Тем временем Тамара принесла лобио – ароматное, с кинзой и кисловато-бордовыми зернышками граната, рассыпанными по поверхности. Я машинально взял ложку и зачерпнул фасоль. Вкус оказался именно таким, как помнил – острым, насыщенным, с легкой кислинкой. Но никакой радости не принес, я словно жевал резину, и не потому, что блюдо плохо приготовили, а потому, что мысли крутились по кругу, не давая сосредоточиться на чем-то еще, кроме потерь.

Квартира и все мои накопления теперь у Ирины. Научное наследие присвоено подлецами. Последние надежды на то, что бывшая жена как-то поможет моим детям, развеяны за пять минут разговора. За несколько часов я потерял практически все, что связывало меня с прошлой жизнью. Даже фотографии остались там.

Хотя… стоп. Не совсем все. Данные ведь я скачал. С домашнего компьютера. Там была часть работы – не вся, конечно, но приличный кусок. Сырые данные, предварительные расчеты, черновики статей.

Достаточно ли этого, чтобы… что? Опередить Лысоткина? Опубликовать что-то раньше него?

Я отложил ложку, понимая абсурдность этой мысли. У Лысоткина – финальные расчеты, статус, связи в научном мире. Да и в хороший журнал с высоким импакт-фактором статью без очереди от какого-то ноунейма не примут. У меня лишь жесткий диск с набросками и репутация пьяницы, угробившего кучу пациентов.

Даже если я напишу статью, кто ее опубликует? Кто поверит казанскому Епиходову, что он вдруг совершил прорыв в нейрохирургии?

Принесли чихиртму – густой куриный бульон с яйцом и специями, от которого поднимался легкий пар. Я вдохнул аромат, почувствовал, как тепло разливается в груди, согревая изнутри. Хоть что-то приятное в этом дне.

Суп я ел медленно, будто пробуя заново забытое удовольствие. Он был горячий, густой, ароматный, и каждая ложка ложилась внутрь спокойным, плотным теплом. Потом принесли хинкали – три упругих, тяжеловатых мешочка, от которых шел тонкий аромат. Я аккуратно надкусил первый, придерживая за хвостик, и горячий мясной бульон мягко разлился по языку. Тесто, начинка… да все было настолько вкусным и гармоничным, что я без суеты доел второй и третий, не торопясь и не оправдываясь перед самим собой.

А ведь совсем недавно с диагнозом этого тела я бы даже не посмотрел в сторону подобной еды. Тогда все вокруг уверяли, что животный жир – прямая дорога к повышенному холестерину, а дальше к проблемам с сердцем. Но современные исследования реабилитировали и красное мясо, и сало! Оказалось, что холестерин из еды почти не влияет на его уровень в крови – организм регулирует его сам. Животные жиры действительно могут слегка повышать показатели, но далеко не так драматично, как считалось раньше.

Гораздо опаснее бесконтрольное переедание, отсутствие клетчатки, сладкое и лишние калории день за днем. И вообще, дело не в жирном бульоне и не в хинкали. Дело в мере. Когда питание сбалансировано, когда человек не живет на булках и жареном, тарелка хорошего бульона и три хинкали – это просто еда. Нормальная, вкусная, человеческая. И, как сказал бы я своим пациентам в прошлой жизни, никакого преступления против сосудов.

Насытился я быстро, и запеченные овощи доел уже через силу. Телятину оставил наполовину, поняв, что больше не влезет, а переедать смысла нет. Какой смысл тогда потеть на пробежках?

Посидел еще минут пять, глядя в окно. Нужно было переварить не только еду, но и все произошедшее. Разложить по полочкам, построить хоть какой-то план действий.

Но полочки в голове оставались пустыми. Был только туман, усталость и ощущение тупика.

Промелькнули мысли о том, что и уехал я некрасиво. Родителям Сереги не позвонил, не предупредил, Танюхе ничего не сказал, и… И тут меня жахнуло – я же совсем забыл про приглашение Дианы! Черт-черт-черт! Я обещал ей сходить в галерею на выставку!

Взяв телефон в руки, увидел несколько пропущенных вчера вызовов от нее, но перезвонить не успел, потому что в «телеге» тренькнуло сообщение:

«Ты че, правда хотел меня убить?»

Глава 3

От удивления у меня вытянулось лицо – номер был неизвестный, ни имени, ни фото.

Я сперва хотел спросить, кто это, но потом подумал, вдруг номером ошиблись? Ну, или решили прикольнуться. Сейчас пранкеры все эти так развлекаются. Или мошенники.

Поэтому отвечать не стал, но буквально через минуту тренькнуло следующее сообщение:

«Ты чего меня игноришь?»

«Ты кто?» – спросил я.

Пришлось ответить, чтобы хоть понять, с кем имею дело. Да и интуиция подсказала, что это правильное решение. Обычно мне такое не свойственно, я еще с той жизни привык к бесконечному валу сообщений с просьбами, требованиями и просто жульническими предложениями, отвечать на которые не хватило бы жизни.

«Я та, которую ты хотел убить!» – пришел гневный наезд.

«За прошедшее время, насколько помню, я убил только двух тараканов, – осторожно написал я, попытавшись перевести все в шутку, – и то случайно».

«Это если не считать трех пациентов в больнице и меня!» – И куча гневных смайликов в виде головы черта с рогами и дымом из ушей.

Я чуть не подавился минералкой, которую как раз пил. Ну точно, писала мне Лейла Хусаинова, кто же еще. А она не унималась и продолжала гневаться:

«Ты что там, совсем охренел? Ты почему меня опять игноришь?! Я с тобой только начала разговор!»

«А кто ты?» – набил сообщение я, решив все же прояснить ее личность.

«Та, которую ты хотел убить, алкаш!» – почти дословно повторив, представилась она, впрочем, снова не называя имени.

Я начал набирать ответ. Хотел написать «Я тебя щас забаню, если будешь хамить», а получилось:

«Я тебя щас побанюсь!» – И чертыхнулся, поняв, что отправил что-то нелепое.

«Что?» – не поняла собеседница.

«Т9», – печально написал я.

«Бывает», – ответила она.

Вроде чуток перезлилась. Это я удачно опечатался.

Однако что дальше сказать, не представлял, поэтому написал ей, переняв ее же неформальный стиль интернет-переписки, стандартные вопросы доктора пациенту:

«Как ты? Вижу, раз писать можешь и тебе дали телефон, уже лучше?»

«Они не давали. Я у Фарида взяла».

«Это еще один твой жених? Встречал другого на днях, хотел меня убить за то, что я тебя спас».

«Жаль, не убил!»

«Это да, жаль. Ни один добрый поступок не должен остаться безнаказанным. Это девиз вашей семьи, да? Так что за Фарид? Тоже твой родственник, который хочет меня убить? Брат? Дядя? Дедушка?»

«Остроумный какой! Нет! Это охранник, но он тоже тебя хочет убить». – И смеющийся со слезами смайлик. Хороший признак.

«Пусть встает в очередь. Отец знает, что охранник нарушает твой режим?»

«Ой, хоть ты не начинай!» – Следом пришла куча смайликов в стиле «звезда в шоке».

Что на это ответить, я понятия не имел, поэтому промолчал, но Лейла не сдавалась:

«Ты почему молчишь?!»

«Сек…» – ответил я, потому что подошла официантка.

Тамара протянула мне счет, аккуратно сложенный пополам на маленьком подносе.

Я развернул бумажку, пробежавшись глазами по цифрам: вышло три тысячи триста пятьдесят рублей. Учитывая мое нынешнее финансовое положение, бездумное транжирство, кольнула совесть, но я ее успокоил тем, что перестал быть нищебродом, превратившись в без пяти минут миллионера! Лишь бы деньги поскорее поступили на новый виртуальный счет.

Достав из кармана потрепанный бумажник, я отсчитал и положил на поднос четыре тысячи – слегка помятые купюры, которые еще неделю назад показались бы мне целым состоянием.

– Спасибо, Тамара, – сказал я, поймав ее взгляд. – Сдачи не надо.

Она удивленно моргнула, явно не ожидая чаевых от такого клиента, и осторожно, словно боясь, что я передумаю, забрала поднос и поблагодарила. Улыбка ее стала теплее.

– Заходите еще, – сказала она, оставляя меня одного.

«Извини, – набрал я, возвращаясь к телефону и прерванному разговору с Лейлой. – Теперь могу говорить. Так что с тобой? Как себя чувствуешь? Голова не болит? Кружится? Ты давно уже из комы вышла? Сколько прошло времени? И почему решила, что я хотел тебя убить? Жених сказал?»

«А я уже думала, что ты утопил телефон, а сам пошел и повесился», – получил я язвительный ответ.

«Нет. Сижу, плачу вот», – ответил я.

«Почему плачешь?»

«А потому что ты меня несправедливо упрекаешь! И вообще злобно подозреваешь хрен пойми в чем!»

«Но ведь ты был пьяным на той операции…» – появилось ответное сообщение.

«Именно так! Ты под наркозом аж задыхалась от моего перегара, да?»

«Не язви!»

«Ты первая начала язвить!»

«А ты мужчина!»

«Согласен! Только поэтому я тебя и не упрекаю в том, что ты меня хотела убить!»

«Но это ты хотел!»

Я промолчал. Через секунду тренькнуло опять:

«А почему ты не упрекаешь меня? И за что меня упрекать?»

«За то, что я провел сложнейшую операцию, спас тебе жизнь, а меня за это выгнали с работы. Угрожает твой жених. Твой отец. Твой этот… долбанутый Рубинштейн…»

«Зря ты так… Соломон Абрамович – няшка!»

«Няшка? Ну-ну».

«Он няшный пупсик. А вот ты – нет!»

«Ну и общайся со своим Рубинштейном, раз так. Надо было, чтоб лучше он тебе операцию делал!»

«Он не доктор».

«Зато не алкаш».

«Юморист придурошный…»

На это сообщение я отвечать не стал, задумавшись о своем.

Надо было из Казани валить. Иначе мне эта семейка житья не даст. Деньги у меня теперь есть. На первое время. Так что можно начать в любом месте. Сейчас я немного пришел в себя после переноса, мысли уже так не путались, настало время проанализировать все происходящее – и получалась какая-то ерунда. Ситуация с провинностью Сергея мне все больше и больше казалась пресловутой «совой на глобусе». Словно кто-то решил устроить постановку и обвинить во всем Сергея. Но декорации оказались слишком уж хлипкими и сейчас разваливались прямо на глазах.

Опять тренькнуло сообщение:

«Не обижайся!»

«Но ты же хотела обидеть меня. Вот я дисциплинированно сижу и плачу».

«Но почему?»

«Иначе ты вообще никогда не угомонишься. И будешь бомбить меня сообщениями, пока я не умру».

«Я не такая!»

«Отдай телефон обратно этому своему Фирузу».

«Он не мой! И это не Фируз, а Фарид!»

«Да хоть Гарри Поттер».

«Так его еще никто не называл!» – И куча смеющихся смайликов.

«Слушай, как ты думаешь, почему сперва твой няшка Рубинштейн дал разрешение делать операцию, а потом, когда все прошло успешно, устроил мне целую войну?»

«Давай я голосом, буквы плывут уже».

«Тебе вообще в телефон нельзя! Ты из комы давно вышла?! Куда дежурные смотрят?!»

На экране высветилось, что она записывает голосовое сообщение.

Ну что ж, мне уже интересно стало, что она скажет. Хотя куда они все смотрят, почему она в телефоне сидит? Ей покой нужен! И где она взяла мой номер?

Когда телефон уведомил, что пришло голосовое, я включил его и услышал тихий и слабый девичий голос: