момента попадания в этот мир прошло десять лет, три месяца и два дня.

Теперь я – Демид Давидович Мариарцев. Официальный барон. Аристократ.

Шаг номер десять – выполнен».

Он поставил точку, закрыл дневник, вернул его в ящик. И легкая улыбка тронуло его лицо.

Теперь можно и рубашку сменить. Но в голове. «Кто же ты Роман?»

***

– Ром, ну чего ты такой скучный? Чего, голую девушку не видел? Чего ты отвернулся? – она даже не пыталась скрывать улыбку. – Я же не полностью голая. Уже в нижнем белье. Считай, как на пляже.

– Ксюш… не провоцируй, а? Будь человеком. Видишь же – мне плохо.

– Ой, плохо ему… ладно уж, – протянула она, будто поддразнивая.

Ксюша стояла у шкафа, и каждый её жест был рассчитан. Она норовила встать так, чтобы в отражении в стекле было видно её фигуру целиком – силуэт, талию, бёдра, её новые «утончённые» наряды. Она делала это специально. Она знала, что делает. И делала это каждый вечер.

Не знаю, в какой момент она просекла мои слабые места. Не знаю, когда именно поняла, что с женщинами у меня есть… нюанс. Не проблема – нюанс. Но она поняла.

Да и какая у меня проблема? Никакой, по большому счёту. Просто в прошлой жизни постоянной женщины у меня не было.

Жизнь такая была – где семья превращается в слабое место, а слабое место превращает тебя в мишень. Половые связи? Да, были. Как у всех. То тряпкой помоешь, то шваброй… ну а если серьёзно – обычные одноразовые знакомства в барах, клубах. Один раз даже пришлось лечиться после «интересного вечера». Весёлое было время.

Но постоянства не было.

Я сам себе объяснял: «работа секретная, грифы, ответственность, не хочу подвергать близких». Кого я обманываю? Работал-то в основном в кабинете. А если и ездил в командировки – то чаще по политической линии, переговорам, шпионажу. Да, мог быть боевым оперативником. Но использовали меня иначе – там, где мой талант раскрывался лучше, где нужно было считывать людей, настроение, ложь. Не всем давалось это как мне.

В мире без магии это давало огромное преимущество. Но именно это и делало отношения невозможными. Ты начинаешь сближаться с женщиной… и видишь, как за минуту её эмоции меняются от весёлой яркой улыбки до состояния «сейчас возьму нож и перережу».

И это видно. Ты это чувствуешь.

И тебе становится страшно.

Ну и тот случай, когда мне одна дама разбила сердце в самом начале взрослой жизни… он меня тоже научил. После той истории я и в этом мире держусь от женщин на дистанции. Привычка.

Внутренний голос хмыкнул:

«Крутой оперативник, может надрать любому зад, распознать ложь, увидеть эмоцию даже в предмете, переговорить с котом… Девственник.»

А Ксюша тем временем снова выгнулась так, что если бы я был персонажем японского аниме, у меня бы из носа кровь фонтаном пошла.

Следующее, что я увидел в отражении окна – она достала какую-то тряпочку.

«Шапка? На улице не так уж холодно…»

Нет. Она не на голову. Она начала в неё… влезать.

И влезла. Полностью.

– Всё, Рома, поворачивайся. Я оделась. Готова.

Я повернулся.

И перед моим взглядом предстал…

Глава 4

…И перед моим взглядом предстала она.

Ксюша стояла вполоборота, будто специально подгадав момент – или я уже начинаю видеть в каждом её движении скрытый умысел. Платье… чёрт, да в жизни бы не подумал, что одно единственное платье может так менять восприятие человека. Благородный цвет спелой вишни, отдавал контрастом на её белой коже и чёрные волосы дополнительно придавали эффектности.

Лёгкая тонкая ткань, будто сотканная для аристократок – мягкая, струящаяся, не дешёвый блеск, а аккуратный матовый перелив. Оно обтягивало её фигуру ровно настолько, чтобы подчёркивать линии тела, но не скатываться в вульгарность. Платье держало статику – как будто кто-то очень умный специально выбирал фасон под её манеру двигаться.

Талию поджимало едва заметное приталивание, и от этого силуэт казался ещё изящнее. Бёдра – мягкая линия, без вычурности. Ткань ложилась по ним так чисто, будто боялась испортить форму.

Длина – хитрое решение. Чуть выше колен. Именно «чуть»: не вызывающе, но достаточно, чтобы взгляд сам по себе скользнул вниз.

А там…

Ксюша в этот момент натягивала один из чёрных нейлоновых чулок. Медленно, не потому что хотела соблазнить кого-то – просто аккуратно, чтобы не порвать. Но это движение… оно подчёркивало линию ноги так, что у меня в голове пролетела очень простая мысль взрослого мужика:

«Да, Кранова… ты знала, что делаешь».

Ноги – отдельный вид искусства. Они были стройными и длинными, аристократическая кровь давала о себе знать. И чулок плотно лег на кожу, подчёркивая всё это.

Нижнее бельё подобрано так, что его не видно даже при желании разглядеть. Скорее всего бесшовное. Цвет – в тон платью, тонкие линии без выступов. Настоящая аристократия: скромнее, чем можно подумать, и роскошнее, чем кажется на первый взгляд.

Она проводит ладонью по краю второго чулка, поправляет его – короткое движение, как раз рассчитанное на зрителя, то есть меня. И я стоял как раз в тот момент, когда это движение превращается в целую картину.

Волосы – слегка влажные, собранные наполовину в высокий хвост, и пара прядей упала вперёд, подчёркивая линию шеи. Шея… длинная, тонкая, по-женски правильная. Та самая линия, за которую художники готовы душу продать.

И взгляд.

Наглый. Весёлый. Немного вызывающий.

– Ну? – она чуть приподняла подбородок, будто проверяя мою реакцию. – Повернулся все таки?

И довольная, как кошка, которая только что наелась сметаны, подмигнула и добавила:

– Прикрой рот Крайонов, а то муха залетит.

И она так весело засмеялась, что я понял только одно.

Меня она собиралась сегодня свести с ума. И делала это профессионально.

Она двинулась в мою сторону с улыбкой, которая обещала мне ровно одно – сейчас будет что-то, что мне точно не понравится, но придётся терпеть. Так всегда и бывает, когда женщина заранее уверена в результате.

Но, как оказалось, всё было проще. Она всего лишь поправила узкий галстук, который сама же на мне и завязала минуту назад. Галстук, надо сказать, сидел так же уверенно, как кот на моём одеяле – намертво, и всем видом показывал, что с нами он не пойдёт, даже не стоит уговаривать.

Я посмотрел вниз на себя и только сейчас понял, во что меня одели.

– Ну что? – Ксюша оценила меня взглядом с ног до головы. – Выглядит прилично. Даже чересчур.

Прилично… если учитывать, что большая часть моего гардероба – это пара джинсов, три футболки и рубашки, которые я покупал по акции «три за пять тысяч». Всё-таки в офисе нужно было встречать клиентов в приличном виде.

Но этот комплект она собрала хитро, из тех самых шести рубашек, что висели у меня в шкафу. Белую – она отбраковала сразу: «слишком скучно». Чёрную тоже: «слишком похоронно». В итоге выбор пал на графитово-серую, плотную, с хорошей посадкой на плечах. Та, которую я купил когда-то «на всякий случай» и ни разу не надел.

К ней она подобрала черные брюки. Они сидели удивительно хорошо, будто я их выбирал не на распродаже. Всё-таки хорошо, что купил их тогда.

Образ дополняли черные кожаные туфли – те самые, которые я берег «для особых случаев» и в итоге так и не понял, для каких. Но у каждого уважающего себя мужчины должна быть минимум одна пара туфлей.

Ну и финальный штрих – галстук. Откуда он, я вообще не знаю, может, комплектом шел с чем-то. Узкий, глубокого винного цвета, контрастный, но не кричащий.

– Теперь похож на человека, – сказала она и, щурясь, поправила узел. – Даже, может быть, на аристократа. Чуть-чуть.

– Спасибо, конечно, – пробормотал я, – но можно хотя бы один вечер без издевательств?

– Нельзя, – Ксюша улыбнулась так, что стало понятно: выбора у меня всё равно нет.

И, надо признать, в отражении я выглядел… прилично. Чисто. Собранно. Почти как тот барон, которым меня считает Империя с сегодняшнего дня.

Почти.

Женёк минут десять назад, написал что будет через пять минут. Так что он уже должен был нас ждать внизу. Написал «буду через пять минут» – что в его языке значит «я уже под подъездом». Он всегда приезжает раньше. Всегда.

– Ну что, пошли? – сказал я. – Нехорошо опаздывать.

Перед самым выходом из квартиры, пока Ксюша не видела, я всё-таки снял галстук. Неудобно мне с ними. Наносился в прошлой жизни.