Анна Щучкина: Сожженные земли. Павший

© Щучкина А., 2026

© Козлов А., morozova_mia_art, иллюстрации на форзацах, 2026

© Петухова Е., иллюстрации, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

* * *

Пролог. Рейн

В дреме драконьей пробуждаются твари,

А где твари восстанут – пожаром взыграет небесная твердь.

Из древних речений жрецов Кеола

Дворец Алого заката 1 год правления Астраэля Фуркаго

– Принц Рейн, император примет вас через минуту.

Эти слова прозвучали сухо и бесстрастно, как скрип песка под сапогами палача.

Я стоял перед массивными, искусно украшенными дверьми приемной, и каждый удар сердца отдавался в висках грохотом осадного орудия. Аудиенция у брата… У императора. Того, кто не только взошел на трон, но и женился на моей жене.

Кожа нестерпимо горела под татуировкой – знáком нашего с Анисой брачного обряда. Рисунок померк, стал едва различим. Но в нем еще теплилась жизнь… Или огонек моей последней надежды?

Я не понимал. Не понимал, почему Аниса выстрелила в меня. Прямо в грудь. Лекарь сказал, что я был на волосок от смерти.

– Можете войти, принц Рейн. Его величество император ждет вас.

Окованные бронзой створки распахнулись бесшумно, словно пасть хищного зверя, готового поглотить очередную жертву. Зал официальных приемов. Видимо, для собственного брата я теперь значу не больше какого-нибудь посла.

Стража заполонила все огромное пространство. Элитные воины, присягнувшие зеленому дракону, личная гвардия императора. Мой брат боялся меня. Меня, едва стоящего на ногах, ослабевшего после месяцев, проведенных на грани между жизнью и смертью.

Как только я очнулся, как только смог заставить себя двигаться, я стал рваться сюда. Мне нужно было все выяснить. К «императрице» меня не пустили. Даже в ее крыло дворца. Дали понять – меня там не ждут. И единственное место, кроме лазарета, где в проклятом дворце соизволили принять принца, – это тронный зал.

Я шел вперед медленно, через боль, к которой уже привык за проведенные здесь годы. Чужак, приемыш. Если Дэниел всего лишь родился вне брака, то я был никем. Но отец так жаждал заполучить в свою «коллекцию» дитто черного дракона, что признал меня сыном. Для прочих я навсегда остался мерзкой занозой в теле императорской семьи.

Приказ отца защищал меня, пока он был жив. А потом… Потом меня несколько раз пытались убить. И моей жене это почти удалось.

Преклонив колено, как того требовал этикет, я присягнул брату на верность. Показал, что дитто черного дракона поддерживает нового императора. Исполнил роль, которую он мне отвел.

Того, кто восседал на троне, я больше не мог назвать братом вслух. В его глазах, всегда смотревших на меня с презрительным прищуром, появилось нечто новое. Гораздо более страшное.

– Рейн, – холодно произнес император, – поднимись. Должен признать, я тебя уже не ждал.

Он сидел на каменном троне, что веками служил символом власти их рода. Величественный, недосягаемый и чужой. Таким чужим Астраэль мне еще не казался.

– Я здесь, чтобы узнать… – начал я, но голос предательски дрогнул.

Император усмехнулся, и эта усмешка была хуже удара плетью.

– О, ты многое пропустил, Рейн. Таррвания обрела не только нового императора, но и императрицу. Твоя… бывшая любовь, Аниса, теперь моя жена. – Он произнес это с наслаждением, растягивая слова, наблюдая за моей реакцией из-под полуопущенных век. – И она превосходно согревает мое ложе. Империя, знаешь ли, ждет наследников. Сильных, здоровых наследников.

Внутри все оборвалось. Бледная татуировка нестерпимо саднила кожу. Он ведь не знал. Император не знал о нашей клятве. А значит, их с Анисой брак… Как он мог быть законным? Эта мысль промелькнула и погасла, утонув в волне всепоглощающей боли. Я не мог думать. Не мог дышать. И не мог подать вида, что захлебываюсь отчаянием.

– Я… рад за вас, ваше величество, – выдавил я и сам не узнал своего голоса.

– Рад? – Он склонил голову набок, словно изучая диковинного зверя. – Сомневаюсь. Но твоя покорность, то, что ты встал передо мной на колено, заслуживает некоторой… признательности. Хотя веры в братскую любовь у меня больше нет. Не после предательства Дэниела. И Александра. – Имена прозвучали как удары грома. Что эти двое сотворили? В чем столь ужасном провинились, что Астраэль, всегда сдержанный, говорит о них с такой неприкрытой ненавистью? Он поморщился и добавил: – Учти, Рейн, я подарил тебе жизнь. Исключительно благодаря твоему статусу, наследию нашего отца, как бы я к этому ни относился. И, – он сделал паузу, пробуя слова на вкус, – Аниса просила за тебя. Просила пощадить.

Аниса просила… Это должно было принести облегчение? Или усилить агонию?

– Отныне, – продолжил император, его голос вновь обрел металлическую твердость, – ты будешь служить империи на торговых путях. Станешь капитаном морского судна. Но запомни: если ступишь на сушу без моего прямого приказа, это будет иметь самые неприятные последствия.

Изгнание. Почетная ссылка. Он отсылал меня подальше от дворца, от Анисы, от всего, что было мне дорого.

– А что… что с Дэниелом? И Александром?

Я должен был спросить. Несмотря на слабость, на туман в голове, я должен был.

На губах императора снова появилась та ледяная усмешка.

– Дэниел… К нему я тоже проявил милосердие. Лишил его не жизни, а имени. Отныне он изгнанник, и его зовут Костераль, – с особым, зловещим нажимом произнес император. – Принц-бастард, новый правитель Сожженных земель. Любое неповиновение со стороны этих тварей… Костераль лично будет сжигать их заживо. Такова его роль. Так он служит империи.

Мое сердце сжалось от ужаса. Дэниел… Костераль… Тот, кто любил все живое, кто не мог причинить вреда даже самому малому существу… теперь должен будет убивать? Сжигать заживо по приказу этого чудовища, сидящего на троне?

Я смотрел на Астраэля Фуркаго, императора Таррвании, и видел перед собой не дитто, а воплощение тьмы, расправляющей огромные крылья. И тень их уже начала погружать мир во мрак.

Глава 1. Кристен

Холод не сломит того, в ком пламя не угасло.

Наказ дозорных северных застав

Земли Последнего предела 945 год правления Астраэля Фуркаго

Холодный ветер терзал мое лицо, пока я смотрела, как гаснет кровавый свет дня – свет, что, казалось, уходит навсегда, оставляет мир под гнетом тьмы. Небеса рвались клочьями набухших сажей туч, расползались кровоточащей раной.

В этом багровом мареве реяли огненные драконы. Их чешуя, похожая на расплавленное золото, ловила последние отсветы заката. То был не полет – воплощение скорби в стынущих небесах. Драконы оплакивали Костераля, своего вожака, павшего в беспощадной бойне. Его гибель стала раной, врезавшейся в их пылающие души. Теряясь в свинцовых облаках, драконы оставляли шлейфы огненных слез, что пеплом падали на землю.

Я стояла на гребне холма – изваяние из льда и ненависти. Внизу голодной сворой собрался мой отряд. Тридцать стражей. Я не знала их имен, не хотела знать – эти воины были просто инструментом моей мести.

Я ждала слишком долго. В сердце не осталось места для скорби. Смерть Костераля – не трагедия, а дар. Возможность. Шанс добраться до Александра. И любой, кто встанет на пути, будет уничтожен.

Мой взгляд провожал драконов, что один за другим устремлялись к земле, желая слиться с прахом. Я ощущала их боль – густую, душащую. Но не позволяла ей коснуться себя. В нашем мире сочувствие – глупая роскошь; здесь правят те, кто вовсе ничего не чувствует, и победить их можно, лишь уподобившись им. Голова оставалась холодной, мысли – острыми как лезвие. Все они были об одном: как скоро падет Александр и какой сладкой будет месть.

Тишину разорвал истошный рев. Нарушив скорбный строй, вверх взмыл один из драконов. Он кричал от ярости, призывал к отмщению. Волна его ненависти захлестнула меня, резонируя с тьмой в глубине души.

– Он должен заплатить. За все, – твердо произнесла я. – За гибель наших товарищей. За Бастарию. Мы не станем просто смотреть, как он играет нашими жизнями.

Стражи подняли головы. Я взглянула в их лица, увидела страх под масками отчаянной решимости. Месть – это обоюдоострый клинок, и он всегда неизбежно ранит того, кто осмелится взять его в руки.

Но снизу донесся уверенный, спокойный голос:

– Мы готовы, Кристен.

Я коротко кивнула. Никаких колебаний. Небо истекало кровью заката, драконы танцевали свой последний танец. А внутри меня уже горело иное пламя – огонь ярости. Скоро. Очень скоро мы обрушимся на Александра как гнев богодраконов. И ничто не остановит нас.

– Ждите моего сигнала, – сказала я.

Когда драконы снова закричали, их рев слился с воем бури в погребальную песнь. Час пробил, Александр. Это твой смертный час.

Внизу, в лощине под холмом, собрались те, кто любил принца Костераля. Все молчали, скорбя о его смерти. Александр, когда-то внушавший им страх, теперь выглядел сломленным, стоял на коленях. Всем своим видом показывал, как искренне горюет.

Шестеро несли тело Костераля, покрытое огненной накидкой – реликвией, передававшейся из поколения в поколение. Языки неугасающего пламени целовали холодный ветер. Я не знала в лицо никого из носильщиков, кроме Аллистира. Его скорбный вид напомнил мне о похоронах Иниго.

Тогда Александр тоже стоял на коленях, давился притворными рыданиями. Но этому чудовищу больше никого не обмануть. Он забывал всех, кого терял, как забыл моего брата. Он уничтожил Бастарию. И продолжал делать вид, будто не понимает, чем все это заслужил.

Погребальная процессия двигалась медленно, словно не желая прощаться с Костералем навсегда. Я ощущала их горе, но не разделяла его. Все мои чувства отравило одно предательство.

Я вспоминала дни в Бастарии, когда мы с братом смеялись над глупыми шутками и строили планы на будущее. Теперь нет ни Бастарии, ни Иниго, ни будущего. Александр отнял у меня все.

Он поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах я увидела не только слезы: он знал, что должен ответить за свои поступки.

И я поняла, что больше не могу, не хочу, не имею права ждать. Этот взгляд стал сигналом. Я здесь. Я выжила. И я не отступлю.

Александр не мог не знать, что сейчас, как только закончится прощальная церемония и огненные драконы улетят, он останется один. Я сжала кулаки. Если бы не Бастария, может быть, я бы теперь подошла и обняла его как друга? Но он сделал выбор. Решил следовать своим путем, к своей цели.

Когда все ушли, Александр остался на коленях у могилы Костераля. Я дала знак своим людям и сделала первый шаг.

– Александр!

Он не испугался. Не вздрогнул. Только медленно повернул голову.

– Я немного занят, Кристен. Хороню своего друга.

Слово «друг» ранило меня. Где та дружба, что связывала их с Иниго?

Я сжала в руках меч брата. Не просто клинок – символ моей потери.

– Вставай, – сказала я. – Или я положу тебя рядом с ним.

Александр усмехнулся.

– Похоже, ты намерена убить меня в любом случае. Но прежде хочешь высказаться. Иначе уже нанесла бы удар. – Он смиренно, почти беспечно прикрыл глаза. – Что ж, я слушаю.

Я до боли сжала челюсти и процедила:

– Что ж, слушай. – Острие клинка уперлось Александру в плечо. – Я потеряла обоих братьев. Сперва Шо, потом Иниго. А ты лишил меня последнего утешения, единственной цели. Убил всех тех, кого я любила как родных. Разрушил мою карьеру, растоптал мою честь. Уничтожив Бастарию, ты уничтожил меня – и создал врага, которому нечего терять. Во всем, что с тобой случилось, виноват только ты сам.

Александр слушал, не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд изменился – осознание пронизала боль.