Я смотрела на знакомые улицы и узнавала лишь очертания: они превратились в место проявления самых разнообразных форм магии. Лениво лежали на набережной кошки, сотканные из тьмы и тумана. Порхали по веткам деревьев покрытые инеем, птицы. Пестрели огоньками, вспышками и волшебством витрины лавочек и кондитерских.

Я словно оказалась посреди декораций к фэнтези-фильму. Но ни камер, ни режиссера в специально подписанном кресле, видно не было.

Рядом со мной остановился растерянный папа. Кажется, он думал о том же – что я сошла с ума. Но я при всем желании не смогла бы ничего ему внятно сейчас объяснить. Я лишь пыталась поверить собственным глазам и осознать: что бы ни произошло, сошла ли я с ума или всю жизнь провела в фантазиях, а теперь прозрела, мир вокруг стал совершенно другим.

– Да что они с Питером сделали, сволочи?! – вырвалось у меня.

Хотя кто такие «они», я не имела ни малейшего понятия.

– Ярина? – Следом за мной вышел папа. – Ты в порядке? Что-то ты мне не нравишься. Надеюсь, ты не заболела? Плохая была идея – отправлять тебя к бабушке перед самой инициацией. Я надеялся, ты отвлечешься от дурных мыслей и страхов. Но, похоже, только сделал хуже.

– К бабушке? У нас на Кубе живет бабушка?

Я бы не забыла кубинских родственников. Да я бы летала к ним на каждые каникулы, будь это так!

– Понятия не имею, что такое Куба, – ответил отец. – Но чувствую, что назрела необходимость поговорить. Может, пройдемся до дома пешком? А сэкономленные деньги тайком от мамы потратим на штрудель с мороженым?

Что ж, папа все еще сладкоежка – и это пока единственный оплот стабильности в жизни.

– Пешком в Кудрово? – хмыкнула я.

Понятия не имею, как аэропорт оказался на том месте, где раньше был вокзал, я вообще перестала что-либо понимать, но знаю, что до дома нам идти пешком из центра дня три, не меньше.

Но папа снова повторяет:

– Понятия не имею, что такое Кудрово. Идем, расскажешь, что тебя беспокоит.

Если бы я только знала! И была уверена, что отцу стоит такое рассказывать. Вдруг он решит, что я сошла с ума и запрет меня в психушке? Или скажет «Ярина, ты что, забыла? На недавнем референдуме мы все проголосовали за внесение магии в конституцию. Физика – это прошлый век!».

А еще интуиция подсказывала: что бы ни происходило, тот Дмитрий из самолета был замешан.

Драконы, магия – все идет по его плану! Только это не книга, а реальная жизнь.

Или я попала в книгу?

Или спала, а теперь проснулась?

Или весь мир изменился, а заметила только я?

Нет, это невозможно переживать в одиночку. Все это время папа терпеливо ждал, когда я буду готова общаться.

– Что, если мне кажется, будто мир изменился? – спросила я. – И еще вчера он был совсем другой. Как будто… как будто я – это не я, а я из параллельного мира, понимаешь?

– Пока нет. Что значит «изменился»? Что не так?

– Все! – Я распростерла руки.

Мы как раз вышли на Невский и в глазах зарябило от обилия магических спецэффектов. Вместо кафешек, бутиков и магазинов были салоны, ресторации и лавочки. В витринах порхали искрящиеся всеми цветами птицы и бабочки, сияли сотканные из светящихся нитей панорамы Петербурга, беззвучно двигались рисунки на плакатах и постерах. От всего многообразия рябило в глазах.

– Никакой магии еще вчера не существовало! Вместо драконов были самолеты – гигантские железные машины с двигателями. Вместо «Лавки магических сокровищ» – «Санлайт», а вместо «Лучшее кофе василеостровских магов» – «Кофейня номер один». Только дурацкий средний род у кофе остался прежним.

– А какой, по-твоему, род у слова «кофе»? Мужской, что ли?

– Вот! Мир сошел с ума окончательно! Я садилась в самолет, а вышла из дракона. Улетала из Петербурга двадцать первого века, а оказалась в выдуманном! И никто не бегает и не кричит «О, боже, в нашем мире появились драконы!». Скажи, пап, я схожу с ума?

– Не уверен… Я, честно сказать, ожидал чего угодно, но не этого. Может, это какой-то новый грипп? Или чья-то вышедшая из-под контроля магия? А может, ты действительно попала в параллельный мир? Очень похожий на наш, только магический. Я о таком не слышал, но… кто знает этих магов-исследователей?

– И что, где-то в мире айфонов и метро магическая Ярина плачет при виде валидатора?

– Метро у нас, вообще-то, есть.

– Прямо с поездами?

– С вагонетками. Магия земли – могущественная сила.

– Круто. Так и что мне делать?

Судя по направлению движения, мы шли к Петроградскому району. Вряд ли папа решил бы гулять дольше двух часов, значит, в этой реальности мы жили почти в центре. Пока я не поняла, плюс это или нет, но заинтересовалась.

– Если предположить, что ты не сошла с ума, то первое – никому об этом не рассказывать, потому что я, Искорка, поддержу тебя в любом безумии, а вот остальные…

Резонно. Наверняка в мире магии и драконов медицина не на высшем уровне, и лечение от сумасшествия мне не понравится.

Я прочитала столько книг и посмотрела столько сериалов о том, как реальность героев вдруг изменилась, что теперь, оказавшись в одном из них, невольно вспоминала все сюжеты и пыталась найти в них хоть какой-нибудь план действий.

– Давай сверим наши миры? – предложил отец.

На Дворцовой площади, как и всегда, было шумно и многолюдно, даже несмотря на будний день. Работала городская ярмарка. Звучала музыка, отовсюду раздавался счастливый смех. Папа купил нам по штруделю с яблоком и мороженым, и мы сели на одну из скамеек поодаль от павильонов. Я так засмотрелась на факира, высекающего пламя прямо из рук, что вся обляпалась мороженым.

Блин, это ведь магия! Самая настоящая!

– Ты – Ярина Огнева, и тебе восемнадцать лет. Недавно ты закончила школу и улетела на каникулы к бабушке.

– На Кубу, – поправила я. – Это жаркая страна на другом конце планеты. Там красивый океан.

– Ого, – папа удивленно присвистнул, – в твоем мире мы богаты, раз можем позволить такие перелеты?

– Нет, но в моем мире на такие перелеты можно накопить. Это был ваш подарок. Вы с мамой откладывали мне на учебу, но я поступила на бюджет, и на сэкономленные деньги вы купили мне путевку.

– В твоем мире обучение платное?

– А в этом нет?

– Нет. Дети заканчивают бесплатные общие классы. Те, у кого способностей к магии нет, отправляются на работу. А способные продолжают обучение в школах. Воды, Воздуха, Земли и Огня. Но прежде проходят инициацию магии. Самые сильные стихии – Вода и Ветер. Самая слабая – Огонь. Годится вон, – папа кивнул на факира, – только для ярмарок.

Я рассмеялась.

– Огонь – слабая стихия? Да это кошмар! В моем мире ты пожарный. Спасаешь из огня людей. Ты столько ужасов мне рассказывал! Например о том, как за четыре минуты полностью выгорает целая комната!

– Ну, в нашем мире огонь – это просто баловство. Его без труда гасит любая магия. Можно потушить пожар водой, погасить ветром, засыпать землей – это программа первого месяца обучения любого мага. А я никакой не пожарный, а кожевник.

– Кожевник, – повторила я. – А мама?

Надеюсь, у меня нет десятка братьев и сестер.

– Мама у нас горничная в доме Дашковых. И скоро рассчитывает занять место экономки.

– Не знаю, кто такие Дашковы, но звучит так себе. В моем мире мама – врач. С точки зрения зарплаты не вау, но довольно уважаемо.

– Ярина, – строго произнес отец, – в работе горничной нет ничего постыдного.

Я слегка покраснела.

– Извини. Я не это имела в виду. Просто… в моем мире вы обожали свои профессии.

– А в этом мы обожаем друг друга. И не такие уж наши профессии плохие. Только посмотри на это великолепие.

Папа кивнул на Эрмитаж.

– Даже возможность бывать внутри в роли горничной – бесценна.

Я подавилась штруделем и еле-еле откашлялась.

– Погоди… мама что, работает в Зимнем дворце?

– Где?

– В Эрмитаже?!

– Что?!

– В этом, – я ткнула пальцем, – здании?

– А, в резиденции Дашковых? Да, это она. Великолепный образец архитектуры магического рассвета Петербурга.

– О! Мы хотя бы все еще называемся Петербургом. Уже хорошо. Значит, мой отец, Амир Огнев – кожевник, а мать, Петра Огнева – горничная. Ну а я пока непонятно, кто, но лучше бы не маг огня, потому что мало того, что способность не перспективная, так еще и фамилия звучит глупо, так?

– Да. Все верно.

– Мне нужно это как-то осмыслить.

– Знаешь, мне тоже. Я даже не могу понять, верю ли тебе, детка. Но обещаю: мы во всем разберемся. Если ты больна, я никогда тебя не оставлю наедине с бедой. А если наши миры и впрямь смешались… мы найдем выход.

Тиски, сжимавшие сердце, немного разжались. Папа найдет выход. Всегда находит. И он вернет мне мой мир и мою реальность, а пока я… буду наслаждаться этой?

Отдохнув, мы продолжили путь. Пересекли Неву, прогулялись по набережной и, наконец, петляя по любимым и почти знакомым улочкам, оказались на крыльце небольшого четырехэтажного дома. Вместе с отцом я поднялась на второй этаж.

Он коснулся видавшей виды деревянной двери, и она со скрипом открылась. В нос ударил странный запах сырости и выпечки одновременно. А еще на меня обрушились звуки.

Гул голосов. Шкворчание масла на кухне. Шум воды. И шаги.

Очень. Много. Шагов.

Я повернулась к отцу:

– Только не говори, что мы живем в коммуналке!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Да, мы живем в коммуналке. Оказывается, все, у кого нет магии, в них живут, и наша еще не самый плохой вариант. У нас есть отдельная комната, а у меня даже свой угол: письменный стол с небольшим стеллажом и кровать на втором ярусе.

В целом обстановку можно было описать как «бедно, но чисто». Родительская кровать, видавший виды стол, заваленный обрезками кожи, свертками ткани и фурнитурой и большой, слегка покосившийся, книжный шкаф.

Из окна виднелась маленькая Питерская улочка. Самая обычная, ничем не примечательная. При взгляде на нее казалось, что мир совсем не изменился. И стоит выйти на улицу, все вернется на круги своя. Эрмитаж будет Эрмитажем, а не резиденцией какой-то знатной семейки, драконы останутся персонажами фэнтези, а папа рассмеется и скажет, что меня просто-напросто разыграли. Мы поедем в наш милый сердцу человейник, где у меня отдельная комната, а у мамы гардеробная, и будем счастливо жить без всякой магии.

Но пока никто не спешил выбегать из-за угла с камерой, букетом и криками «Это пранк!». В шкафу я обнаружила кучу непонятной одежды, совсем непохожей на любимые кеды и джинсы. Конечно, было много кожи и замши, новая профессия папы не прошла даром. Я нашла несколько курток, милое вишневое пальто с сапожками в тон. Пару шелковых блузок, несколько брюк и одно-единственное нарядное светло-серое платье, тщательно отутюженное и закрытое со всех сторон тонкой пергаментной бумагой на манер чехла. Наверняка платье предназначалось для какого-то торжественного выхода.

«Инициации», – пришло мне в голову.

Сумку разбирать не стала. Переоделась в рубашку, широкие штаны, похожие на домашние, собрала волосы в хвост и пошла исследовать жилище на предмет ванной комнаты. И заодно молиться, чтобы она была приличная.

Но вместо ванной длинный коридор привел меня к кухне. Проходя мимо гостиной, я невольно залюбовалась эркером, через окна которого проникал дневной свет. Очарование петербуржских гостиных не исчезло даже в этом безумном мире.

У дверей в кухню я остановилась и прислушалась. Не хотелось ввалиться к соседям во время обеда. Ну а узнав голоса родителей, и вовсе перестала дышать, чтобы не пропустить ни единого слова. Ведь говорили обо мне.

– Думаешь, это магия так влияет? Но я не слышала, чтобы способности просыпались до инициации.

– Думаю, она нервничает. Мы перегнули палку.

– Ты хочешь сказать, Я перегнула палку, – раздраженно отозвалась мама.