Элен Блио: Тагир. Заберу твою любовь

Пролог

– Ребёнок умер.

– Нет, это невозможно! Надо что-то сделать.

– Что?

– Не знаю, думайте, я плачу вам деньги!

– Я не умею воскрешать детей, даже за деньги.

– Я понимаю, я не дура. Найдите ребёнка! Пока моя дочь без сознания, найдите другого малыша.

– Вы понимаете, что это подсудное дело? И потом, если отец сделает анализ ДНК…

– Ничего он не сделает. А если и сделает – всё это можно заменить, подменить… Понимаете? Нужен ребёнок. Быстро!

– Степан Аркадьевич, тут девушку привезли, экстренно. Двойня.

– Иду. Извините, Марьям Муслимовна, я должен идти.

– Двойня… у кого-то двойня, а тут…

Глава 1

– Это не твой ребёнок, Тагир.

– Ты бредишь, Марьям…

– Я говорю тебе, это не твой ребёнок! Малыш Лейлы умер в родах.

– Ты сошла с ума?

Я смотрю на мать моей погибшей жены, и думаю, могла ли она реально сдвинуться, потеряв в один день любимую дочь и мужа? Они погибли в автокатастрофе три дня назад. Свёкр сел в машину моей жены, она была не в себе. Не справилась с управлением. Машина вылетела с серпантина прямо в пропасть. Они сгорели.

Трагедия.

Для всех, кроме меня, наверное.

– Ты не понимаешь, Тагир! Твой сын – совсем чужой тебе мальчик! Не нашей крови! А тебе нужен настоящий наследник!

Гляжу в её горящие глаза и хочется одного – придушить.

Когда-то эта женщина, Марьям, была близкой подругой моей матери.

Мать считала, что дочь подруги будет мне лучшей женой. Как же она ошибалась!

Теперь Марьям пыталась заставить меня опять жениться. Жениться на её младшей дочери Айше.

Пыталась заставить весьма странным способом.

– Я говорю тебе, Тагир, я была там в ту ночь! Ты же помнишь, как Лейла тяжело носила малыша.

Еще бы мне не помнить! Я знал, что эта чёртова сучка не хотела рожать!

Если бы я знал, что она хотела избавиться от ребёнка! Я бы сам избавился от неё еще тогда.

Но я был слеп.

Мне было всё равно.

Я женился без любви. Потому что было нужно жениться. Потому что надеялся, что женитьба на Лейле поможет заглушить боль. Хотя бы на время.

Я потерял девушку, которую любил. Потерял из-за собственной глупости.

Мне не хотелось жить тогда.

Но я должен был.

Мой отец тяжело болел. На мне была жизнь всей семьи, всего клана.

Не было времени страдать. Не было возможности для слабости. Да я никогда и не был слабаком.

Я выбрал жизнь.

Пусть со стальным жалом в сердце, с постоянной кровоточащей раной, с болью.

Я должен был жить.

Поэтому я женился на тихой, домашней девочке. Её воспитывали по нашим законам, по нашим правилам. Она должна была быть покорной, знать своё место, слушать мужа. Глаз от земли не отрывать!

Быть женой. Согревать домашний очаг. Рожать детей.

Я так думал. Я на это надеялся.

А получил лицемерную, лживую, подлую суку!

Гадкую змею, которая отравляла ядом всё, к чему прикасалась.

Я даже сына нашего не доверял ей! Отправил ребёнка к матери и сестре, чтобы эта тварь не портила ему жизнь своей ненавистью.

И вот теперь её мать говорит, что мой Адам мне не сын?

Лживая дрянь. Мать такой же лживой дряни!

Я был бы не я, если бы я не сделал анализ малышу!

Тогда же, в роддоме. Тихо. Так, чтобы никто не знал.

Материал собирали при мне лично.

И я лично отвозил его в три разные лаборатории. Никто кроме меня не знал, что я делаю.

Адам мой. Ошибки быть не могло.

Девяносто девять и девять процентов. Я отец.

А эта старая ведьма пытается меня обмануть!

Хорошо, я послушаю.

– Говори!

– Тогда… в ту страшную ночь… дочь моя была уже без сознания. Малыша достали, но он уже не дышал. Я знала, что будет. Я знала, что ты разведёшься с ней, выкинешь Лейлу из дома. И нас тоже…

– Давай без этих подробностей, Мириам!

– Я хотела только помочь моей девочке.

– Что ты сделала?

– В ту ночь привезли роженицу, у неё была двойня. И я… я заплатила врачам. Всем заплатила.

– И что, роженице тоже? Купила у неё малыша? – я усмехаюсь, смотрю скептически.

Зачем она это делает?

Зачем лжёт?

Надеется, что я женюсь на её девчонке, чтобы родить нового наследника? А что делать со старым?

– Нет, та девчонка ничего не знала. Она была одинокая, без мужа, ей тяжело было бы поднимать двойню, а так…

– То есть ты решила за неё? И что же, ей просто сказали, что её ребёнок умер?

– Да, именно так и сказали. Она… Я помогла ей. Нет, я не платила ей за сына, просто дала немного денег…

– Просто так?

Снова усмехаюсь, зная, что Марьям за копейку удавится.

– Какая разница? Говорю тебе, у этой девчонки забрали сына, она ничего не поняла, ей сказали, что мальчик умер.

– Интересная история. Получается у моего Адама где-то есть близнец?

– Адам не твой сын, Тагир. Он сын какой-то русской девчонки! Я говорю правду! Если не веришь – сделай тест. Этот анализ.

– Я его делал Марьям.

– Что?

– Я делал тест.

Вижу, как она бледнеет. Лицо становится белым. Руку к губам прижимает, отступает от меня.

– Делал? Значит… значит ты знал?

– Знал.

– И… и ты не убил Лейлу?

– За что? Она родила моего сына.

– Нет! Нет!… Господи, я не лгу! Поверь мне! Это не твой ребёнок.

– Адам мой сын.

Поворачиваюсь резко, иду к шкафу, куда встроен сейф. Открываю. Быстро перебираю бумаги, достаю нужную.

– Вот, посмотри. Я не знаю зачем ты лжешь, но…

– Я не лгу…

Она смотрит на меня и медленно опускается на стул.

– Так не бывает. Не… или ты… Та девчонка… Русская…

– Какая русская? – смотрю, недоумевая уже, не понимая, до чего нужно дойти, чтобы вот так нагло врать!

– Русская… Саша… её звали… Саша…

Чувствую, как сердце тормозит резко, словно локомотив, в составе которого дёрнули стоп-кран.

– Что… Что ты сказала?

– Русская девушка… Которая родила двойню.

– Как её звали?

– Саша… я помню, она сказала, что её зовут Саша…

Вижу перед глазами черные точки, стая, которая закручивается в вихрь, нападая на меня, вгрызаясь в мои глаза, в кожу, в душу…

Нет. Этого не может быть. Не может.

Она не могла…

Она…

Саша ведь умерла?

Глава 2

Я умерла.

Умерла тогда, в тот жуткий вечер, когда Тагир вышвырнул меня из своей жизни.

Я не могла поверить в то, что он посчитал эту дикую ложь обо мне правдой.

Не могла понять за что? За что люди так жестоки?

Кому понадобилось сочинять всю эту мерзость?

«Модель, оказывающая эскорт услуги, девочка, которую я вытащил из грязи и помог подняться».

Эту мерзость распространял некто Павел Листерфельд. Он называл себя владельцем модельного агентства «Элитл модел».

Приписывал себе раскрутку самых успешных русских моделей, который выстрелили на международной арене, от Водяновой и Поли, до Ирины Шейк и Влады Росляковой.

Не знаю, имел ли он вообще какое-то отношение к моде, к реальным агентствам. Его хорошо знали совсем по другим делам.

Он считался самым знаменитый сутенёром. И сам Листерфельд этого не скрывал. Не раз он рассказывал с гордостью в различных шоу как таскал моделек к олигархам, как его девочки купались в шампанском, получали бриллианты, квартиры в разных столицах мира, и, конечно, модельные контракты.

«Всё только через постель» – это был его девиз.

Он не стесняясь выкладывал в своих блогах расценки, прикрепляя фото известных моделей, которые ни сном ни духом не знали о его деятельности.

Как оказалось, мои фото он использовал тоже.

Да, мне повезло. Я стала востребованной моделью, хоть и не собиралась связывать свою жизнь с модельным бизнесом, просто хотела немного подзаработать. Снялась для каталога одежды. Платили довольно прилично. Мне тогда было всего шестнадцать. Высокая, худая, длинные волосы, хорошая кожа, зубы. Пухлый рот, на который все сразу обращали внимание и спрашивали – где колола.

А я ничего не колола! Мне было всего шестнадцать. И меня в школе шесть лет называли жабой, и губошлёпкой.

Парни ржали, требовали, чтобы я носила с собой губозакатную машину. Так было до моих четырнадцати.

Потом всё резко изменилось. Меня стали приглашать на свидания.

Мои губы мечтали целовать.

Только вот я не мечтала. И обид не прощала.

Я знала, что модельный бизнес – не сахар.

Моя мама когда-то давно в девяностые тоже была моделью. Ничем хорошим для неё это не закончилось.

Но я не рвалась на подиум! Просто фотосессии и всё.

Меня заметил японский дизайнер. Со мной подписало контракт агентство. Всё было настолько серьёзно, что они даже пригласили мою тётку поехать со мной, потому что я слишком молодая.

Мамы к тому времени уже не было. Отца не было никогда.

Я жила с маминой сестрой тётей Женей, строгой, но справедливой.

Мы прожили в Японии год. Потом переехали в Европу. Потом вернулись в Россию.

Сумасшедших денег я не заработала, но мне хватило на небольшую квартиру в приличном доме. Еще я что-то смогла отложить. Купила тёте дом в Тверской области, у водохранилища, она всегда мечтала там обосноваться. Еще купила там же участок для себя.

Поступила в универ.

Контрактов стало меньше, особенно за границей. Но я не унывала, я считала, что это к лучшему. Я хотела заниматься дизайном.

Конечно, меня всё равно приглашали и на показы, и на Неделю моды. Были съемки в клипах, в рекламе, фотосессии.

На жизнь мне хватало.

За богатыми папиками я не гналась. От предложений согреть чью-то постель отказывалась. Меня это не привлекало.

Я вообще побаивалась мужчин, после того как узнала мамину историю.

Да и вообще.

Старалась быть в стороне, не лезть.

Я даже представить не могла, что какой-то человек, который даже не знает меня лично, оказывается занимается тем, что подкладывает меня под шейхов и миллиардеров!

Конечно, я знала кто такой Листерфельд.

Меня им пугали.

Я была в курсе, что это человек, который разрушил жизнь уже нескольких известных русских моделей. Он решил поступить так и со мной.

Именно в тот момент, когда у меня начался бурный роман с Тагиром Амирхановым.

Я не знала, как бороться с этой ложью.

Я была слишком молода, неопытна и наивна.

Пыталась обратиться в СМИ, к адвокатам.

Думала, что смогу противостоять…

– Девочка, ну кто ты и кто Листерфельд? Забей! Все знают, что он врёт.

Все, да не все.

И я искренне считала, что Тагир не поверит.

Он ведь был таким мудрым!

Он ведь столько всего знал!

И жизнь знал.

Только…

– Вон пошла. Быстро. Никаких контактов с моей семьёй, поняла? Узнаю – мало не покажется. Чтобы я больше тебя не видел. Ни где. Никогда.

Я ушла.

Гордо. Волосы назад.

Презрительно губы скривила.

Бросила напоследок:

– Это моя страна, и мой город. Не хочешь меня видеть – вали в свой аул, горец! Захочу – завтра вся столица будем в моих плакатах. Придётся кому-то выколоть глаза!

– Что ты сказала?

– Что слышал, Тагир. Я тебя не боюсь. Я тебя презираю. Ты для меня никто.

Меня трясло.

Я боялась, что он меня реально убьёт тогда.

Но я ушла.

Ушла с гордо поднятой головой.

Сбежала.

Спряталась.

Реально боялась, что он может меня увидеть и выполнить угрозы, а я…

О чём я думала тогда?

О чём я вообще думала, когда решилась начать отношения с этим властным, жёстким восточным мужчиной?

Знала же, что мне надо бежать от него…

Бежа-ать…

С той первой секунды, когда увидела его у универа рядом с моей соседкой.

Глава 3

– Саша, пойдём скорее, меня ждут.