Эмоциональная боль была похожа на бесконечный цикл обратной связи в аудиосистеме – противный, нарастающий гул, от которого хочется вырвать себе уши. А эта работа была идеальным шумоподавителем. Она требовала полной концентрации, не оставляя в голове места для рефлексии и самокопания. Я не думала, я действовала. И в этом действии находила спасение.

Часы летели незаметно. Спустя, кажется, целую вечность, последний провод был подключён. Я отошла на шаг назад, оглядывая своё творение. Из корпуса «Стрижа» торчал клубок чужеродных кабелей, ведущих к тёмному сердцу «Призрак». Выглядело это как результат крайне неаккуратной хирургической операции, проведённой в подворотне. Но я знала – под этой хаотичной внешностью скрывается безупречная логика. Этот Франкенштейн всё равно полетит.

– Ну, детка, не подведи, – прошептала я, кладя ладонь на холодный борт своего корабля. – Покажи им, из какого металла мы с тобой сделаны.

Я вернулась к главному терминалу, сделала глубокий вдох и нажала на кнопку запуска.

Сначала не произошло ничего. Затем по лаборатории пронёсся низкий, вибрирующий гул, заставивший задребезжать инструменты на верстаке. Индикаторы на панели стелс-модуля загорелись один за другим ровным зелёным светом. На главном экране моего терминала побежали строки кода, подтверждая успешную синхронизацию систем. Я затаила дыхание. Самый главный тест. Я ввела команду активации поля искажения.

Гул усилился, превратившись в почти неслышный инфразвук, от которого, казалось, вибрировали кости. Контуры «Стрижа» на мгновение подёрнулись рябью, словно смотришь на него сквозь столб горячего воздуха. А потом… он просто исчез. Не растворился, не стал прозрачным, а именно исчез. На его месте была лишь пустота, искажающая свет от ламп на потолке. Сканеры в лаборатории показывали абсолютно пустое пространство.

Я рассмеялась. Громко, свободно, сбрасывая с себя напряжение последних часов. Получилось! У меня получилось! Это чувство чистого, незамутнённого триумфа было пьянящим. Это была моя победа. Личная. Та, которую у меня никто не мог отнять.

Насладившись моментом, я отключила систему. Корабль с такой же рябью проявился из ниоткуда. Теперь вторая часть плана. Я села за стол, налила себе стакан воды и активировала канал дальней связи, запрашивая прямой вызов на флагман «Неукротимый». Через несколько секунд на экране появилось суровое, знакомое лицо капитана Валериуса.

– Редфорд, – его голос был как всегда официальным и немного усталым. – Что-то срочное? У нас тут разбор полётов после битвы, и дел по горло. Надеюсь, ты не решила снова что-нибудь взорвать для развлечения?

– Доброй ночи, капитан, – мой тон был безупречно деловым. – Никаких взрывов, обещаю. Не отниму много времени. Я проанализировала данные по резонансному оружию и пришла к выводу, что для дальнейшей модернизации мне необходимы мои личные архивы и наработки. Они остались в моём терминале на борту «Неукротимого».

Я сделала небольшую паузу, добавляя в голос нотку дочерней заботы, от которой самой стало немного противно.

– Кроме того, мой отец, Элиас Вейн, попросил меня скопировать для него некоторые из его старых исследовательских файлов, которые, как оказалось, тоже хранятся в вашей базе данных. Он считает, они могут помочь в поисках оставшихся артефактов.

Валериус задумчиво потёр подбородок. Моя ложь была идеальной – профессиональная необходимость, приправленная помощью отца и общей миссией. Комар носа не подточит.

– Логично, – наконец произнёс он. – Хорошо, Редфорд. Разрешение даю. Вылетайте, как будете готовы. Космопорт «Неукротимого» примет вас по приоритетному коду. Только… – он нахмурился, в его взгляде промелькнуло что-то почти отеческое. – Не натвори там дел. И возвращайся сразу же. Ты нам здесь нужна, на Эргенте. Целой и, желательно, в хорошем настроении.

– Так точно, капитан, – отчеканила я, с трудом сдерживая торжествующую улыбку. – Буду быстрой, как призра… как мысль. Связь окончена.

Экран погас. Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как по венам разливается ледяное спокойствие. Ловушка захлопнулась. Точнее, дверь из неё только что гостеприимно распахнулась. Валериус дал добро. Кайден, со всей своей паранойей и статусом лорда, не посмеет пойти против прямого приказа капитана флота, на тот случай, если меня не выпустят с планеты.

Путь был свободен. Осталось только сделать последний шаг. И исчезнуть.

Глава 3

Взлёт «Стрижа» был мягким, почти бесшумным. Я чувствовала, как под палубой оживает и набирает мощь плазменный двигатель – знакомая, родная вибрация, которая успокаивала лучше любого седативного. Корабль оторвался от посадочной платформы и плавно пошёл вверх, пронзая искусственные перламутровые облака, окутывавшие верхние уровни столицы. Внизу, в иллюминаторе, идеальный, выверенный до миллиметра город-механизм превращался в призрачный чертёж на чёрном бархате и гигантскую микросхему из огоньков и теней.

Прощай, Эргента. Конечно не на всегда, но нервы потрепать стояло, в воспитательных целях.

Я вывела корабль на заданный курс, направляясь к точке выхода из атмосферы. На тактическом экране мой «Стриж» отображался послушной зелёной точкой, следующей по утверждённому диспетчером коридору. Всё шло по их плану. Но только до этого самого момента.

– Ну что, детка, пора исчезать, – прошептала я, и мои пальцы легли на холодную панель управления, которую я с таким трудом, матом и тонной нервных клеток интегрировала в систему.

Я сделала глубокий вдох, ощущая знакомый азартный холодок в животе, и нажала на активатор.

Низкий, вибрирующий гул, который я уже слышала в лаборатории, снова наполнил кабину. На мгновение свет на приборной панели дрогнул, компенсируя скачок напряжения, который сожрал бы энергию, как голодный курсант, после сессии. А затем на тактической карте зелёная точка, обозначавшая мой корабль, мигнула… и погасла. Просто исчезла. Идеально.

В наушнике тут же раздался встревоженный голос диспетчера:

– «Стриж», говорит Эргента-Контроль. У вас пропал сигнал транспондера. Подтвердите статус. «Стриж», приём.

«Поиграем в прятки, – подумала я, не отводя взгляда от приборной панели».

Я усмехнулась и с наслаждением отключила основной канал связи. Через пару секунд в эфире поднялась лёгкая, но вполне ощутимая паника. Голос стал на октаву выше.

– «Стриж», это Эргента-Контроль, ответьте немедленно! Борт один-семь-три, у вас визуальный контакт со «Стрижом»?

– Контроль, борт один-семь-три, наблюдаю только пустоту. Цели нет. Повторяю, цели нет!

Ещё бы. Корабль, только что покинувший планету, бесследно испарился с радаров в самом охраняемом секторе галактики. Сейчас там начнётся такая суматоха, что у бедного диспетчера случится преждевременная линька, даже если он не кси’лай. Поднимут патрули, будут сканировать пространство, но всё тщетно. Я стала призраком.

Впервые за последние дни я почувствовала, как с плеч спадает тяжёлый, давящий груз. Обида и гнев никуда не делись, но теперь они превратились из вязкого болота в чистое, холодное топливо для действий. Я летела сквозь бархатную черноту космоса, усыпанную алмазной пылью далёких звёзд, и чувствовала себя на своём месте. И сейчас я решала самую главную свою проблему – возвращала контроль над собственной жизнью.

Полёт до «Неукротимого» должен был занять около часа. Я откинулась в кресле, наслаждаясь тихим гулом идеально работающих систем. Моя импровизированная интеграция стелс-модуля оказалась безупречной. Все показатели были в зелёной зоне. Я чувствовала пьянящую гордость за свою работу, за свой острый ум, который снова вытащил меня из клетки. Кайден мог быть лордом, мог командовать флотами, но в этом маленьком мирке моего корабля правила устанавливала я.

Перемены в его жизни и характере мне совсем не нравились. Это скупое и гордое мужское молчание прокатило бы для расфуфыренных девиц, привыкших томно страдать от взглядов своих кавалеров. Мои же «кавалеры» лесом шли, от такого «преображения», заставляющих меня метаться в попытках залезть в чужую голову. Или выкладывай всё как на духу, или иди «дозревай» в тихом, уютном месте.

Я уже почти добралась до точки рандеву, когда это случилось.

Никакого предупреждения. Ни сигнала тревоги, ни вспышки, ни хлопка. Просто… всё выключилось. Мгновенно. В одну долю секунды.

Мягкий свет от консолей погас. Успокаивающий гул двигателя оборвался. Даже едва слышное шипение системы жизнеобеспечения замерло. Корабль погрузился в абсолютную, неестественную тишину и непроглядную темноту. Словно кто-то невидимый просто вырвал душу из моего корабля, оставив лишь пустую металлическую оболочку, беспомощно дрейфующую в пустоте.

Первой реакцией был не страх, а профессиональное раздражение.

– Да чтоб тебя! – прорычала я в темноту, наощупь пытаясь найти панель аварийного питания. – Каскадный сбой? Чёрта с два, я сама всю проводку перебирала! Что за шутки…

Мои пальцы скользнули по холодному, мёртвому пластику. Ничего. Никакой реакции. Я ударила по панели кулаком, но ответом мне была лишь глухая тишина и ноющая боль в костяшках. Инженерная часть моего мозга лихорадочно перебирала варианты: короткое замыкание? Отказ главного реактора? Но даже при полном отказе должна была сработать резервная система. А здесь не работало ничего. Абсолютно. Словно законы физики взяли отпуск за свой счёт.

Именно тогда, в этой звенящей, давящей на уши тишине, до меня начало доходить. Это была не поломка, а внешнее воздействие. Какое-то поле, которое просто погасило всю электронику на борту. Мой триумф рассыпался в прах, сменившись ледяным, липким ужасом.

И тут я их увидела.

Они не вышли из гиперпрыжка с ослепительной вспышкой. Они просто проявились в пустоте, словно темнота впереди сгустилась и обрела форму. Три корабля. Угольно-чёрные, без единого опознавательного знака, без единого огонька. Их корпуса имели странную, хищную геометрию, состоящую из острых углов и гладких поверхностей, которые, казалось, не отражали, а поглощали звёздный свет. Они были не кораблями, а осколками абсолютной ночи, пустотой, принявшей облик оружия.

Моё сердце рухнуло куда-то в пятки. Я сидела, парализованная, в своём тёмном, мёртвом корабле, наблюдая, как один из чёрных хищников медленно приближается. Из его носовой части ударил невидимый луч. «Стриж» содрогнулся, и по корпусу пронёсся протяжный, мучительный стон скручиваемого металла. Гравитационный захват. Меня тащили, как беспомощную рыбку в сети.

В этот момент в моей голове всё сложилось в единую, чудовищную картину. Лёгкость, с которой мне удалось обмануть главного техника. Беспрепятственный взлёт. И эта идеально спланированная засада точно на полпути к цели, в секторе, где не было ни одного патрульного корабля.

Мой гениальный план побега превратился в фарс. Это была не охота. Меня не выследили. Меня ждали.

* * *

Меня встретил эскорт, словно почётный караул из двух ходячих шкафов в угольно-чёрной броне, такой же матовой и поглощающей свет, как и корабли, что взяли мой «Стриж» в клещи. Они двигались по бокам с отстранённой, механической грацией, будто два идеально синхронизированных дроида-убийцы. Ни слова, ни прикосновения, но их молчаливое присутствие давило сильнее любых кандалов. Мы плыли по коридорам, вырезанным, казалось, из цельного куска застывшей ночи. Ни стыков, ни указателей, ни единой лампочки – свет просто сочился из ниоткуда. Архитектура в стиле «морг встречает минимализм». Хозяин корабля был настоящий эстет или психопат, чёрт бы его побрал.

Наконец, мы замерли перед гладкой стеной, которая беззвучно ушла в стороны. Мои провожатые остались снаружи, застыв идеальными статуями. Лёгкий, почти неощутимый толчок силового поля в спину вежливо пригласил меня войти.

«Спасибо что не прикладом по голове. В вас, ребята, только что умерла, так и народившись, одно из лучших традиций конвоиров, – мысленно поблагодарила я, хоть и дрожа от страха».