От этой цифры у Кейт загорелись глаза. Дело и в самом деле было крупное. Самое громкое дело в стране. С оплатой, о которой большинство адвокатов могут только мечтать. Такое дело выпадает лишь раз в жизни. Такое, какое все мы стремимся заполучить, которое способно сделать нашу карьеру. Что касается моей фирмы, то, считай, мы только что выиграли в лотерею. Только дурак отказался бы от такого предложения.

И как раз поэтому я и ответил «нет».

Глава 2
Эдди

– Послушайте, мистер Пельтье, при всем моем уважении к вам и вашей клиентке, что-то тут все-таки не сходится, – сказал я.

– Вполне могу вас понять. Наверное, я недостаточно ясно изложил ситуацию, общаясь с вашими коллегами, – отозвался он. – Я надеялся заключить досудебную сделку с окружным прокурором. Хотел, чтобы в обмен на сотрудничество моей клиентки в деле Песочного человека с нее сняли все обвинения. Поначалу мне показалось, что они просто ведут жесткую игру, подводят нас к самому порогу суда, прежде чем согласиться на сделку. Увы, но они не блефуют. Рассмотрение дела начнется через два дня. И хотя я и вправду талантливый юрист и переговорщик, у меня нет вашего опыта судебных разбирательств. Кэрри невиновна, и я намерен добиться справедливого рассмотрения ее дела. Чтобы это произошло, ей требуется самое лучшее представительство в суде.

Говорил он четко, уверенно. Хороший зрительный контакт, естественные движения рук. Никаких подсознательных «значков». Никаких признаков того, что он лжет. За исключением того факта, что Пельтье рассказал мне далеко не всю историю. Что-то заставило его изменить тактику защиты Кэрри Миллер. Произошли какие-то события, которые не позволяли ему и дальше вести это дело. Я был в этом совершенно уверен. Ни один адвокат просто так не бросил бы такой лакомый кусок.

– Каким было последнее предварительное ходатайство? – спросил я, нацелившись на него взглядом.

От этого вопроса кожа вокруг его глаз натянулась чуть туже.

– Ходатайство обвинения о проверке и изъятии ряда материалов из офиса мистера Пельтье, – ответила вместо него Кейт. – То есть всех документов, предшествующих аресту миссис Миллер, я права?

Пельтье медленно кивнул.

Я одним глотком допил кофе. Дениз, стоявшая позади всех остальных, скрестила руки на груди. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы определить тот момент, когда мой мозг наконец-то начинает оживать.

– Не самое у нас удачное начало, мистер Пельтье… Вы не солгали, но и не сказали нам всей правды. Так что хватит. Прекращаем с этим прямо сейчас. Я собираюсь задать вам несколько вопросов. Если вы солжете, встреча окончена и вы можете вынести это свое дело вместе с этим шикарным костюмом прямиком на улицу. Я ясно выражаюсь?

– Я намеревался рассказать все от и до, как только вы согласитесь взяться за это дело – когда на этот разговор будет распространяться привилегия адвокатской тайны в отношении клиента, – ответил он с улыбкой.

Пельтье и вправду что-то скрывал, и это было достойное оправдание. Привилегия адвокатской тайны в отношении клиента – основа нашей профессии. Все, что ваш клиент сообщает вам напрямую или посредством какой-либо другой стороны, является конфиденциальной информацией. Вы никому не вправе раскрывать ее, и никому не разрешается спрашивать вас об этом или просматривать ваши записи или какие-либо документы клиента. Для того чтобы окружной прокурор получил доступ к материалам Пельтье, должна была иметься какая-то действительно чертовски веская причина.

– Что привело прокуратуру к вашим старым документам? – спросил я.

– Платежи, отраженные в банковских выписках, – от Кэрри Миллер моей фирме за юридические консультации, – ответил он.

Это явно соответствовало истине. Никаких сомнений.

– Что было в этих документах?

– Сообщив эту информацию, я нарушу адвокатскую тайну в отношении… – начал Пельтье.

– Она уже нарушена, если у окружного прокурора есть эти бумаги. Что они искали?

– Они искали любую имеющуюся у меня информацию, которая указывала бы на причастность Кэрри Миллер к убийству шести жертв Песочного человека.

Еще один честный ответ. И как раз такой, какого я и ожидал.

– И что они нашли? – спросил я.

Ответил он сразу же. Без всяких колебаний.

– Они нашли записи, которые я сделал в ходе нескольких встреч с миссис Миллер. И ее дневники, которые она хотела подержать у меня. Прежде чем вы успели спросить: речь на этих наших встречах шла о возможном бракоразводном процессе на почве жестокого и бесчеловечного обращения. Миссис Миллер поделилась со мной своими подозрениями о том, что ее муж – серийный убийца.

– Она знала? – спросила Кейт.

– Она не знала. Она подозревала, – мягко поправил ее Пельтье.

– И ничего в связи с этим не предприняла, верно? Она не обратилась в полицию? – спросил Гарри.

– Нет, она этого не сделала. В брачном договоре имелось несколько пунктов, которые могли быть затронуты обращением в полицию, если бы обвинение оказалось ложным, то есть… Если б подобное обвинение было выдвинуто и не было доказано, миссис Миллер лишилась бы своего права на долю в совместно нажитом имуществе и денежных средствах. Другими словами, одним телефонным звонком она выбросила бы на ветер восемь миллионов долларов.

– Восемь миллионов – это была бы ее доля после развода? – уточнила Кейт.

Пельтье кивнул.

– Это меняет дело, – сказал Гарри. – Окружной прокурор может привести присяжным восемь миллионов причин, по которым Кэрри стоило держать рот на замке и помочь своему мужу скрыться от полиции.

Гарри был прав. Кэрри Миллер не могла строить свою защиту на том, что она ничего не знала о преступлениях своего мужа, – могла лишь утверждать, что не была уверена. Ей было бы трудно убедить в этом любой состав жюри.

История знает целое множество серийных убийц, которые совершали свои преступления, будучи счастливо женаты. Насколько мне помнится, ни одна из их жен не знала и даже не подозревала о чем-то подобном. И ни одной из них не было предъявлено обвинение в соучастии. Все «говорящие головы» на всех новостных каналах обсуждали это дело. Опра^[5] посвятила ему специальный выпуск, пусть даже Кэрри и отказалась появиться на шоу. У всех на устах был один вопрос: «Как это можно быть замужем за серийным убийцей и не знать об этом?» В некотором смысле мы следим за подобными обсуждениями в первую очередь затем, чтобы нас успокоили: да, все-таки были какие-то явные признаки или указания на то, что эти мужчины были убийцами, а их жены просто всё это прошляпили. Людям нужна уверенность в том, что уж они-то обязательно заметили бы эти признаки, что их не так-то легко провести. В реальности же жены убийц обычно ни черта не подозревают.

Факт это довольно обескураживающий, причем сразу по целому ряду причин.

Во-первых, это подтверждает невероятную способность этих убийц скрывать свою истинную натуру от всех, включая самых близких им людей. Во-вторых, это вызывает у людей неуютное чувство. Если такое могло случиться с этими женщинами, то не может ли произойти вообще с кем угодно? Насколько хорошо вы знаете своего собственного супруга, брата или отца? Однако люди из публики всегда считают, что это вина женщины. Что это она была слепа к правде. Что, окажись они сами в такой же ситуации, они бы знали.

Психологические барьеры в работе присяжных зачастую невозможно преодолеть. Всего-то, что потребуется от окружного прокурора в этом деле, – это укрепить мнение присяжных о том, что Кэрри Миллер знала, что ее муж – убийца, и помогала покрывать его. А эти ее так называемые подозрения будут только на руку. Легкая победа даже для посредственного обвинителя.

И хотя дело против Кэрри Миллер выглядело бы намного более убедительным, если б им удалось доказать, что она знала, что он убийца, это все-таки не было настоящей причиной, по которой Пельтье пришлось искать альтернативного защитника.

– Мистер Пельтье, вы могли бы сэкономить уйму времени, если б были честны на этот счет. Мы бы все равно это выяснили, если б согласились взяться за это дело.

– Конечно, но на этом этапе было бы уже слишком поздно. Вы бы уже согласились взяться за это дело и были официально зарегистрированы судом в качестве адвоката обвиняемой.

– Что-то я не пойму… – присоединилась к разговору Дениз. – Только из того, что у окружного прокурора имеются ваши старые записи, вовсе не следует, что вы не можете представлять интересы Кэрри Миллер.

– Это как раз следствие того, что у окружного прокурора имеются мои записи, – возразил Пельтье.

Я сразу понял, в чем дело, в ту же секунду.

– Вы больше не можете быть ее адвокатом. Вы вообще не можете выступать в качестве адвоката на этом процессе, – сказал я.

Пельтье глубоко вздохнул.

Я продолжил:

– Кэрри Миллер сообщила вам, что подозревает своего мужа в серийных убийствах. А это делает вас главным свидетелем обвинения.

Глава 3
Эдди

В сопровождении Пельтье, который ехал за нами на своем «Мерседесе», мы выкатили за пределы Манхэттена на кремовом «Джипе Гранд Чероки» с Блок за рулем. Полуденное движение было не особо плотным, и продвигались мы практически без задержек. Гарри устроился спереди, чтобы Кейт могла без помех углубиться в спор со мной на заднем сиденье. Через сорок пять минут мы уже были на дальнем конце Гранд-Сентрал-паркуэй, где она вливается в Лонг-Айлендскую скоростную автомагистраль. Небо, словно обитое серым листовым железом, упорно скрывало низкое ноябрьское солнце. С каждым днем холодало все сильней, но все же пока не настолько, чтобы заставить меня влезть в пальто.

– Я думаю, что Кэрри – просто еще одна жертва Песочного человека, – убеждала меня Кейт. – Для меня важно, чтобы мы показали миру правду. Дали ей право голоса. Я верю ей. Думаю, ты тоже поверишь.

– Я поговорю с ней, но если не буду окончательно убежден, мы уходим. Договорились?

– Ты ведь знаешь, что нормальные адвокаты так не поступают, верно?

– Если кто-то признается в содеянном, у меня нет проблем с тем, чтобы представлять его или ее интересы. Я рассказываю его историю суду и прошу проявить взвешенность при вынесении приговора. Иногда это условный срок, а иногда я желаю такому человеку всего наилучшего, когда он отправляется в тюрьму. Все совершают ошибки, и хорошо, когда кто-то способен их признать, но я уже очень давно решил, что больше не собираюсь нести ответственность за то, что вернул опасного человека обратно на улицы.

– Но ведь не ты это делаешь. Решение – за присяжными. Каждый имеет право на защиту, так работает система…

Кейт уже тогда была чертовски грамотным адвокатом, хоть и начала практиковать не так давно. Через пару-тройку лет она вполне могла выбиться в лучшие, однако закон еще не врезал ей хорошенько под дых.

– Системой можно манипулировать. Обычно как раз этим мы и занимаемся. Послушай: я же сказал, что поговорю с Кэрри Миллер. И если буду уверен, что она говорит правду, тогда мы возьмемся за это дело.

– Иногда я тебя просто не понимаю, – буркнула Кейт, отворачиваясь и глядя в правое боковое окошко.