– Но это ещё не всё! – Коля пролистал файл дальше, предвкушая её реакцию. – Единственным свидетелем по делу проходит некий «запойный» гражданин, который в своих показаниях утверждал, что видел, как гуся похитил… цитирую дословно: «блестящий человек на одноколёсном велосипеде». Он сделал паузу, чтобы Лиза могла осознать всю глубину этого абсурда.

– Дело, разумеется, закрыли через неделю с формулировкой «в связи с отсутствием состава преступления». Предположили, что гуся съела лиса. Или сам свидетель «запойный», что более вероятно. А теперь вишенка на торте! Единственная улика, приложенная к делу!

Он открыл последнюю страницу файла. На ней была фотография. Одна-единственная женская перчатка, длинная, до локтя, полностью расшитая крупными блестящими пайетками.

Коля откинулся на спинку стула и расхохотался так громко, что с потолка посыпалась пыль.

– Блестящий человек на моноцикле крадёт кланяющегося гуся! Лиза, это же шедевр! Это самое идиотское дело, которое я когда-либо видел! Просто гимн абсурда!

Но Лиза не смеялась. Она смотрела на экран широко раскрытыми, горящими глазами. В них плескался тот самый щенячий восторг, с которым она полчаса назад разглядывала ржавые кастеты и пачку «Примы».

– Коля… – прошептала она. – Это же… это же он.

– Кто «он»? Блестящий человек? Ты его знаешь?

– Наш первый «висяк»! – выпалила она с придыханием. – Дело, которое никто не смог раскрыть! Мы должны его взять! Мы обязаны найти гуся Геннадия и восстановить справедливость.

Коля подавился собственным смехом и на миг замер, смотря на свою коллегу, пытаясь понять, она серьёзно или всё пошутила?

Глава 3. Гусь, который смог

Я как раз достигла дзена. Чай был нужной температуры, кресло приятно скрипело, а за окном моросил мелкий, унылый дождь, который делал мой кабинет ещё более уютным. Я почти задремала, убаюканная мирным гудением компьютера и перспективой провести остаток дня в блаженном ничегонеделании. Мои «подопечные» уже часа два копались в пыльном архиве, и я была уверена, что этого увлекательного занятия им хватит до самого вечера.

Мою идиллию разрушил звук, похожий на выстрел. Дверь моего кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и на пороге возникли они. Грязные, растрёпанные, со сверкающими глазами и какой-то распечатанной бумажкой в руках. Лиза была похожа на гончую, взявшую след, а Коля – на кота, который вот-вот принесёт хозяйке дохлую мышь и будет ждать похвалы.

– Товарищ майор! – выпалила Лиза, тяжело дыша. – У нас есть дело! Настоящее!

Она торжественно водрузила передо мной на стол несколько пыльных, распечатанных на матричном принтере листов. Я смерила их ледяным взглядом.

– Я вам давала дело, Сафонова. Очень важное. Составить опись ржавых железяк и прочего хлама. Вы уже закончили? Триста позиций есть?

– Мы нашли кое-что поважнее! – подхватил Коля, плюхаясь в кресло для посетителей. – Это бомба! Дело века!

Я взяла в руки листы, брезгливо стряхивая с них архивную пыль. «Дело № 734. О хищении водоплавающей птицы…»

– Вы что, издеваетесь? – я подняла на них глаза. Мой дзен трещал по швам. – Вы притащили мне дело о пропавшем гусе? Вы серьёзно?

– Его звали Геннадий! – с трагическими нотками в голосе вставила Лиза. – И он умел кланяться!

– Он мог хоть сальто-мортале делать, мне плевать, – отрезала я, отодвигая от себя распечатку, как нечто заразное. – Это «глухарь» пятилетней давности. Его закрыли через неделю за полным отсутствием мозгов у всех участников этого балагана. Возвращайтесь в подвал и продолжайте работать. И чтобы я вас не видела до конца рабочего дня.

Я демонстративно взяла свою кружку и сделала большой глоток. Но стажёры и не думали уходить.

– А вы дочитайте до конца, товарищ майор, – с хитрой ухмылкой сказал Коля. – Там есть один интересный нюанс.

Я тяжело вздохнула. Проще было прочитать, чем препираться с ними ещё полчаса. Я снова взяла листы и пробежалась глазами по корявому тексту рапорта. И тут мой взгляд зацепился за строчку, которую я сначала пропустила.

– Владелец гуся, некий профессор Орлов, одинокий пенсионер, – медленно прочитал вслух Коля, наблюдая за моей реакцией. – Умер через год после пропажи своего пернатого друга. От тоски, наверное. И самое интересное: всё своё состояние, а там, между прочим, квартира в центре и дача, он завещал не родственникам, которых у него не было, а некоему «Фонду помощи цирковым животным». Вам это не кажется странным?

Я замолчала. Странным это, конечно, было. Очень странным. Кража гуся, блестящий человек на велосипеде, пайеточная перчатка и наследство, ушедшее в фонд помощи цирковым животным. Детали не складывались в единую картину, а торчали в разные стороны, как иглы у ежа. Моя интуиция, которая дремала последние пару лет, лениво потянулась и открыла один глаз.

– Бедный профессор! – тут же включилась Лиза, заметив мою секундную заминку. Она подошла ближе и заглянула мне в глаза с такой искренней мольбой, что я почувствовала себя последней сволочью. – Вы только представьте, товарищ майор! Он так любил своего гуся! Геннадий был его единственным другом! А его похитили! И никто не стал его искать! Это же несправедливо! Мы должны Геннадия! А еще этот странный фонд.

Она говорила так, будто гусь до сих пор сидит где-то в подвале и ждёт своих спасителей. Я посмотрела на её горящее энтузиазмом лицо, потом на хитрую физиономию Коли, который явно наслаждался ситуацией. Потом мой взгляд упал на карту города, висевшую на стене. Центральный парк… пруд…

И тут в моей голове родилась гениальная мысль. Пруд. Это же вода. А где вода, там может быть и рыба. А у меня в багажнике «Нивы» уже полгода пылится новенькая удочка, которую я купила на распродаже и всё никак не было времени опробовать. Расследование… на природе… Я сижу на раскладном стульчике на берегу, с удочкой, в тишине… А эти двое носятся по парку, «опрашивают свидетелей» – уток и белок, ищут хоть какие-то зацепки… Под видом напряжённой следственной работы. Это же не просто работа, это мечта! Оплачиваемый выходной на рыбалке!

Я медленно откинулась на спинку кресла, изображая глубокую задумчивость. Потёрла подбородок. Посмотрела в потолок, будто советуясь с духами великих сыщиков прошлого.

– Дело, конечно, безнадёжное, – наконец произнесла я усталым голосом. – Бред сумасшедшего. Но… – я сделала драматическую паузу, – в вашем энтузиазме есть что-то… подкупающее. И потом, нельзя оставлять без внимания последнюю волю покойного.

Лиза просияла так, будто я только что подарила ей на день рождения единорога. Коля победно ухмыльнулся.

– Хорошо, – я тяжело вздохнула, словно принимая на себя непосильную ношу. – Уговорили. Я даю вам шанс. Мы берёмся за это дело. Но учтите, если через три дня у нас не будет ни одной зацепки, мы его закрываем и вы до конца своей стажировки будете драить полы во всём отделе. Зубными щётками. Договорились? И ещё! Никому не говорите про это дело, а то нам нами будут очень долго и методично, со всей полицейской выдержкой ржать.

– Есть, товарищ майор! – в один голос ответили они.

– Тогда готовьтесь, – я встала из-за стола и взяла ключи от машины. – Завтра в девять ноль-ноль выезжаем на место преступления. Будем проводить следственные действия. Осмотр местности, поиск улик… всё как положено.

Я старалась говорить максимально серьёзно, но в душе у меня уже пели птицы. Завтра. Озеро. Удочка. И два стажёра, занятые очень важным делом где-нибудь на другом берегу. Кажется, моё наказание только что превратилось в незапланированный отпуск. Что ж, товарищ полковник, спасибо за «подарок». Сейчас это очень даже кстати.

* * *

Городской парк встретил нас унылой осенней моросью, которая сразу же вцепилась в одежду холодной, мокрой хваткой. Запах прелой листвы щекотал ноздри. Пруд, на берегу которого год назад разыгралась так называемая «гусиная трагедия», сейчас больше походил на большую мутную лужу. По его поверхности лениво дрейфовали пожухлые листья да несколько уток, которым, судя по их равнодушному виду, не было абсолютно никакого дела до тайн прошлого. Идеальное место, чтобы забыть о работе, закинуть удочку и просто смотреть на поплавок, медитируя под шум дождя.

– Ну вот, прибыли на место преступления века, – торжественно объявила я, с кряхтением вылезая из своей старенькой чёрной «Нивы». – Воздух свежий, природа, тишина… Атмосфера в высшей степени располагает к напряжённому мыслительному процессу.

Лиза, мой вечно жизнерадостный стажёр, с щенячьим восторгом оглядывалась по сторонам, её глаза горели неподдельным энтузиазмом. Она была похожа на охотничью собаку, которую после долгого сидения взаперти наконец-то выпустили в поле. Коля же, второй мой подопечный, зябко поёжился, до ушей натянул воротник своей модной куртки и с вселенской тоской посмотрел на затянутое серыми тучами небо.

– Мыслительному процессу или банальной простуде? – пробормотал он себе под нос, но я всё равно услышала. – Я бы сейчас, знаете ли, предпочёл чашечку горячего кофе и уютный, тёплый кабинет. А не вот это вот всё.

– Не ной, Лебедев, – бросила я, открывая багажник. – Ты на ответственном задании государственной важности. Не забывай, от нас зависит покой граждан и гусь в заточении. А теперь, внимание, инструктаж. Я, как руководитель следственно-оперативной группы, беру на себя самый сложный и опасный участок. Буду вести наблюдение за акваторией. Не исключено, что следы или даже орудие преступления находятся под водой. Нужно внимательно следить за любыми аномалиями на поверхности, за малейшими колебаниями.

С этими словами я с деловым видом извлекла из багажника новенькое телескопическое удилище и раскладной стульчик. Глаза моих стажёров медленно округлились, особенно у Лизы.

– Это… это же удочка? – с нескрываемым сомнением в голосе спросила она.

– Это специальный высокочувствительный прибор для фиксации подводных вибраций, Сафонова, – с абсолютно невозмутимым видом пояснила я, раскладывая свой «наблюдательный пост». – Замаскирован под обычную удочку, чтобы не привлекать лишнего внимания потенциальных свидетелей или сообщников. Конспирация – основа основ.

Коля тихо хихикнул, но промолчал. Кажется, до него быстрее дошли правила этой увлекательной игры под названием «как превратить идиотское поручение начальства в день отдыха».

– Ваши задачи не менее важны, – я повернулась к ним, деловито нацепив на крючок жирного червяка из пластиковой банки, которую предусмотрительно купила по дороге в рыболовном магазине. – Лиза, вы, как человек с феноменально развитой эмпатией, должны установить психологический контакт с местными обитателями. Проведите опрос флоры и фауны. Возможно, вот эти пернатые граждане, – я небрежно махнула рукой в сторону пруда, где крякала утиная стайка, – что-то видели. Они тут живут давно, наверняка у них есть своя агентурная сеть и коллективная память.

Лиза на секунду замерла, её мозг явно пытался переварить полученную информацию. Но потом её лицо озарилось таким пониманием, будто ей только что открыли главную тайну вселенной.

– Есть, товарищ майор! Я их немедленно опрошу! Может, у них и правда есть коллективная память!

Она достала из кармана своего пальто половину батона, который, видимо, тоже предусмотрительно захватила из дома, и решительно направилась к кромке воды, готовая вершить правосудие.