– Ничего такого я не говорю. Мы все волнуемся. И Ярина сильнее всех. Думаешь, они между собой ничего не обсуждают? И не боятся получить огонь? Она знает, что ее способности к магии – чудо. И боится, что чуда не хватит на хорошие способности.

– Да, но выдумывать другой мир? Где не существует магии? Амир, это тревожный знак!

– Не думаю, что она больна. Но завтра попробую договориться с целителем. Пусть убедится, что все в порядке. Уверен, это просто защитная реакция на страх.

Входить резко перехотелось. Я прошмыгнула по коридору в прихожую, обулась и выскользнула на лестничную клетку. Поднялась на чердак, а оттуда – на крышу. Отработанная схема, которая почти не давала сбоев даже в моем родном мире.

Крыши всегда меня успокаивали.

Мне было обидно. Папа не поверил. Имел на это право.

Поверила бы я, если бы он вдруг заявил, что мир стал другим? Что он всю жизнь провел среди магов и драконов, а технологии и бетонные джунгли его пугают?

Не знаю. Это звучит слишком безумно, чтобы поверить.

И все же… я думала, папа готов. Он всегда был мне лучшим другом. Знал обо всех бедах и мечтах. Всегда знал, что сказать. Умел одним взглядом заставить улыбнуться.

И сейчас мне очень не хватало этой его суперспособности.

– Я поставил сотку на то, что у девицы с фамилией Огнева будет магия огня. Хочешь сделать ставочку и подзаработать, чтобы отец смог купить волшебную палочку?

Сердце снова пропустило удар – я вспомнила диалог в самолете.

– Ну… наверное, была бы магия воды, земли, воздуха и огня.

– Логично, – улыбнулся он. – А как именно она бы работала?

– При помощи волшебной палочки? – Я ляпнула первое, что пришло на ум.

Обернувшись, я увидела парня. На вид моего ровесника, с короткими русыми волосами, одетого в мешковатую и потертую кожанку. Через крошечное чердачное окно он вылез ко мне на крышу и устроился рядом, на краю, свесив ноги вниз.

Я понятия не имела, кто он такой. Но, несмотря на язвительное замечание о деньгах, не почувствовала в нем враждебности.

– Волнуешься? – спросил он.

Я пожала плечами. Знать бы, о чем!

– Мама сходит с ума, – дипломатично ответила я. – Волнуюсь за ее здоровье.

– Она у вас любит драму, – усмехнулся парень. – А как по мне, то любая магия – благо. Пусть и огненная. Лучше быть ярмарочным магом-шутом, чем драить чужие туалеты.

Приходилось по крупицам собирать информацию о мире, в котором я оказалась. Неизвестный (какой по счету?) вполне подходил на роль источника. И не выглядел тем, кто вызовет бригаду психиатров.

– Почему получить магию огня – это так страшно? Ну слабая стихия, и что? Зависит ведь от того, как пользоваться.

– Ты серьезно? Ты не заболела, подруга?

Подруга… значит, мы давно знакомы и общаемся. Я на сто процентов уверена, что в прошлой жизни не знала этого парня. Кем же он был в этом мире?

– Представь, что я потеряла память и мало что знаю о нашем мире.

– Ты потеряла память?!

– Не совсем. Но ты представь и расскажи мне все, что следует знать о магии, инициации и всем таком.

Парень усмехнулся, достал из кармана какой-то сверток и протянул мне. Внутри я нашла кусок шоколада. Небольшой, немного побелевший от холода.

– Приберег для тебя.

Кажется, у нас довольно теплые отношения. Но не могу понять, насколько. Вряд ли романтические, скорее дружеские или… соседские?

Я ненавидела шоколад, из всех сладостей, что существуют в мире, шоколад стал бы последней, на которую я бы посмотрела. Но обижать милого парня не хотелось, и я отломила небольшой кусочек, а остатки вернула. Судя по реакции – что-то сделала не так. Парень удивленно поднял брови.

– Ты в порядке, Огонек?

Еще одно милое прозвище.

– Укачало в сам… драконе. Все еще подташнивает. Так что с памятью? Дай мне лекцию по мироустройству!

К счастью, новый-старый знакомый мгновенно включился в игру и – о, счастье! – шутливо представился:

– Приятно познакомиться, таинственная незнакомка! Мое имя – Михаил Светлов!

– Ярина Огнева. – Я с удовольствием пожала его руку. – Вы здесь живете, Михаил?

– Имею честь вот уже десять лет быть вашим соседом. И более того, я трижды… или даже четырежды делал вам, моя принцесса, предложение руки, сердца и моей просторной комнаты, где так не хватает женского тепла. А вы все отказываетесь и отказываетесь…

Я слегка покраснела. Было непонятно, говорит он всерьез, или это те самые особые шутки, понятные лишь лучшим друзьям.

– Что хочешь узнать, беспамятная?

– Что такое инициация и что будет завтра?

– Ничего особенного, если честно. Все абитуриенты соберутся в большом зале. Выступит какая-нибудь шишка типа Дашкова, толкнет речь о том, что вы – будущее Российской Империи.

Я открыла было рот, но поняла, что не готова к новой мировой истории, и промолчала.

– Потом вы передадите свое имя Ветру Перемен, и получите свитки с приговором… ой, простите, решением.

– Что за ветер?

Михаил пожал плечами.

– Не знаю. И никто не знает. Могущественная энергия, питающая магией наш мир. Церемония каждый раз разная, но смысл один: ты обращаешься к Ветру, а он выбирает для тебя судьбу.

Ладно, почти как факультеты в Хогвартсе. Звучит не так уж страшно.

– Есть четыре вида магии: вода, воздух, земля и огонь. Вода – самая сильная и мощная, наш мир во власти воды. Затем воздух – это наша жизнь. Потом земля. И огонь. Считается, что огонь – чуждая нашему миру сила. Ну и очень слабая. Большинству магов огня не хватает сил даже использовать магию без усилителя.

– Волшебной палочки, – догадалась я.

– Ага. Чаще всего усилители так и называют.

– Ну ладно, допустим, быть магом огня – позорище. Всю жизнь будешь хрен без соли доедать. И в чем трагедия? Пойду как мама, горничной. Или к папе в мастерскую.

– Не так все просто, Огонек. Мага не могут взять на немагическую работу. Принцип справедливости: наделенные силой люди не имеют права отбирать хлеб у тех, кто этой силы лишен. Поэтому с магами огня у нас беда: они никому не нужны на магической работе, а на немагическую их не берут.

– О, мне так папа про социологов говорил, когда уговаривал поступать в политех, – буркнула я.

Стало чуть понятнее. Получу магию огня – буду сидеть на шее у родителей вечность.

– Беда не в этом, Огонек. А в том, что быть магом огня опасно. Для девушки – особенно. Там, где любой другой играючи справится, маг огня погибнет. Там, где потребуется помощь, маг огня будет беспомощно смотреть. А еще сильные мира сего очень любят девушек с магией огня. Они обычно красивее тех, кто магией не обладает, недостаточно сильны, чтобы работать наравне с другими и соглашаются на любую работу, даже на унизительную.

Я присвистнула и подумала, что шоколад – не такая уж плохая идея. Мне жизненно необходима доза гормона счастья, потому что мир вокруг оказался каким-то безрадостным.

– Так что соберись, Огонек. И не соглашайся на магию огня. Ты справишься, я верю. А иначе придется таки выйти за меня замуж…

***

Я вернулась в комнату далеко за полночь, когда родители уже спали. На цыпочках прокралась к постели и неуклюже забралась наверх. Оставшись наедине с мыслями, я вдруг едва не разревелась. Было страшно и непонятно. Все вокруг казалось чужим и неправильным. Я словно оказалась в каком-то страшном сне и не могла проснуться.

А если и впрямь придется здесь жить? Если пути назад, в мою жизнь, нет? И вот это – угол в комнате коммуналки, работа горничной и редкие поездки к бабушке на драконе – все, что может предложить судьба?

Почувствовав, как в груди разливается тревога, я уткнулась в подушку и шмыгнула носом.

– Искорка… – услышала я папин шепот. – Не бойся. Все будет хорошо. Помнишь, что я тебе говорил? Магия не определяет твою судьбу. Из маленькой искры порой разгорается пламя.

Эту фразу папа говорил часто. И как предостережение: малейшая оплошность может привести к ужасающим последствиям. И как ободрение: любой успех начинается с малого.

Так я и уснула, размышляя, какое пламя разгорится от моей искры и разгорится ли вообще.

А утром начались сборы.

Мама нарядила меня в несуразное, но «приличествующее случаю» светло-серое платье. Заплела волосы в пучок и заставила слегка припудрить бледные щеки. Она с утра в панике металась по комнате, так что я решила не драконить ее еще больше и послушно выполнила все указания.

Папа тоже собирался на инициацию. В отличие от мамы он не пытался делать все и сразу, но хмурился – и это выдавало его волнение.

Даже привычная питерская сырость сегодня осталась без внимания, хотя поругать погоду – излюбленный утренний ритуал всех, кто куда-то спешит. Но мы молча и тревожно прошли к метро – и оно хоть немного отвлекло от царящей атмосферы мрачного предчувствия.

– Мы что, будем спускаться по лестнице пешком? – ужаснулась я, увидев уходящие вниз ступеньки.

И сколько займет путь? Дня три?

Зато меня поразили станции. По ним явно потопталась история этого мира. Та, на которой мы спускались, была посвящена драконам, и здесь они были везде. Парили под потолком, гигантские исполины на фоне голубого витража. Обнимали колонны, устремляя острые морды наверх. Сидели вдоль стен, величественно и холодно рассматривая спешащих куда-то пассажиров. Десятки мраморных драконов, созданных искусным мастером.

Удивительно красиво.

Спустившись, мы уселись в вагонетку. И я едва сдержала смех: по сравнению с настоящим метро маленький полузакрытый вагончик едва катился по рельсам во тьме. И это они называют метро? Да здесь впору брать припасы и двухдневный запас воды, если хочешь пресечь на метро город!

Но я оставила мысли при себе, уже догадываясь, что наземный дракон наверняка слишком дорог. И напоминание о нашей бедности причинит отцу боль.

Когда дребезжащая вагонетка остановилась, а мы оказались на станции, напоминающей библиотеку, я восхищенно ахнула.

Книги. Тысячи книг. Уходящие к купольному потолку стеллажи. Свитки и шкатулки. Настоящие, не каменные. Над нашими головами порхали бумажные самолетики, а вдоль стен при помощи лестниц на колесиках туда-сюда сновали увлеченные книгами люди – наверное, библиотекари.

– Станция-хранилище, – пояснил папа. – Очень красивая, да?

– Очень, – согласилась я.

Наконец мы очутились на улице, и только тогда я поняла, куда именно мы приехали. Огромное светлое здание с раскинувшимся перед ним парком – Санкт-Петербургский Политехнический Университет Петра Великого. По иронии судьбы – именно то место, где я мечтала учиться. Что-то подсказывало, что сейчас здесь точно не универ. Или не тот, который был в моем мире.

Внутри все оказалось белым. Настолько, что даже немного слепило. Через огромные окна в холл с лестницей проникал дневной свет. Я была внутри всего пару раз, так что определить, изменилось ли что-то в этой реальности, не смогла. По широкой лестнице мы поднялись наверх, туда, куда направлялись все остальные. Будущие студенты в сопровождении родителей.

Неудивительно – учитывая слепящую белизну – что никто не выбрал яркие цвета для образа. В большинстве своем абитуриенты предпочли серый или бежевый цвета, а их родители – черный и белый.

Большинство пребывало в приятном возбуждении. Хотя встречались и находящиеся на грани нервного срыва ребята. Но я не знала, волнуются они из-за вероятности получить магию огня или просто потому что церемония, определяющая магию, сама по себе довольно волнительное событие.

В центре располагалась большая каменная чаша. Пустая – я первым делом заглянула внутрь в надежде увидеть магию, но разочарованно вздохнула. Интересно, зачем она здесь? Вряд ли мы будем тянуть листочки с названием магии, как жребий из шляпы.

Вокруг установили трибуны. Мест почти не осталось, мы прибыли всего за несколько минут до начала.

– Сядем здесь, – предложил папа.

У самого края на втором ряду как раз остались три места подряд. Там мы и устроились.