Вероника Фокс: С любовью, твой профессор

© Фокс В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1
Анастасия

– Вот же черт! Черт! Черт!

Я закрываю лицо руками, и с моих губ срывается тихий обреченный стон. Сердце бешено колотится, вызывая тошноту.

– Идиотка, – ругаю я себя, уткнувшись в ладони, и в отчаянии ударяю пятками по кровати, издав горестный стон.

Мои руки вновь тянутся к телефону, и я в который раз перечитываю письмо, от которого внутри все сжимается в тугой узел.

Уважаемая Анастасия!

Я очень польщен, что Вы изъявили желание сдать зачет именно таким способом, однако не кажется ли Вам, что это немного противоречит установленным правилам?

С уважением,

Волков Д. К., профессор кафедры психологии и социологии

Буквы расплываются перед глазами, паника холодными волнами прокатывается по телу.

– Идиотка, – вновь едва слышно шепчу я.

В комнате горит настольная лампа, а на белоснежном тюле рядом с кроватью медленно мерцает гирлянда. Пятью минутами раньше судьба решила поиздеваться надо мной, а теперь я со стыда сгораю от случившегося.

Раскрываю предыдущее отправленное сообщение, в котором светятся мои полуголые фотографии.

– Идиотка, – в третий раз произношу я и, отбросив телефон на подушку, легонько бью себя ладонями по щекам, чтобы привести в чувство.

– Настя, ты что делаешь? – доносится из дверного проема мамин встревоженный голос.

Закрыв глаза и выдохнув, я медленно опускаю руки и, натянув улыбку, отвечаю:

– Да это… Нужно было к сегодняшнему числу отправить доклад, а я забыла.

– И поэтому ты решила избить себя? – вопросительно вздергивает бровь мама.

Нет, ну а что еще ей сказать? «Мама, твоя дочь недавно сфотографировалась в полуобнаженном виде, потому что ей очень понравилось черное боди, которое она купила на распродаже, и совершенно случайно эти фотографии оказались у ее преподавателя на почте»? Лучше провалиться сквозь землю, чем рассказать ей об этом.

– Я просто приводила себя в чувство, – отвечаю я, усевшись на кровати и сложив ноги по-турецки. – Все нормально.

Мама поправляет белокурый локон, в который уже настырно просочились платиновые волоски, вытирает руки о серое полотенце и, просто пожав плечами, направляется в кухню.

Поспешив прикрыть дверь за ней, чтобы она, не дай бог, не зашла в ненужный момент, я вновь бросаюсь к телефону. Нужно что-то ответить ему. Руки трясутся от волнения, я никак не могу сформулировать свою мысль и проклинаю себя за то, что сделала.

Нажав кнопку «Ответить», я начинаю писать свою мысль:

Уважаемый Даниил Константинович…

Курсор надоедливо мигает перед глазами, сбивая с толку.

Я вспоминаю, как впервые увидела Даниила у Евы, когда с ней познакомилась. Волосы оттенка растопленного молочного шоколада, невероятно холодные голубые глаза, ямочки на щеках… Даже тогда, будучи маленькой соплячкой, я всегда с трепетом переступала порог дома своей подруги, надеясь, что увижу его. Наше общение сводилось к простым приветствиям и прощаниям, иногда он спрашивал: «Опять вы с Евой что-то натворили?» И никогда, никогда в жизни я не сказала бы ему, что по уши влюбилась в него.

Господи, мне нужно сосредоточиться на сообщении. Немедленно.

Выдохнув со свистом, я пишу вторую строчку:

Файлы, которые Вы получили ранее, были ошибочно Вам отправлены. Прошу прощения за доставленные неудобства.

Подписываю письмо своими инициалами, еще раз сто перечитываю его и отправляю. Как только письмо улетает ему на почту, я жмурюсь и откидываюсь на подушку.

Даниил никогда меня не замечал. Когда мы с Евой пошли в первый класс, он уже отучился в университете. Между нами разница в восемь лет и ровно столько же миллионов причин, почему мы не можем быть вместе. Я даже несколько раз пробовала отпустить эту безответную любовь, но каждый раз, когда пыталась встречаться с другими парнями, перед глазами был только Он.

Волков Даниил Константинович.

Старший брат моей лучшей подруги, в которого я влюбилась, кажется, на всю жизнь.

Внезапно телефон вибрирует, вырывая меня из мыслей, и я словно ошпаренная подскакиваю на кровати. Я бросаю взгляд на экран смартфона и, прежде чем он гаснет, успеваю увидеть, что мне пришел ответ. От него. Руки снова дрожат от волнения, а кроме бешеного стука сердца, я больше ничего не слышу. Но чисто женское любопытство все-таки находит внутри меня частичку храбрости, и я читаю его сообщение. Вначале просматриваю отрывок в шторке, а потом открываю письмо полностью.

Я так и понял, Анастасия, что Вы прислали мне эти файлы по ошибке. Но они не вызвали у меня дискомфорта. Даже наоборот, я смог вдоволь насладиться их красотой.

К горлу подкатывает горький ком страха. Воздух будто становится тяжелым, как свинец. Щеки пылают адским огнем, словно я окунулась в кипяток.

Письмо было отправлено с другого адреса, не с того, на который я отвечала.

Мое тело покрывается холодным потом, а по голове, спине и пояснице бегут мурашки. Я судорожно, с ошибками пишу сообщение уже на другой имейл.

Даниил Константинович, я дико извиняюсь, это больше не повторится.

Нажимаю «Отправить» и следом торопливо набираю второе сообщение:

И еще: очень прошу Вас удалить мои фотографии, которые я по ошибке Вам отправила. Простите меня.

Вместо того чтобы унять в себе тревогу, я судорожно обновляю почту.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Но ответ так и не приходит. Мне кажется, что в это мгновение весь мир ушел из-под ног. И вот как теперь смотреть ему в глаза? А как смотреть в глаза Еве?

Поставив телефон на зарядку, я укладываюсь спать, но полночи не могу заснуть. Все думаю о произошедшем, даже несколько раз порываюсь всплакнуть из-за своей дурости. Это ж надо было так себя подставить!

Уснуть получается только под утро, а когда звонит будильник, я дважды переставляю его на десять минут позже. А потом мама будит меня пинками.

– Настя, вставай! – трясет она меня за плечо, а я, богом клянусь, так не хочу вставать!

В мыслях проскакивает идея ляпнуть, что я себя плохо чувствую и лучше мне остаться дома, но следом спешит вторая: а вдруг Даниил будет считать, что я специально отправила ему фотографии, и мне стало стыдно, вот я и не пришла?

– Да-да, встаю, – мямлю я, поднимаясь с кровати.

– Давай, пошевеливайся, а то опоздаешь в университет!

Конечно, вся семья рада, что их единственный ребенок, который не шибко хорошо учился в школе, поступил на бесплатное дневное отделение, поэтому меня продолжают держать под пристальным контролем. А мне это чертовски не нравится, я хочу больше свободы. Как-никак мне уже восемнадцать лет, а гиперопека напоминает о том, что я все еще маленький ребенок, которому нельзя и шаг в сторону сделать. И это очень сильно меня печалит.

Отец уже ушел на работу в автомастерскую, она открывается в семь утра. Мама – кадровичка на химическом заводе, и она тоже спешит на работу к восьми утра. Мои пары начинаются в девять, и я лениво собираюсь в универ.

Ответа от Даниила так и нет, и этот факт меня безумно напрягает. Наверное, он посмеялся надо мной, типа глупая лучшая подруга его младшей сестры решила, что может кидать ему свои обнаженные фотографии. От этой мысли к горлу подступает тошнота.

Я всеми силами пытаюсь не торопиться, но почему-то готова раньше, чем нужно. И выхожу раньше, чем обычно. Даже трамвай подходит раньше на пять минут. Мне кажется, что сегодня все меня торопят, чтобы я побыстрее пришла в университет, поэтому мне ничего не остается, кроме как принять это как должное. Но сердце все равно бешено стучит в груди от волнения, которое сильнее сковывает мышцы.

Я подхожу к универу, с опаской оглядываясь по сторонам. Мне не хочется сейчас видеть Даниила, хотя я подозреваю, что он подвозит свою сестру на машине, ведь им по пути.

Я поднимаюсь на второй этаж. В коридоре еще очень мало студентов, но я быстро ныряю в аудиторию и, поздоровавшись со своими сокурсниками, сажусь за первую парту.

Долго ждать не приходится. Ева заходит в кабинет минут через пять, садится рядом со мной, и мы обмениваемся приветственными поцелуями щечка к щечке.

– Господи, Настя! – восклицает она, поправляя конский хвост. – Да на тебе лица нет! Ты что, привидение увидела?

А я и сама не поняла, что пристально смотрю на дверь, в которой задержался Даниил Константинович, с кем-то разговаривая. Серый костюм, белая рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, ровная походка, прямые плечи и мощная спина заставляют меня дрожать.

– Насть, ты чего? – толкает меня локтем подруга, вглядываясь в мои глаза.

Нет, она не должна знать о том, что произошло вчера. От осознания того, что теперь придется хранить этот секрет, по спине пробегает холодный пот.

– Доброе утро! – заполняет аудиторию мягкий баритон, и мы мгновенно переводим внимание на преподавателя.

Мужчина кладет на стол свою сумку и сразу же поднимает взгляд. Даниил будто специально делает вид, что не замечает меня. Возможно, это и к лучшему.

Ева ерзает на стуле и ехидно улыбается, глядя на своего старшего брата. Еще бы! Будь я младшей любимой сестренкой, я бы так же смотрела на брата, зная, что по его предмету получу автомат.

Даже под плотной тканью пиджака я вижу очертания его мышц. Фигуристый, сильный, красивый. Интересно, сколько женских сердец ему удалось разбить?

– Кто еще не в курсе, сообщаю, – начинает мужчина, опершись на стол руками. – Я веду у вас предмет «История психологии». Не надейтесь, что будет легко.

Мужчина обводит серьезным взглядом аудиторию, и многие сразу же замолкают.

– Мой предмет и прост, и сложен в изучении, поэтому отнеситесь к нему с должным пониманием и всей серьезностью.

На последнем слове Даниил переводит взгляд на меня. От ужаса, который постепенно охватывает меня изнутри, я даже перестаю дышать.

– В противном случае вам ничто не поможет сдать его.

Напряжение в груди таранит ребра. В горле резко пересыхает, а кончики пальцев покалывает.

– Что ж, давайте начнем нашу лекцию.

Рука совершенно не слушается, когда я пытаюсь записать сегодняшнее число на полях в толстой тетрадке. А вот у Евы, как всегда, почерк ровный и красивый. Я тихонько вздыхаю, собираясь с мыслями, а Даниил Константинович достает и включает свой ноутбук.

Во время лекции практически все молчат, будто набрали в рот воды. Его манера вести лекцию подобна рассказыванию сказки перед сном. Немудрено, что многие студентки уже вздыхают по нему.

Мне приходится приложить немало усилий, чтобы заставить себя меньше пялиться на мужчину и больше писать, хотя последнее дается все труднее. Всю пару я не могу найти себе места, ерзаю, пытаюсь считать ворон, глядя в окно, – делаю все, чтобы только не встретиться взглядом с ним. Насколько удачно у меня это получается, я не могу судить, потому что раз через раз мы все же цепляемся друг за друга взглядами. В его холодных голубых глазах не получается ничего прочесть, только морозный страх, который закрадывается под кожу.

– Настя, с тобой точно все порядке?

Ева склоняется ко мне так близко, что я вздрагиваю от неожиданности.

– Да, все в порядке, – отвечаю я, слегка заикаясь.

– По тебе не скажешь, – вздыхает подруга. – Будто что-то случилось.

– Просто нехорошо себя чувствую, – шепчу я.

Ева поджимает губы. Пока этой отговорки хватит, чтобы подруга не давила на меня своими расспросами.

Пара заканчивается, и все начинают собираться.

– Я за кофе! – радостно произносит Ева, быстренько собрав сумку.

– Иди, я тебя догоню, – говорю я, стараясь совладать со своими руками, из которых предательским образом все валится.