Мои ладони засветились! Нежный, равномерный зелёный цвет, приятный и тёплый, как светлячки в летнюю ночь.

– Ах! – восторженно воскликнула Мария. – У вас получилось! У вас получилось, госпожа!

Я с благоговением смотрела на свои руки.

«Получилось… Действительно получилось. Вот она, моя магия. Мой билет в новую жизнь».

А затем я пытливо посмотрела на Марию.

– Мария, не болит ли у тебя чего? Может, голова? Или живот? Я быстренько тебя подлечу!

Мария попятилась, но тут же заверила, что полностью здорова.

– Ну и ладно. Значит, буду лечить саму себя, – решила я и думала направить магические потоки на общее оздоровление организма. Лечить что-то конкретно пока опасалась.

Я закрыла глаза, мысленно произнесла заклинание, которое нашла в одной из книг. Зелёный свет с моих ладоней начал медленно растекаться по моим венам. Он был теплым и терпким, как хорошее вино, и также быстро ударил мне в голову.

Я пошатнулась, прислонившись к стене. Голова закружилась, а тело стало таким расслабленным, что я едва держалась на ногах.

– Ух ты… забористая какая… магия… – пробормотала я, прежде чем ноги подкосились.

Я рухнула на кровать, даже не успев снять туфли. Магия, похоже, не только исцеляла, но и действовала как ударная доза снотворного. И я тут же провалилась в глубокий, целительный сон.

Глава 6

Следующие несколько дней прошли в блаженной тишине и абсолютном спокойствии. Ерин лишь один раз лично зашел ко мне в комнату убедиться, что его непутевая сестра помнит про запрет на выход из дома.

Пришлось заверить, что я все помню и никуда не собираюсь. Сегодня так уж точно. А насчет других дней разговора не было.

«Хрупкое нервное состояние» госпожи Одетты чудесным образом стабилизировалось, как только она убедилась, что я усердно сижу взаперти и никуда не высовываюсь. Эдуард наконец-то освободился от слежки за этой симулянткой и начал заниматься мной.

Наши уроки проходили на том самом чердаке, среди пыли и склянок. Подальше от лишних глаз и ушей. Я была жадным до знаний учеником, а Эдуард – терпеливым, хоть и немного ворчливым, наставником.

И первым делом, как только мы с ним встретились, он придирчиво меня осмотрел.

– Вы неплохо выглядите, леди Ильмира. Уже практиковались на себе?

Я чуть покраснела. Пришлось сознаваться.

– Один раз. Уж очень не хочется сидеть сложа руки, когда на счету в буквальном смысле каждая минута.

Я думала, что Эдуард начнет читать нотацию о «вреде самолечения» и плохо подготовленном специалисте, но он неожиданно похвалил!

– Продолжайте в том же духе, – улыбнулся он, сосредоточено меня, осматривая и сканируя состояние организма своей магией. – У вас неплохо получается. За несколько таких оздоровительных сеансов ваш организм, да и вы в целом оздоровитесь. Только не переусердствуйте, одного раза в день будет достаточно. Можно проводить сеансы перед сном, это будет полезней.

Ага, особенно учитывая, какой усыпляющий эффект произвела на меня моя магия. Кстати, об этом я тоже спросила.

– Ваша магия, леди Ильмира, – объяснял Эдуард, сосредоточенно потирая руки, – не просто целительная. Она регенеративная. Она работает как ускоритель, восстанавливая ткани и энергию. Вы не столько лечите болезнь, сколько заставляете тело исцелить себя само с невероятной скоростью.

– То есть, это как дать организму волшебный толчок? – уточнила я, пытаясь переложить это на земную терминологию.

– Именно! Но у этой силы есть свои особенности, – продолжил он. – Ваша магия очень концентрированная. Именно поэтому вы вчера отключились. Вы, не практикующий маг, влили в свой организм сразу ударную дозу энергии. Она вас не отравила, но буквально уложила спать, чтобы тело могло спокойно переработать эту мощь.

– А эту концентрацию нельзя как-то снизить?

Что-то спать каждый раз после такого сеанса мне не очень хотелось. Эдуард задумчиво пригладил растрепанные волосы.

– Можно, конечно, но вам сейчас это сделать будет очень тяжело. Вы много лет подавляли свою силу, не пользовались ей и всячески избегали. А магия – она в некотором роде живая и со своим характером.

Чего-чего? Живая и с характером? Как зверек, что ли?

Кажется, на моем лице отразился такой скепсис, что лекарь поспешил объяснять дальше:

– Она имеет свойство накапливаться в организме, поэтому сейчас у вас ее большой переизбыток. А еще она может легко обидеться и отвернуться от своего хозяина, если чувствует, что не нужна ему. Тогда она не будет проявляться, а любое желание пробудить ее будет заканчиваться неудачей.

Так вот, почему мои первые попытки достучаться до магии терпели неудачу, она просто была обижена на свою хозяйку! Ильмира же много лет не пользовалась ей, а тут появилась я и вдруг решила, что мне «надо». Магия покорячилась, пообижалась, но теперь начала выдавать сверх нормы.

Ну ничего, и с этим разберемся. Главное, что она пробудилась.

Он дотошно, как профессор перед скучающими студентами, объяснял мне нюансы, которые, как думал Эдуард, я знала со времен детства.

– Но я этого не помню, – перебила я его.

Точнее, может Ильмира-то и знала, но я этого никогда не слышала.

– И не удивительно. Я занимался с вами совсем недолго, когда вы были маленькой, до того как ваш отец категорически запретил использовать вам лекарскую магию, – мужчина тяжело вздохнул. – А потом вас отправили замуж за дракона. И вы, видимо, решили, что это не пригодится.

Да уж, Ильмира решила. Что не пригодится и отправилась к праотцам. Не думаю, что обучайся она всем тонкостям своей магии, я бы оказалась на ее месте.

Дура она, но чего уж теперь, обратно мы с ней не поменяемся.

За несколько дней, что Эдуард со мной занимался, мне удалось попрактиковаться в магии не только на себе. Сначала я попыталась залечить трещины на старой, никому не нужной тыкве, но потерпела фиаско. Магия просто гасла на ее поверхности, не делая ровным счетом ничего.

Эдуард лишь посмеялся.

– Миледи, вы же не на кухне! Магия работает только с живой тканью.

«Ясно. Значит, придется перейти на «подопытных» посложнее».

Я жутко волновалась, но решила рискнуть. Моими пациентами стали чердачные мышки. Я поймала одну мышь с поцарапанным ухом и направила на нее нежный, тоненький зеленый луч. Ухо затянулось мгновенно. Мышка не пострадала, а даже, кажется, обрадовалась. А на следующий день она привела ко мне своего «друга» – мышь с подозрительно прихрамывающей лапкой!

Я на это лишь хмыкнула. Уже работает сарафанное радио. И даже то, что моими первыми пациентами стали не люди, а мышки, меня ничуть не расстраивало. На Земле вообще на манекенах и неживых людях многое изучают.

В один из дней мы обсуждали структуру магии, и тут я, вспомнив земную реальность, задала вопрос:

– Эдуард, а почему так мало лекарей? Я понимаю, что в моём кругу их не ценят, но…

Он уставился на меня, как на дикарку.

– Леди Ильмира, вы, должно быть, очень «отстали от жизни» простого народа за эти двадцать лет в браке. Лекарей не так много, и они очень ценятся! Но они заламывают такие цены на свои услуги, что простолюдин скорее обратится к народной знахарке, чем к магу. Бесплатного лечения в империи давно нет.

Меня аж передернуло. Я, которая двадцать лет работала в бесплатной медицине, пускай и в другом мире, не могла этого принять.

– Что?! Как это нет?! – возмутилась я. – Так не пойдет! Когда я освою эту магию, я открою больницу! Если не с бесплатным лечением (жить-то на что-то нужно), то хотя бы с доступным! Зарабатывать можно и не разоряя людей.

Эдуард покачал головой, но в его глазах блеснул озорной огонек.

– Ваше благородство похвально, миледи. Нам как раз не хватает… доступных услуг для простого населения. Но чтобы оценить ситуацию, вам нужно её увидеть. Хотите увидеть? Я как раз собрался прогуляться в город, прикупить целебных трав.

«Город! Вылазка! И он еще спрашивает?»

– Я уже бегу одеваться! – воскликнула я.

Словно вихрь я сорвалась с места и быстро побежала в свою комнату. Скинула с себя скучное домашнее платье и надела самое простое сине-серое платье, которое выглядело достаточно бедно, чтобы не привлекать внимание, и достаточно прилично, чтобы не позорить брата. Накинула дорожный плащ, схватила небольшой мешочек с крантами и пулей вылетела из дома.

Мы с Эдуардом направлялись к выходу, когда нас попытались остановить две перепуганные служанки.

– Леди Ильмира, господин Ерин запретил вам покидать дом! – воскликнула одна, пытаясь перегородить мне путь.

– Госпожа, вы не должны…

Я даже не замедлила шаг, лишь отмахнулась от них, как от назойливых мух.

– Скажите господину Ерину, что я пошла на терапевтическую прогулку. Иначе моя хрупкая нервная система не выдержит, и ему придется оплачивать еще один круглосуточный караул, – крикнула я на ходу, намекая на Одетту.

Эдуард хихикнул и поспешил за мной, тоже заверив, что прогулка нужна леди в оздоровительных целях.

Мы, как два заговорщика, вышли на улицу, и я с наслаждением вдохнула воздух свободы.

Марнаэл, встречай своего нового, пока еще недипломированного, но очень решительного народного целителя!

Вылазка в город началась как настоящая сказка.

Солнце на редкость щедро освещало серые улицы Марнаэла, и даже пыль под ногами казалась золотистой. Я вдыхала воздух свободы и чувствовала себя на миллион долларов – или, точнее, на миллион крантов.

Мы с Эдуардом прогуливались не спеша, и всё вокруг казалось мне невероятно интересным. Я даже поймала себя на мысли, что мне нравится этот мир, даже несмотря на дискриминацию женщин, драконов и их дурные замашки.

Первым делом Эдуард привел меня в лекарскую лавку.

Внутри царил приятный, терпкий запах сушеных трав, чистота и… пустота на полках. Эта лавка чем-то напомнила мне наши, земные аптеки. Правда, из девяностых годов. Тогда, как и здесь, на прилавках тоже практически ничего не было.

Я стала с интересом изучать подвешенные пучки и этикетки на готовых снадобьях. Я была похожа на ребенка, который наконец-то получил доступ к любимым игрушкам.

На самых высоких полках, вырезанных из темного, витиеватого дерева, стояли ряды стеклянных баночек. Видимо, остатки былой роскоши. Каждая была подписана аккуратным почерком: кориандровые листья для желудка, настойка из лопуха для кожи, порошок из «кошачьей мяты» от головной боли. Я пробегала глазами по этикеткам, читая названия и вспоминая их свойства, о которых говорил Эдуард.

Сам лекарь предоставил меня самой себе, а сам в это время о чем-то тихо переговаривался с аптекарем. Или как они здесь называются? Ай, неважно.

За время нашего визита в лавку зашел только один покупатель. Горожанин в простой, потрепанной одежде. Он попросил у аптекаря настойку от головной боли и отдал за нее два кранта. Я пока не знала, много это или мало, но судя по тяжелому вздоху горожанина, ощутимо.