– Есть, есть, есть… – побежало эхо по тюремному коридору.

– Кто-нибудь слышит меня? – прислушалась изо всех сил, стараясь уловить хоть что-то. Бесполезно.

Желание выйти из камеры становилось все сильнее. Верховной демонице из клана Черных песков претила неволя. Я надавила на дверь, проверяя на прочность – она стояла намертво. Еще раз надавила, сильнее. Бесполезно. Обрушилась всей свой мощью. От такого удара и скала бы дрогнула, а дверь продолжала стоять. Тогда я выпустила свою черную силу, ее тугими плетями ударила по пространству, пытаясь разрушить тюрьму. Стены вокруг загудели, застонали под натиском Верховной. Будь это замок другого демона, мне бы удалось пробиться. Но здесь… Чем сильнее хозяин, тем сильнее его дом. О силе Варраха ходили легенды.

Я билась без устали в тщетных попытках сломать дверь. Злость, кипевшая во мне, придавала сил. Я крушила, выплескивая свою боль, кричала, визжала, срывая голос. Требовала, чтобы меня выпустили, чтобы позвали мужа, чтобы зажгли свет.

В ответ только тишина. Меня никто не слышал. Над мной были лишь километры безмолвного камня.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем я увидела тоненькую полоску блеклого света под дверью.

– Кто здесь?

Снова тишина. Но спустя несколько мгновений я услышала чьи-то шаги.

– Кто. Здесь? – повторила требовательно, громко.

Я привыкла, что королеву слушают, здесь же никто не собирался отвечать на мои вопросы.

Шаги замерли перед дверью, раздался лязг отодвигаемой задвижки, и снизу, на уровне колен, открылось небольшое окошечко. В него просунули поднос, на котором я успела разглядеть жестяную кружку и тарелку, наполненную серой баландой.

Похоже, мои тюремщики вспомнили, что даже Высшим демонам нужна еда.

Пахло отвратно, но я была так голодна, что не оставила места капризам. Схватила кружку, сделала быстрый глоток и тут же фонтаном выплюнула все обратно.

Это не вода! Отрава! Сок белого дерева Мойри, растущего на вершинах горы Туманов. Терпкий, прекрасно утоляющий жажду. Коварный, словно ядовитая змея. Не смертельный, но лишающий демона сил.

С криком негодования я швырнула кружку обратно.

В тот же момент поднос с едой исчез, и окошечко захлопнулось.

– Проваливай в Бездну! – прокричала я, дрожа от ярости.

Подумать только, они предлагают мне добровольно пить эту отраву! Чтобы лишила себя сил!

Слабый узник – удобный узник.

Не дождутся!

Время шло, и жажда становилась все невыносимее. Все мысли были только о глотке воды. В заключении я сходила с ума, зверем бросалась на стены. Собственно бессилие убивало. Хотелось кричать, требовать, чтобы отпустили, умолять.

Я и кричала, срывая голос. Царапала когтями стены, срывая ногти. Умоляла.

В ответ снова была тишина. Темнота доводила до исступления. Даже для демона выдержать кромешный мрак оказалось не по силам. Мне мерещилось, будто в камере кто-то есть – огромный слизень, тянувший ко мне свои щупальца, пауки размером с боевого коня Д”хармы.

Темнота душила.

Спустя долгое время снова раздались шаги и снова открылось окошечко. Я тут же приникла к нему, жадно всматриваясь. В дрожащем свете факела видела ноги, затянутые в серые кожаные брюки, потертые голенища тяжелых сапог. Смотрела жадно, наслаждаясь тем, что просто могу видеть.

Мне опять подсунули поднос с кружкой и миской.

В этот раз я, взяла кружку, не торопясь пить, и осторожно принюхалась. Опять сок Мойри!

– Я не собираюсь пить эту дрянь! Принеси мне воды!

И снова поднос забрали, окошко захлопнулось, и свет в полосочке под дверью начал меркнуть.

– Сукин сын, – сорвалась я, – принеси мне воды! Вернись немедленно!

Шаги затихли, и камера снова погрузилась в кромешную тьму.

Так повторялось еще не единожды. Пока я окончательно не обессилила и не начала сходить с ума от жажды.

И когда в очередной раз молчаливый надсмотрщик принес отраву, я ее взяла. Обхватила кружку дрожащими руками и сделала несколько жадных глотков. Остановилась, пытаясь сдержаться, превозмочь свою слабость. Но жажда была слишком сильна. Поэтому выпила все до дна, слизав последнюю каплю с края.

Охранник терпеливо стоял на месте, позволяя наслаждаться бледным светом. Я взяла миску и, морщась от гадкого вкуса, съела все до последней ложки. После чего вернула ее на поднос и ушла к матрацу. Легла на него, свернувшись калачиком, чувствуя непередаваемое отвращение к самой себе.

Я только что с жадностью съела еду, предназначенную для обитателей псарни!

Зато стало теплее, и жажда утихла.

Можно поспать, отдохнуть, поберечь оставшиеся силы. Да и не нужны они больше. Я, наконец, смирилась с тем, что боем отсюда не вырваться. Никогда. Надо ждать удобного момента.

Несмотря на бедственное положение, у меня еще оставались козыри, надо лишь правильно их разыграть.

Глава 3

О том, что в замке появилась другая демоница, я узнала сразу. Никто не приходил и не делился деталями – я просто почувствовала это. Даже будучи в темнице, я оставалась его лаэль, первой женой, истинной, связь с которой никогда не исчезает.

Это связью он меня и казнил, посчитав, что заточение в камере и лишение крыльев недостаточное наказание за то, что я совершила.

Я все чувствовала. Каждый раз, когда оставался с другой демоницей наедине, я задыхалась от ревности, от боли, от собственного бессилия. Варрах это знал, намеренно добивая, ломая. В своей жестокости он не знал границ.

И когда я уже сбилась со счета, считая острые уколы в сердце, за мной пришли.

Я сидела в углу камеры, когда донеслись знакомые шаги. Что-то рано для еды. Меня кормили всегда в одно и то же время, и внутренние часы давно подстроились к ритму, навязанному тюремщиками.

Охранник остановился перед камерой, послышался звон связки ключей, а потом раздался скрежет отпираемого замка.

Я зажмурилась от света, ударившего в глаза и, прикрывая глаза ладонью, медленно поднялась на ноги.

Охранник был здоровенным, как горный орк. Кожаная безрукавка едва прикрывала бронзовую грудь, могучие мышцы перекатывались под лоснящейся кожей, в руке он держал тяжелую цепь с кованым ошейником. Страж был чертовски силен. А я… я уже неизвестно сколько времени пила сок белого дерева Мойри. Мои силы спали так крепко, что не достучишься, не пробьешься. Казалось, их вообще больше нет.

Поэтому я не стала и пытаться сражаться с тюремщиком, преграждавшим путь к свободе. Покорно стояла, когда он шагнул ко мне, намереваясь посадить на цепь. Только один раз дернулась, когда, защелкивая ошейник, прихватил кожу. Больно.

Я смолчала, не желая провоцировать его, потому что знала – не просто так цепь надели – поведут наверх. За возможность хоть ненадолго выбраться из тюрьмы я была готова отдать многое. Даже притвориться покорной, сломленной, сдавшейся. Пусть наслаждаются, смотрят – плевать. Главное – увидеть солнце.

Подъем по бесконечной лестнице был мучением. Сильный выносливый демон уверенно шагал наверх и, стоило мне отстать, задержаться, резко дергал цепи, сбивая с ног. Колени уже были сбиты в кровь, ладони содраны. Я украдкой вытирала их об остатки подола. Тюремной одежды мне никто не потрудился выдать. Как была в лохмотьях, так и осталась.

Чем выше мы поднимались, тем светлее и свежей становилось в туннеле. Жадно принюхиваясь, я уловила запах прелой листвы и свежесть осеннего дождя. Заточили меня в темницу весной… Уже прошло несколько месяцев, а там, внизу, казалось, что меньше.

Мы поднялись в ритуальный зал с пентаграммой на полу. В тот самый, где когда-то меня приговорил мой собственный муж. Быстрый взгляд в сторону – и сердце зашлось бешеным галопом. На полу возле дверей остались черные контуры моих крыльев.

Заглядевшись, я споткнулась и упала на колени. Демон даже не остановился, продолжая тянуть за собой, словно плешивую дворнягу. Мне пришлось проползти на четвереньках, прежде чем удалось подняться.

Из зала мы вышли на другую лестницу, широкую, освещаемую сотнями вечных факелов. Поднимешься по ней и окажешься на главных этажах. Там, где все свободные.

Внезапно я ощутила смятение от того, что на меня будут глазеть, злорадно смеяться и тыкать пальцами. Дескать, смотрите, бывшая королева идет.

Но только выйдя в большой светлый холл, я поняла, насколько ужасно выглядела. Замарашка, в рванине, давно нечесаная, забывшая о том, что такое вода и мыло. Дурно пахнущая, с изломанными ногтями. Босая.

А вокруг все ходили красивые, в праздничных ярких одеждах и золоте. Сначала никто не обращал на меня внимания. Ну, ведут очередную пленницу на цепи, что такого? В Райгарде рабство – обычное дело.

Но потом меня узнали.

– Ваше Величество, – глумливо склоняясь в поклоне, приветствовал Дайрат, один из демонов высшего уровня, приближенный к императору, – Вы чудесно выглядите.

Вокруг сначала все затихли, а потом по залу побежали смешки. А дальше только ленивый не подошел и не сказал что-нибудь гадкое. Демоны Райгарда безжалостны, особенно к тем, кого низверг их правитель.

Кто-то попытался задрать мне подол – посмотреть, как поживает моя королевская задница, но тут вмешался огромный тюремщик, возвышающийся над всеми на полторы головы.

– Разошлись, – прорычал низким голосом, похожим на рокот камнепада.

Все расступились, и он потащил меня дальше – к тронному залу.

Я молчала. Слушала, запоминала. Когда-нибудь я вернусь и отомщу.

Когда-нибудь…

Сейчас оставалось только смиренно идти вперед.

Сердце предательски металось в груди от того, что предстояло увидеться с Варрахом, стонало, рвалось к нему. А потом захлебнулось отчаянием, когда увидела арку из кроваво-красных цветов тильгары.

Свадьба!

Меня привели на свадьбу!

Столкнувшись с холодным взглядом мужа, я остановилась на пороге как вкопанная. Он смотрел только на меня, хищно, не моргая, наблюдая за каждым движением.

А рядом с ним стояла демоница из клана Серых Топей.

Жасмин. Красивая, как самый сладостный порок, с белоснежными волосами, струящимся по плечам. В ритуальной одежде – узкой набедренной повязке и тяжелых серебряных цепях-бусах на шее. С обнаженной грудью, украшенной обрядовыми символами. На Варрахе тоже была повязка из шкуры пятнистого зверя и серебряная цепь.

Всего лишь серебро. Золото досталось мне – Лилайе из клана Красных Песков, первой и главной жене. У нас тоже когда-то была церемония. Мы так же стояли под цветами тильгары, и ее аромат будил в крови неистовую страсть.

Вторая жена никогда не сможет занять место первой, у нее не будет связи с мужем. Она лишь замена, игрушка для плотских утех. Но от этого не легче.

Я тяжело сглотнула и отвела взгляд в сторону.

Что ж, он добился своего. Мне очень больно! И больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не слышать голоса магистра, начавшего церемонию.

В голове раздался хладнокровный приказ:

– Смотри.

Противиться не было сил, поэтому я подняла глаза, устремившись взглядом туда, где в жадном поцелуе сплелся император со своей новой женой.

Отвернуться бы, да не получалось. Он не отпускал. И я смотрела, чувствуя, как внутри распускает лепестки огненный цветок ярости.

Что ж… Он сам выбрал свой путь.

Я постою, посмотрю, выдержу. Но в камеру больше не вернусь. Никогда!

Новоиспеченного мужа и жену начали поздравлять. Сначала высокопоставленные главы кланов, потом демоны попроще, и, наконец, настала моя очередь. Стражник дернул цепь, выводя из оцепенения и потащил вперед. Ноги одеревенели, не хотели слушаться, но я шла. Под прицелом десятков презрительных взглядов, сопровождаемая насмешками и плевками. Шла, покорно опустив голову.

Пусть все думают, что я сдалась.