– Мистер Вест, – воспользовалась паузой слушательница, – не могли бы вы оказать мне большую услугу?

У Билла подломились колени. Он едва не рухнул.

– Услугу вам? – с жаром пробормотал Билл. – Конечно! Какой разговор!

– Это очень важно. Не могли бы вы ко мне зайти?

– Какой разговор!

– Не могли бы вы сделать это сегодня утром?

– Какой разговор!

С минуту Билл не мог отдышаться. Глаза застилал туман. Она попросила об услуге! Его, Билла, а не Тодди ван Риттера, не Юстаса Бейли, ни кого другого из рыцарей своего двора. Может ли он к ней зайти? Да, тысячу раз да, пусть бы даже дорогу к дому ее отца преграждали огнедышащие драконы.

Он вернулся в гостиную, подошел к каминной полке и почтительно пересмотрел все фотографии мисс Кокер – числом одиннадцать, – целеустремленно выкраденные, одна за одной, из комнаты Джадсона. Алиса снималась часто, и, любя недостойного брата, исправно одаривала его своими карточками. Билл и сейчас содрогался при воспоминании, как этот кощунник разрезал страницы детектива одним из бесценных снимков.

2

Чуткий гость, наделенный внутренним барометром, сразу бы распознал, что этим апрельским утром в доме мистера Дж. Бердси Кокера на Шестьдесят первой стрит что-то не так. Отец Алисы и Джадсона жил на широкую ногу, его покои были обставлены со вкусом и являли все внешние признаки достатка и благополучия; однако сегодня над ними нависла зловещая тишь, словно ураган пронесся по коридорам или на домашних обрушилось горе. Не будь Билл так поглощен мыслями об Алисе, он бы приметил испуг в глазах горничной, которая без чего-то двенадцать впустила его в дом. Но он в своем волнении ничего не подозревал, пока не вошел в гостиную и не увидел более любезные ему глаза хозяйки дома.

– Боже правый! – вскричал он. – Что стряслось?

Алиса Кокер была на удивление хороша собой. Она смотрелась королевой, в отличие от Джадсона, который пошел в отцовскую родню и сильнее всего смахивал на эрдельтерьера. Она отличалась безупречными чертами, безупречными зубами, безупречными волосами. При первой встрече в ней невозможно было обнаружить изъяна. Однако сейчас всякий отметил бы не столько красоту, сколько озабоченность. Сочинители американских песен (которые куда лучше американских законов) советуют нам видеть хорошее в дурном, идти за Синей птицей, запихнуть все наши горести в сундук, сесть на крышку и улыбнуться пошире. Алиса Кокер не сумела последовать их советам. Старая карга Забота, эта врагиня сочинителей, скрутила ее не на шутку.

– Садитесь, мистер Вест, – сказала мисс Кокер, даже в минуту волнения не отступая от холодной вежливости.

Многие месяцы этот ее тон доводил Билла до исступления. Он был накоротке с сестрами большинства друзей. С другой стороны, они вместе росли, а Джадсон, старый друг Билла, сам впервые увидел Алису год назад. Подробностей Билл не знал, но заключил, что в семействе Кокеров не обошлось без бывших жен и утешителей-любовников. Во всяком случае, до прошлого мая Алиса жила с матерью в Европе, а когда та умерла, перебралась к отцу – вести его хозяйство и вносить смуту в сердца младшего поколения.

Билл сел, излучая обожание, сочувствие и мужественную готовность сделать для Прекрасной все, что в человеческих силах.

– Очень любезно с вашей стороны было прийти, – сказала Алиса.

– Нет, нет. Ох, нет. Нет, нет. Нет, нет, – сказал Билл.

– Это из-за Джадсона.

– Из-за Джадсона?

– Да. Папа рвет и мечет. И я его не виню, – продолжала благонравная мисс Кокер. – Джадсон и впрямь отбился от рук.

Билл оказался перед дилеммой. Он желал бы согласиться с каждым произнесенным словом, но боялся навлечь на себя немилость слишком резким обличением. К тому же трудно бичевать порок, если не знаешь, чем именно прогневал родителя твой жизнерадостный друг. Поэтому Билл только крякнул, словно почтительный дикий селезень.

– Похоже, Джадсон вчера устроил вечеринку, – сказала мисс Кокер и возмущенно фыркнула. – Безобразное сборище для театральных девиц. Что за радость общаться с таким отребьем – не понимаю.

– Я тоже, – согласился праведник. – Никакой. Вы совершенно правы. Никакой.

– Беда Джадди в том, что он такой безвольный, и дружки вертят им, как хотят.

– Вот-вот, – сказал Билл, всячески стараясь не показаться одним из этих дружков.

– Ну и в результате, – подытожила мисс Кокер, – вчера мы легли, как обычно, и спали крепким сном, как вдруг в парадную дверь заколотили. Бедный папочка спустился в халате и шлепанцах – сердитый, потому что устал на работе, – и увидел Джадсона.

Она, замолчана и подняла страдальчески-прекрасные глаза.

– Джадсон, – продолжала она ровным голосом, – похоже, обрадовался отцу. Когда я выглянула с верхней площадки, он хлопал папу по спине. Папа спросил, чего ему надо, и Джадсон сказал, что потерял фарфоровую свинку и думает, может, он оставил ее в гостиной на пианино. Он вошел в дом, все перерыл и ушел восвояси. Через час он снова чуть не сломал дверной молоток, вытащил папу из постели и сказал, что извиняется за доставленное беспокойство. Он сказал, что ни за что не стал бы нас тревожить, но свинка – талисман, и ему очень хочется показать ее одной гостье. Он сказал, что гостья живет с мамочкой, и поэтому вот-вот уйдет. Он зашел и еще раз все перерыл, а потом снова ушел. А в половине шестого он позвонил в папину спальню по телефону и попросил проверить, не в кабинете ли свинка.

Она замолчала, Билл возмущенно крякнул.

– Папа, разумеется, вне себя.

Билл сочувственно кивнул. Он охотно верил, что это так.

– Вы бы его видели, когда он сегодня утром уходил на работу.

Слушая, как его богиня живописует исход родителя из лона семьи, Билл порадовался, что не видел. Возбужденная фантазия рисовала ему что-то вроде вставшего не с той ноги апокалиптического Зверя. Он заключил, что Дж. Бердси Кокер частенько выходит к завтраку не в духе, но такого, как сегодня, не упомнят даже старожилы. Самый отчаянный храбрец задрожал бы, слыша, как тот бушевал, когда перепуганная на смерть горничная уронила яичницу с беконом.

– И в итоге, – заключила Алиса, – он объявил, что терпение его лопнуло. Что не даст больше Джадсону ни пенса и отправит его на бабушкину ферму в Вермонт – пусть поживет там, пока не придет в чувство. Так вот о чем я хотела попросить, мистер Вест. Не могли бы вы выкроить месяц, чтоб порыбачить с Джадди?

– Вы же сказали, он едет в Вермонт.

– Да. Но я надеюсь, что папа остынет и согласится отпустить его на рыбалку – разумеется, с надежным человеком, который проследит, чтобы Джадди не пил. Понимаете, не так важно, куда его услать, лишь бы подальше от Нью-Йорка и дурного общества. Джадди, – голос мисс Кокер дрогнул, – такой лапочка, что к нему все липнут, и он просто не в силах устоять.

Билл больше не колебался. До сего времени он точно не знал, как относится к Джадсону сестра, но теперь стало ясно: никакие темные деяния у парадного подъезда кромешной ночью не способны поколебать ее нежную привязанность. Тогда вперед. Он пропел дифирамбы недавнему собутыльнику – откуда только взялось красноречие! Услышь восточный монарх такую хвалу из уст придворного поэта, он бы и то почувствовал перебор. Но не мисс Кокер. Она заметно оттаяла, ее гордое высокомерие смягчилось. А когда Билл закончил душещипательный пассаж о тонкой душевной организации Джадсона и его полной неспособности противостоять грубым соблазнам современной жизни в Нью-Йорке, он был награжден самой чарующей из улыбок.

– Я знала, что вы его большой друг, – сказала мисс Кокер с такой сердечностью, что Билл обвил одну ногу вокруг другой и глотнул воздуха. – Вот почему я и попросила вас зайти. Вы представить не можете, что ждет бедняжку у бабушки. Его заставят подниматься в семь и дважды на дню присутствовать на семейных молебнах.

В мрачном молчании они созерцали ад, с которого мисс Кокер приподняла печать.

– Молебнах? – дрожащим голосом переспросил Билл.

– А по воскресеньям они поют псалмы, – сообщила мисс Кокер и поджала губки. – Бедненький Джадди, так недолго и свихнуться. Что до здоровья, рыбалка поможет ему ничуть не хуже. Он хоть порадуется. Я знаю, как он к вам привязан. Уверена, папа согласится, он вас любит и знает, что вы будете оберегать бедняжку Джадди. Не знаю, как и благодарить вас, мистер Вест. Я знала, что вы не откажете. От всей души спасибо.

В делах людских бывают приливы и отливы, и важно не упустить прилив. Билл чувствовал, что его время пришло. Ни разу за прошлый год ему не представлялось такого удачного случая объясниться, и могут пройти месяцы, прежде чем подвернется следующий. Билл – не из тех речистых молодцов, которым ничего не стоит завести разговор о чувствах где и когда угодно. Чтоб нырнуть, ему нужен толчок. Хотя под ложечкой неприятно сосало, как четыре года назад, когда он со сборной Гарварда вышел на Йельский стадион, он собрался с духом и мужественно ринулся вперед.

– Мисс Кокер… я… так сказать… другими словами… как бы вы отнеслись…

Он замолчал, не уверенный, что выразился вполне ясно, и сделал второй заход.

– Я знаю… не подумайте, что я… я вполне отдаю себе отчет… вполне возможно, что… если бы вы…

По-прежнему не так внятно, как хотелось бы. Он дважды сглотнул и попробовал зайти с другого боку.

– Послушайте, – сказал он. – Согласны ли вы стать моей женой?

Мисс Кокер и бровью не повела. Надо понимать, такие разговоры были ей не впервой.

– Вообще-то, – сказала она, – я не ожидала.

Билл тоже. Дерзкие слова еще звенели в его ушах, и он с трудом верил, что осмелился их произнести. Однако они прозвучали, и поздно подбирать другие. Он смотрел на мисс Кокер оторопело, но с надеждой.

– Сейчас я не могу ответить ничего определенного.

– Да, да, конечно.

– Лучше повторите свой вопрос, когда привезете Джадди здоровым и окрепшим.

Предположение, что Джадди – хрупкий инвалид, на которого и дышать-то страшно, не вполне вязалось с образом Джадсона – заводилы на вчерашнем пиру, однако Билл промолчал. Какая разница? Главное, мисс Кокер не отвергла его, Билла, с презрением и не приказала челядинцам вышвырнуть его вон.

– А пока не будем к этому возвращаться, да?

– Да, – покорно отвечал Билл.

– Когда вы могли бы выехать на рыбалку? – спросила мисс Кокер, которая унаследовала от отца умение ради дела забывать о чувствах. – Прямо сейчас?

– Завтра, если скажете, – обреченно произнес Билл.

Он смутно догадывался, что новые обязательства помешают ему завтра же взять под опеку дядюшкину целлюлозно-бумажную компанию. Ну и что? С минуту он купался в лучах обворожительнейшей из улыбок, потом вспомнил, что у него есть просьба. Улыбка была та же, что и на лучшей из фотографий – третьей слева на каминной полке.

– Я не знаю, – промямлил он. – Я хочу сказать… Как бы вы отнеслись… Как вы думаете… Я вот к чему, нет ли у вас случайно фотографии, которую вы согласились бы подарить?

– Конечно, есть, – тепло отвечала Алиса.

– Я так давно об этом мечтаю, – сказал Билл.

3

Библиотека мистера Кули Парадена в Вестбери, Лонг-Айленд, славится на весь мир – говорим так уверенно, потому что статьи о ней помещают такие географически далекие издания, как «Атлантик Монтли», «Квотерли Ревю» и «Меркюр де Пари». Всякий библиофил, попав сюда, начинает бегать кругами, принюхиваться, приглядываться и взволнованно повизгивать, словно пес, учуявший разом сотни волнующих запахов. По стенам тянутся полки, уставленные томами, томиками и томищами – рядом с книгой-великаном примостился упитанный карлик, с ними соседствует вроде бы книжка, а на самом деле – коробочка, а в ней книжка. Зрелище это действует на посвященных как самый сильный наркотик.