– Помирать. Не собиралась. Рановато мне еще. Я бы пожила.

Нет, просто… Как этот подонок мог врать о таком? Просто слов нет. Урод моральный.

– Но… он же… Иван говорил, что вы…

– А ты еще не поняла, идиотка, что наш Иван тебе врал? – глядя на неё с усмешкой произносит содержанка. – Во всем врал!

– Я… я просто… я не понимаю, я… я не верю вам. Это всё… это всё не правда. Всё! Ваня… Ванечка… он меня любит. А я его! Вы… вы просто не понимаете! Он же… он такие слова говорил! И говорит! Он… такие сообщения мне пишет!

– Покажи, вместе посмеемся.

– Что? Вы… знаете что…

– Что?

– Идите вы…

Викуля встаёт, резко хватает сумку, оглядывает нас, явно хочет что-то еще сказать, но не говорит.

– Куда собралась, любимая? – смеясь тормозит её Ирина. – Что, даже «Беллини» не выпьешь? Ты же вроде помогать хотела? Или я что-то упустила?

Официант как раз двигается в нашу сторону с подносом в руках. На подносе три высоких пузатых бокала, в них плещется персиково-желтый коктейль с пышной белой белковой пеной. Он расставляет их на столе.

– Вы… вы просто издеваетесь надо мной, да? Издеваетесь. А я ведь… поверила! А вы просто…

– Во что ты поверила? В то, что Ваня гандон? Так это правда! – усмехается гуру эскорта. – Садись давай. Послушаем, что там еще женушка придумала. Вдруг и правда что-то интересное?

– Интересное? Сомневаюсь. Она… она всё врёт! Она просто хочет от нас избавиться.

Капитан очевидность, блин…

– Да, хочу! И от вас, и от Ванечки. Убила бы…

Прорываются настоящие чувства, не могу сдержаться. Хватаю бокал «Беллини», делаю глоток не чувствуя вкуса, просто залпом опустошаю всё до конца, и тут же хочется взять еще.

– Официант, – тут же говорит Эвелина, – Повторите сразу еще «Беллини», мне можно два. Тебе? – спрашивает она всё еще стоящую рядом со столом Вику, та мотает головой, но не садится. – И, знаете что, у вас там были устрицы? Давайте полдюжины, самое то. – она смотрит на меня нагло, растягивая губы в улыбке, – не ссы, жена, я плачу. Меня твой мужик хорошо обеспечивает.

Вот же сука!

Сука!

И в то же время… почему-то в этот момент я понимаю, что она мне нравится. Да! Потому что она настоящая.

Она не врёт.

Она рубит правду-матку.

Я тоже такой была. Раньше.

Пока не поняла, что врать проще. Во многом. В мелочах.

Или не врать, но… не договаривать.

Например, когда приятельница Наталья осуждающе рассуждает о косметологии, ничтоже сумняшеся, зная о моей профессии прекрасно! Говорит, что уколы себе колют только ущербные женщины, обделённые мужским вниманием, одинокие и жалкие. А она в свои сорок пять без всяких уколов выглядит прекрасно, о чём ей говорят все её близкие мужчины. К слову, она в свои сорок пять выглядит на уставшие пятьдесят, брыли висят, носогубка ужасная, лоб как тёрка, и кожа в принципе в плохом состоянии, ей бы хотя бы не уколы, а маски и массаж лица попробовать. Но нет, мы же самые умные! А я вот, вместо того чтобы сказать ей об этом молчу, киваю, подтверждая, что она хороша. Почему? Да потому что мы общаемся в небольшой компании, мне не хочется терять это сообщество, а Наталья та еще душнила.

Почему я сейчас о ней вспоминаю? Да потому что она говорила, что всем мужики изменяют, и только ей – никогда. Вот бы выяснить, реально ли её Сёмочка такой верный?

– Выпей еще, жена, а ты, любимая женщина, садись давай. Тоже выпей. Мы тут все одним повязаны, надо понять, что делать. Я ведь реально подозреваю, что наш Иванушка нам всем устроит веселую жизнь.

– Он меня любит. – шепчет Викуся.

– За сто-то тысяч в месяц? Офигенно любит. Ты хоть знаешь, сколько он сам имеет в месяц?

– Я? – Вика отчего-то пугается, – Я нет, я же не из-за денег с ним…

– Ага, по любви, мы поняли. Вот, посмотри… – Эскортница достаёт телефон, что-то там находит, показывает Викуле экран. – Наш Ванечка. Не «Форбс» конечно, но и…

– Сколько? – Вика вылупляет свои и без того огромные глазищи, и тоже залпом опустошает бокал «Беллини». – Вот же пиздобол…

Эвелина снова ржёт, я тоже начинаю смеяться. Слышать из уст этой ромашки мат реально смешно.

Она смотрит на нас как на чумных, сглатывает.

– А давайте его убьём?

Глава 7

– Убить? Это слишком просто. – спокойно отвечает Ирина-Эвелина. – Еще и посадить могут. Докопаются же… Хотя… если мы как в «Восточном экспрессе».

– А что там? – с любопытством спрашивает Вика.

– А там чувака замочили. И никак не могли понять – кто именно мочил. А потом оказалось, что все вместе.

– И… и что? Всех посадили?

– А вот это я уже не помню…

– Так, ладно, – обрываю я поток сознания. – Убивать мы его не будем. Но в наших силах сделать так, чтобы жизнь его превратить в ад.

Они смотрят на меня, я на них.

Викуля решительно.

Ирина-Эвелина с любопытством.

– В ад – это хорошо, но как? – спрашивает она и зрит в корень.

Как! Это самое главное.

Я реально хочу сделать так, чтобы моему неблаговерному жизнь мёдом не казалась, чтобы он понял, что в какой-то момент своей жизни зашёл не в ту дверь. Понял, и больше так не делал.

Ни рядом со мной, ни рядом с кем-то другим.

Нет, рядом со мной он точно не будет. А с кем-то другим…

С той, с которой он собирается дальше жить пусть будет каким угодно. Мне плевать.

Змею пригрели на груди – вот пусть эта змея сама и разбирается.

Или нет… Пусть ничего у него и у этой змеи не выйдет!

Именно этого я хочу добиться.

И еще – сохранить то, что имею сейчас.

И это даже не про материальное.

Хочу сохранить себя.

Достоинство своё.

Скажете – какое достоинство у женщины, которая решила создать коалицию с любовницами мужа?

А вот такое достоинство. Раненное.

Я ведь никогда не думала, что такое может быть со мной. Со мной!

Да разве же женщины вообще об этом думают? О том, что любимые будут изменять?

Эх… думают.

Да, да, думаем мы об этом. Думаем. Наверное, и мужчины, которые любят, тоже думают.

Притягиваем ли мы тем самым несчастья? Кто знает.

Просто это же в природе человеческой. Не то, что думать о плохом, нет. Представлять варианты событий. Наверное, так.

А что будет, если…

И я думала, а что будет, если…

Раньше думала, гораздо раньше. Когда всё у нас с Иваном было еще хорошо, когда всё было безмятежно, когда я была любима и любила.

Думала. Представляла. Что со мной будет, если я узнаю? Что я сделаю?

Ну, признайтесь, думали ли вы так же?

Уверена, думали.

И знаете, о чём думало большинство?

Никогда не прощу!

Да, да, самый частый ответ, наверное, когда спрашиваешь – а что ты сделаешь, если узнаешь про измену.

Никогда не прощу.

Вот и я думала – не прощу.

Сначала.

Потом… Потом, узнавая разные истории от разных женщин начинала размышлять, а можно ли в принципе простить измену? Это же предательство? Разве прощают предателей?

Потом стала видеть и понимать, что прощают.

Прощают, когда выхода нет.

Или когда есть любовь, которая сильнее, которую боишься потерять.

Многие же из тех, кому изменяют в первую очередь начинают думать – а в чём я не права? Почему именно МНЕ изменил любимый? И даже оправдания находят. Я стала не такой, какой была раньше, тогда, когда он меня любил…

А он разве остался таким же? Он ведь тоже изменился?

Узнав об измене Ивана я была в таком эмоциональном ступоре – не могла понять, как? Когда? Когда я это упустила? Почему ничего не поняла? Я, такая умная, проницательная, чувствующая тонко…

Ничего не поняла.

Я просто была так уверена в себе! В том, что такой женщине как я не изменяют.

Потому что я… Я красивая, я умная, я самодостаточная, я обаятельная, у меня есть чувство юмора, наконец. Как такой женщине может изменить мужчина, который столько лет с ней прожил?

Вот так.

Изменил.

И хорошо бы еще просто перепихнулся с секретаршей, да? Ну или нашёл какую-нибудь одноразовую женщину, ну, вдруг, зачесалось в одном месте.

Да?

Да нет, и это тоже не хорошо, но всё-таки…

Простила бы я секретаршу и одноразовую? Нет, не простила бы.

Но, может, не чувствовала бы себя настолько мерзко?

Когда все эти его скелеты начали выплывать из шкафа я реально была просто шокирована.

Как так можно?

И почему я в полном неведении?

– Так что, жена Ивана, у тебя уже есть план?

Смотрю по очереди сначала на содержанку, потом на ту, которая себя любимой называет.

План.

О, да, у меня есть план.

Я хочу варить его на медленном огне, чтобы он испытал всю гамму чувств и эмоций. Всю.

Я хочу его уничтожить.

Имею ли я на это моральное право?

Может и нет.

Может стоит просто прийти к нему, выложить все карты на стол и сказать – так и так, Ваня, я всё знаю, давай просто мирно расстанемся. Да?

Нет.

Я так сделала бы, наверное, если бы не одно «но».

Если бы мой Ванечка не полез бы туда, куда ему лезть не следовало.

Если бы эта сволочь не посягнула на святое.

– За этим я вас и позвала. План есть. И мне нужна ваша помощь в его реализации.

– Чур эстроген ему в борщ буду подливать я!

Глава 8

Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Глаза закатываю.

Эстроген! Надо же…

– А что такое эстроген? Это… добавка какая-то?

– Ага, – ржет Эвелина, – добавка. От которой у мужика вырастет пивной животик и сиськи, а либидо, наоборот, не вырастет. И будет наш Ванечка как колобок, нет, как арбузик с отсохшим хвостиком.

– Ирина, давайте серьёзно, а?

– А вы меня нарочно Ириной называете, да? Я Эвелина. Трудно запомнить? Я даже паспорт поменяла.

Хочется закатить глаза и ответить. Паспорт она поменяла! Сорняк можно сколько угодно называть розой, но розой он от этого не станет.

Еще ей хорошо подходит знаменитое выражение про девочку и деревню, из которой эту девочку можно вывезти. А вот деревню из девочки вывезти нельзя.

Но я молчу.

В конце концов, кто я такая?

И намного ли я лучше?

Да, с высшим образованием.

Да, москвичка во втором поколении с одной стороны и в третьем с другой. Да, никогда не помышляла эскортом и проституцией. Даже в любовницах ни у кого не ходила.

Хотя Ваня у меня не первый мужчина. Чем иногда и попрекает.

Козёл.

На самом деле Ваня очень страдал, потому что у меня до встречи с ним были отношения.

Первая любовь, одноклассник моего брата. Егор Михайловский. У нас был бурный роман, мы даже пожениться собирались. А потом вмешалась его маман. И Егор поехал учиться за границу, а когда вернулся… когда вернулся у меня уже был Иван и сын Ярослав, так что… Обломись, маменькин сынок.

К слову, Иван вот маменькиным сынком не был, но с его мамой – Нинель Ивановной и бабушкой Ядвигой у меня были самые теплые отношения.

Почему были?

Потому что я пока не знаю, что они скажут, когда узнают о нашей семейной драме.

Вернее… знаю, то есть, я почти уверена, что они встанут на мою сторону. И моя свекровь и её свекровь кобелей терпеть не могут.

Очень надеюсь, что в моём случае они не изменят принципам. Хотя я всё понимаю – сын.

Но у меня вот тоже сын.

И его отец… Кобелино каких мало!

Мысль у меня пляшут, видимо это эффект от выпитого «Беллини». Он хорош. Вроде и совсем не пьяный коктейль, но тем не менее по шарам, как говорится, дало.

Нам несут блюдо с устрицами, вижу, как у Ирины-Эвелины глаза загораются.

Коктейли тоже обновили. Что ж…

– Дамы? – поднимаю бокал, – Выпьем за успех нашего предприятия?

– За успех! – вторит мне Эвелина.