Семь ключей от будущего. Песнь Творца (страница 8)
Но он лишь кивнул.
– Вы сделали правильный выбор, инженер. Порядок всегда вознаграждает тех, кто ему служит. Отправьте исполняемый файл в главный архив. Мы немедленно начнём интеграцию этого алгоритма на корабли флота.
Он развернулся и ушёл. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как бешено колотится сердце. Получилось. Он купился. Проглотил наживку вместе с крючком и леской. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что у моих друзей хватит ума выстрелить первыми. И тогда моя тихая, смертоносная «музыка» сыграет свой последний, оглушительный аккорд.
Глава 7
По всем законам жанра я должна была чувствовать триумф, злорадное предвкушение грядущего фейерверка, который отправит корабли Лорика прямиком к праотцам. Но вместо этого я ощущала лишь вакуум. Глухой, вязкий, как космическая пыль, забившаяся в фильтры жизнеобеспечения. Мой гениальный план сработал, вот только инструкцию к нему, видимо, писали те же ребята, что проектировали аварийные выходы на «Титанике». Результат есть, а пользы – ноль. Я по-прежнему была здесь, в этой стерильной, прыгающей по галактике клетке, и моя единственная надежда на спасение заключалась в том, что кто-то там, снаружи, догадается выстрелить в корабль, на котором будет установлен мой код. Шансы примерно такие же, как у снежинки выжить в плазменном двигателе.
Дни слиплись в один бесконечный, серый цикл, отмеченный лишь тошнотворными рывками гиперпрыжков. Каждый такой скачок ощущался так, будто мою черепную коробку использовали в качестве шейкера для коктейля «Космический мусор». Я снова получила доступ к работе, но теперь она не приносила спасения. Это была просто рутина, способ убить время между приступами космической болезни и порцией безвкусной пищевой пасты, по консистенции и аромату напоминавшей смазку для сервоприводов. Адреналин от моей маленькой диверсии давно выгорел, оставив после себя лишь горький привкус пепла. Я стала похожа на остальных учёных-пленников: приходила в лабораторию, садилась за терминал, механически перебирала данные, а потом так же механически уходила в свою крошечную каюту, где смотрела в стену, пока не проваливалась в беспокойный, рваный сон.
Стресс и постоянная дезориентация делали свою грязную работу. Мой мозг, обычно работающий на тактовой частоте разогнанного крейсерского процессора, перешёл в аварийный режим. Оперативка забита, кэш не чистится, а кулеры, похоже, ушли в бессрочный отпуск. Иногда я могла по несколько минут смотреть на простую формулу, не в силах понять её смысл. Мой внутренний компьютер перегревался и зависал, выдавая одну и ту же системную ошибку: «Надежды нет. Требуется перезагрузка. Перезагрузка невозможна».
Я знала, что Кайден ищет меня. Знала, что он перевернёт всю галактику, поднимет на уши весь имперский флот. Но как можно найти призрак? Искать мобильную базу Лорика – это как пытаться попасть из снайперской винтовки в комара, который сидит на лопасти работающего вертолёта, в другой галактике. Он искал иголку в стоге сена, который каждые восемь часов телепортировался в случайное место. Он мог искать меня вечно. И эта мысль, которая поначалу давала слабую надежду, теперь приносила только боль. Он тратил ресурсы, рисковал людьми, искал меня…, а я была потеряна навсегда.
Однажды, после особенно мерзкого прыжка, который едва не отправил мой скудный ужин в обратный полёт, я просто сидела в своей каюте, обхватив руками колени. Головная боль была такой сильной, что казалось, будто кто-то медленно закручивает тиски у меня на висках. Я больше не злилась. Не пыталась строить новые планы побега. Не искала уязвимости в системе. Я просто… устала. Устала до глубины души. Та самая коррозия души, о которой любят писать в дешёвых романах, оказалась вполне реальным техническим процессом. И мои внутренние системы отказывали одна за другой.
В этой звенящей тишине, нарушаемой лишь гулом вентиляции, я закрыла глаза. И увидела его. Не надменного лорда Виканта, не безжалостного пирата Рейвена, а просто Кайдена. Его лицо, уставшее, измученное, но такое родное. Его глаза, в которых на долю секунды промелькнуло нечто большее, чем просто тёплые чувства ко мне.
И тогда плотина, которую я так долго и упрямо строила, рухнула. Я не зарыдала. Слёз уже не было. Просто по щеке медленно скатилась одна-единственная горячая капля.
– Прости меня, Кай, – прошептала я в пустоту своей каюты. Голос был чужим, надтреснутым. Я говорила не ему. Я говорила призраку, живущему в моей памяти.
– Прости за мою гордыню. За то, что я повела себя, как обиженный ребёнок, и сама влезла в эту ловушку. Ну что, доволен, лорд Викант? Инженер Редфорд провела диагностику и пришла к выводу: основная неисправность находится между креслом и панелью управления. То есть во мне. Ты был прав. Я была слишком эмоциональной. Слишком… уязвимой. Ты пытался меня защитить, по-своему, неуклюже и по-идиотски, а я… я решила, что моя обида важнее всего на свете. И вот к чему это привело.
Я усмехнулась, но смех получился жалким, похожим на скрип несмазанной петли.
– Ты, наверное, сейчас рвёшь и мечешь. Снова пытаешься спасти рыжую дуру, которая вечно лезет, куда не просят. Не надо, Кай. Слышишь? Хватит. Просто… живи дальше. Верни свой Дом. Построй что-то новое, что-то хорошее, но уже без меня. Я стала ошибкой в твоём уравнении. Просто вычеркни меня и решай задачу дальше.
Я замолчала, прислушиваясь к биению собственного сердца. Оно стучало глухо, устало, будто старый, изношенный механизм, дорабатывающий последний ресурс. Вся злость и обида, которые я так долго лелеяла, выгорели без следа. Осталась только тихая, всепоглощающая нежность. Та самая, которую я так яростно отрицала. Та самая уязвимость, которой я так боялась.
– Знаешь, а ведь я так и не сказала тебе… – прошептала я, глядя на серую металлическую стену перед собой. – Там, на том озере со светящимися лилиями… Ты был прав, во всем прав. И как же поздно я это поняла.
Я сделала глубокий вдох, собирая в кулак последние остатки сил. Нужно было это сказать, хотя бы для себя. Чтобы этот голос из пустоты донёс до него то, что я уже никогда не смогу сказать ему в лицо.
– Я люблю тебя, Кайден Викант. Мой Снежный принц. Я люблю тебя.
Сказав это, я почувствовала, как с плеч упал последний груз. Всё было сказано. Теперь можно было просто ждать. Ждать, пока эта прыгающая тюрьма не станет моим вечным домом. Или моей могилой. Уже не важно. В этой пустоте, где я потеряла всё, я наконец-то нашла одну-единственную, неоспоримую истину. И этой истины было достаточно, чтобы встретить конец с достоинством. Я закрыла глаза, впервые за долгое время не пытаясь бороться. Я просто отпустила.
* * *
Апатия, медленная и незаметная ржавчина, которая день за днём пожирала мою волю к сопротивлению. Я больше не боролась, не строила планов, не искала уязвимости в системах. Я превратилась в идеального заключённого, в безупречный механизм, выполняющий свою функцию. Прийти в лабораторию, сесть за терминал, восемь часов гонять по кругу симуляции для Лорика, вернуться в каюту, съесть порцию серой пасты, которую я прозвала «Строитель-1», и провалиться в беспокойный сон. И так по кругу. Мой внутренний хронометр давно сбился, и единственным ориентиром во времени служили эти тошнотворные, выворачивающие нутро рывки в гиперпространство. Они были отвратительны, но они хотя бы вносили в это серое болото хоть какое-то разнообразие.
Очередной прыжок застал меня прямо посреди анализа какой-то очередной бредовой идеи Лорика по модуляции щитов. Мир дёрнулся, мои внутренности исполнили сальто-мортале, а в голове будто взорвалась светошумовая граната. Я мёртвой хваткой вцепилась в края консоли, пережидая этот космический припадок эпилепсии. Обычно после такого рывка наступала минутная дезориентация, пока системы перезагружались, а вестибулярный аппарат пытался понять, в какой части галактики он теперь находится. Но в этот раз что-то было не так. Пауза между выходом из гиперпространства и подготовкой к следующему прыжку затянулась. На несколько лишних, неестественно долгих секунд. Ну, здорово. Теперь ещё и само пространство-время начало лагать.
На огромном центральном экране лаборатории, который обычно показывал скучные графики, на мгновение вспыхнула навигационная карта. Стандартная процедура – система сверяла своё положение по ближайшим пульсарам, прежде чем снова нырнуть в подпространство. Я подняла на неё мутный, безразличный взгляд. Просто ещё одна россыпь белых точек на чёрном фоне. Бессмысленная, как и всё вокруг.
И тут я её увидела.
Сначала мозг, отравленный апатией, отказался верить. Но потом инженерная часть, та, что ещё не до конца проржавела, взвыла сиреной. Там, в левом верхнем углу карты, клубилось огромное, призрачное облако газа и пыли, подсвеченное изнутри молодыми, яростно-голубыми звёздами. Оно имело характерную форму, похожую на раскинутые крылья гигантской хищной птицы. Туманность Вдовы. Я знала её. Я видела её сотни раз на картах, когда мы с Кайденом планировали его вылазку. Она находилась на границе системы Криос. Ледяной луны, где он нашёл своё наследие, флагман, и своё Сердце Рода.
В одну долю секунды серая пелена, окутывавшая мой разум, сгорела дотла. Апатия испарилась, сменившись таким мощным, ослепительным выбросом адреналина, что у меня зазвенело в ушах. Мозг, до этого работавший в аварийном режиме, мгновенно перешёл на форсаж. Все системы – онлайн. Все процессоры – сто процентов загрузки.