– Как и ты, я многое потерял, Кристен, – ответил Александр. – И не собирался делать тебя своим врагом, потому что ты тоже жертва. Твоя семья обидела тебя. Твоя родня. Твои любимые стражи. Они не так уж безгрешны. Впрочем, ты не глупа и наверняка догадываешься… Я вынужден подтвердить твои догадки.

Мое сердце на мгновение замерло.

– О чем ты, чтоб тебя?

– О твоих братьях, Шо и Иниго. И о твоих родителях. – Александр встал и взглянул мне прямо в лицо. – Тот пожар не был случайностью. Шо не просто погиб. Его убили, чтобы лишить Иниго самой веской причины оставаться на Земле. Чтобы он согласился стать стражем. Твои родители решили, что ради славы семьи, ради старшего сына они готовы пожертвовать младшим.

– Нет… – едва слышно выдохнула я. – Что… Не может быть…

– Это не все, – перебил Александр. – Они отдали этот приказ Отто. И он его выполнил. Твоего младшего брата убил тот самый Отто, за которого ты так хочешь отомстить.

Я не могла произнести ни слова. Столько лет… Да, я догадывалась, что с гибелью Шо все не так-то просто, но… Я не знала. Даже не представляла, что моя семья способна на такое. Что все это время я охотилась не на тех, кто действительно заслуживал наказания.

Александр продолжал. Он напомнил о том, что не тронул Киру, даже зная о ее причастности к убийству Бо и Иниго. Он верил: предательницу найдут и накажут по справедливости. Так и вышло – мы с Эженом наблюдали за казнью Киры с наслаждением… но даже не попытались понять, кто стоит за ее деяниями.

Впрочем, это уже перестало быть тайной. Всем управлял император. Астраэль Фуркаго.

– А теперь скажи мне, – спокойно добавил Александр, – кто здесь настоящий палач?

Мое горло сдавили слезы, и я сорвалась на крик:

– Ты не имеешь права так говорить! Не имеешь права выбирать, кто достоин смерти, а кто – нет! Ты убил их всех! Ты убил моих товарищей, моих друзей! Мой брат погиб вместо тебя!

– А ты когда-нибудь задумывалась, почему Иниго пошел на это? – спросил Александр, не поведя бровью. – Потому что он видел во мне человека. А все вы… вы лишь выполняли приказы. Вы использовали меня. Я сохранил тебе жизнь в надежде, что ты все поймешь и встанешь на мою сторону. Но ты побежала к императору. К тому, кто виноват в смерти твоего брата. К тому, кто уничтожает храмы, богов, существ. К тому, кто хочет сделать зеленого дракона единственным божеством. Ты действительно считаешь, что имеешь право судить меня?

Меч в моей руке потяжелел.

– Я пришла не для того, чтобы судить. Я пришла за возмездием.

– Тогда ты получила больше, чем ожидала. Ты знаешь правду. Теперь она будет жить внутри тебя. Так же, как живет внутри меня. – Александр помолчал, а затем повернулся к стражам и произнес: – Взять ее.

Глава 2. Аниса

Война поет известную мелодию —

и каждый внемлет собственной строфе.

Стихи плохого таррванийского поэта

Крепость Черное Крыло 946 год правления Астраэля Фуркаго

Письмо жгло пальцы. Я сминала пергамент в кулаке до хруста, до боли в костяшках, а затем вновь судорожно разглаживала. Наконец резким движением сунула письмо в тайник прикроватного шкафчика, словно ядовитую змею. Подальше от глаз, подальше от сердца, которое и так разрывалось на части.

Уже неделя… Или две? Время после погребения Костераля текло вязкой мутной рекой. Я теряла счет дням, лишь безотчетно царапала черточки на клочке пергамента, который раздобыла для меня моя Бета – молчаливая тень, назначенная служанкой. Она приходила, бесшумно скользила по комнате, наводя порядок, которого я не замечала. А я… я старалась исчезнуть. Раствориться в четырех стенах, стать невидимой. Особенно – для него. Для мужа.

Крепость гудела, как растревоженный улей. Отрывистые команды, лязг металла, скрип телег с провизией и оружием. Защитные руны активировались одна за другой, и от их свечения на каменных стенах плясали тревожные тени. Осада. Скоро они придут. Вся крепость знала это. Все готовились.

Все, кроме меня. Я была бесполезна, раздавлена собственным страхом. Даже воздух вокруг казался слишком тяжелым, слишком плотным – мои легкие отказывались его принимать. Каждый новый вдох превращался в сражение.

Это слово – «муж» – пронзало меня ледяным осколком. Как? Как можно было так истово любить, так тянуться к нему каждой частицей души, так исступленно мечтать о нем – и теперь… теперь отшатываться от одной мысли о его близости? Я ведь ждала этого, грезила о нашем соединении, хотела… Но не могу. Невидимая стена встала между нами. Словно я смотрю на него сквозь кровавую пелену – и вижу совершенно другого мужчину. Чудовище.

Дрожь пробежала по телу, усиливаясь с каждым мгновением, пока не превратилась в неконтролируемую судорогу. Сердце забилось в груди бешеной птицей, раздирая ребра, а ледяной пот выступил на коже, несмотря на тепло от камина. Я сползла по стене, сжимаясь в комок. Очередной приступ. Третий за день. Они приходили волнами, накрывали с головой, забирая последние силы.

Война не только поджидала снаружи. Моя собственная душа находилась в осаде, и я не знала, как долго еще продержатся хрупкие стены рассудка.

– Госпожа, позвольте. – Тихий голос Беты вывел меня из оцепенения. Я не заметила, как она вошла. В руках Бета держала дымящуюся чашу. – Магистр Кайрен прислал отвар. Он поможет.

Горький запах трав ударил в нос. Отвар обжег горло, но почти сразу в груди разлилось тепло.

– Это уже пятый настой за два дня, – пробормотала я, возвращая пустую чашу. – Он не помогает. Ничего не помогает.

– Магистр сказал, что травы могут лишь смягчить муки, но не исцелить душевную рану, – осторожно ответила Бета. – Для исцеления нужно нечто большее…

Она не договорила, но я догадалась. Нечто большее. Прощение. Понимание. Любовь. Все то, чего у меня уже не осталось.

Ночи стали пыткой. Я проваливалась в беспокойный сон, лишь чтобы тут же вынырнуть из него в холодном поту, с криком, застрявшим в горле. Образы преследовали меня: его руки – в крови. Его глаза – пустые, безжалостные. Он – один из клинков моего брата, одно из орудий этой войны, карающий меч, обращенный против тех, кто посмел встать на пути к престолу. Он превратился в такого же убийцу, как те, кого я ненавидела. Жаждущий власти, ступающий по трупам. Один из главных претендентов… Я не узнавала его в этом кровожадном честолюбце. Он был потерян для меня.

Снаружи донесся грохот – тяжелые щиты устанавливали на внешних стенах. Ворота скоро запечатают. Мы окажемся в ловушке, как звери в клетке, и на нас будут охотиться. Мысль об этом вызвала новую волну удушающего страха. Дыши. Дыши.

Лекарь говорил, что мой разум пытается защититься, что ужас перед осадой смешивается с моими воспоминаниями, делая их еще более чудовищными. Возможно, он прав. Но какая разница? Страх реален. Боль реальна. И предательство… оно тоже реально.

А письмо… письмо, которое он передал мне тогда, – словно последняя, самая жестокая насмешка судьбы. Весточка от Джеймса. Мой друг, мой верный Джеймс, погибший ради моего возрождения. Погибший так нелепо, так глупо… Как он мог? Как мог не уследить, пропустить удар?! Он стал человеком, чтобы вернуть меня к жизни. А тот, кого я звала мужем, стал убийцей… Ради чего? Власть? Трон? Я тонула в этих вопросах и не находила ответа.

Дыхание снова оборвалось. Я прижала руку к груди, чувствуя, как сердце колотится о ребра – болезненно, рвано, словно раненый зверь. Крики из-за окна усилились. Комната вокруг меня начала расплываться, стены сжимались, потолок опускался, грозя раздавить своей тяжестью.

– Дышите, госпожа. Просто дышите. – Бета села рядом со мной на колени, взяла мои ледяные пальцы в свои. – Вдох… и выдох. Медленно. Они не прорвутся. Стены выдержат. Вы в безопасности.

Безопасность… Какая ирония. Когда я в последний раз чувствовала себя в безопасности? До смерти Костераля? До того, как узнала, кем на самом деле стал мой муж? До того, как война подошла к воротам нашего убежища?

Я искала уединения, пряталась от сочувствующих взглядов, от шепота за дверью. Мне следовало собрать осколки себя, осколки разума после того кровавого марева, что поглотило мою жизнь. И я была благодарна – богам ли, судьбе ли, – что до сих пор меня оставляли в покое.

– Говорят, армия принца уже в двух днях пути, – шепнула Бета, растирая мои руки. – Он разобьет лагерь у подножия холма. Магистр Кайрен уверен, что наши щиты выдержат даже драконий огонь.

Я невесело усмехнулась. Драконий огонь. Когда-то я жила на планете, где драконы – это миф, выдумка для детей и любителей фэнтези. А теперь мы готовимся к их атаке. Мир перевернулся с ног на голову.

– Принеси мне еще отвара, – попросила я, когда дыхание немного выровнялось. – И… и скажи магистру спасибо. Пусть травы и не лечат, но хотя бы позволяют дожить до следующего рассвета.

Бета кивнула и направилась к двери, но остановилась на полпути.

– Господин спрашивает о вас. Каждый день. Он… он выглядит измученным.

Я отвернулась к окну. Пусть мучится. Пусть его терзает тот же огонь, что выжигает меня изнутри.

Но каждый вечер… Каждый вечер я слышала их. Тяжелые размеренные шаги за дверью. Я знала – это он. Он подходил, замирал на пороге, молчаливая фигура за тонкой преградой дерева. Я чувствовала его присутствие, его собственную боль, его растерянность. Наверное, ему тоже было невыносимо тяжело. Он стоял там, мгновение, вечность… а потом уходил.

И в этот момент мое существо разрывалось надвое. Часть меня исступленно желала, чтобы он выломал дверь, ворвался, схватил меня, прижал к себе – и пусть весь мир горит огнем! Другая часть – та, что помнила кровь и смерть, – молила, чтобы он ушел. Ушел и никогда не возвращался. Я радовалась, когда шаги затихали вдали, радовалась своему спасению. И в то же мгновение мое сердце раскалывалось на мириады осколков, когда я слышала тихий щелчок замка его собственной двери.

Снаружи раздался протяжный звук рога – первый сигнал. Заметили разведчиков врага.

Я сползла на пол, прижимаясь спиной к холодной стене. Стук сердца отдавался в ушах, заглушая внешние звуки. Дрожь вернулась, сильнее прежнего, а перед глазами поплыли черные точки. Дыхание вновь сбилось, ускорилось. Я захлебывалась ужасом.

Когда приступ наконец схлынул, оставив меня опустошенной и слабой, я подняла взгляд к потолку. Где-то там, высоко, равнодушные звезды наблюдали за нашими страданиями. И почему-то в этот момент мне показалось, что они смеются.

Неужели такое возможно? Неужели во мне сейчас сражаются две части целого? Одна – холодный голос разума, шепчущий: «Это не он. Не тот мужчина, которого ты полюбила. Ты видишь убийцу, монстра. Ты не можешь ничего к нему испытывать». И вторая – иррациональное, слепое, непостижимое чувство, которое все еще бьется в груди, которое любит его вопреки всему. Просто потому, что это он.

Как может один человек быть одновременно таким до боли родным… и таким невыносимо чужим?

А когда осада начнется, когда смерть постучится в наши ворота – какая Аниса выживет? Или они погибнут обе, погребенные под обломками разрушенных стен и разбитых надежд?

Я сидела на полу, в темноте своей комнаты, и ждала, когда снова услышу шаги за дверью. И не знала, чего боюсь больше – что он уйдет, не постучав… или что на этот раз решит войти.

Глава 3. Блисс

Тот, кто возводит чертоги на прахе павших, будет слышать лишь плач за столом своим.

Сказ о каменщиках дворца Алого заката

Сожженные земли 946 год правления Астраэля Фуркаго

Я сидел в самом дальнем углу деревенской таверны, спиной к стене, и наблюдал за редкими посетителями. Старая привычка, от которой невозможно избавиться даже здесь, на краю Сожженных земель. Особенно здесь.