– Нет, Соколов. Плохая это идея вмешивать сюда еще и Грасс. Она здесь совсем ни при чем. Это плохая, очень-очень плохая идея.

Ну, это как сказать…

– А какие еще варианты? – огрызнулся я. – Наша задача – выйти на Темную Аспиду и понять, кто и кого там дергает за ниточки. Ну, или хотя бы сузить круг поисков. И у нас есть только две зацепки – записка и личность того человека, о котором ты не можешь ничего рассказать из-за блока.

Денисов тяжко вздохнул и, отодвинув стопку забытых кем-то книг, уселся прямо на письменный стол.

– Только один вариант у нас остался, – ответил он. – Я договорился с библиотекарями и до утра торчал здесь. Искал фотографии, упоминания. Пытался найти хоть что-то про того человека.

– И, видимо, безуспешно, – предположил я.

– Да. Вообще в этих залах информации о преподах и администрации не много. Возможно, все важное хранится в архиве административного корпуса. Там же, где и личные дела.

– Допустим. Но туда нам не пробраться. В Домашнем корпусе охрана смотрит на наши ночные бдения спустя рукава – старшекурсники то и дело шастают друг к другу. Но просто так нас в административный не пустят. Тем более в архив. Для этого нужен серьезный повод.

Денисов растрепал светлые вихры.

– Есть еще одна нехорошая новость. Не знаю, что за блок на меня поставили, но… Кажется, у нас мало времени на поиски. Мне с каждым днем все труднее вспомнить лицо того человека. Вроде бы и помню, а как начну вызывать в памяти его образ, так и ухватиться не за что.

– Это скверно. Но если увидишь его, узнаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Константин. – Сейчас – наверное, да. А через неделю…

– Значит, самый надежный вариант – записка, – подытожил я.

– Ага. А по поводу поисков фотографий – я хотя бы здесь все перерыл. Уже минус одна локация. Но не уверен, что мы успеем пробраться в архив. Да и опасно это – засветимся.

Я рассеянно кивнул и по привычке оглядел библиотечный зал.

– Точно здесь все обыскал?

– Не зли меня, Соколов. И имей уважение. У меня есть причины копать особенно тщательно. Погибли мои… Нет, не друзья. Но мы были из одного круга. Выяснить, кто толкнул их на смерть, для меня – дело чести.

У меня, впрочем, тоже были причины. И странное дело: когда речь заходила о Темной Аспиде, почему-то клятва, которую я дал Аудиториуму, молчала. И это не укладывалось у меня в голове.

Мне-то казалось, что ультраконсервативная в отношении Благодати Темная Аспида была прямым наследием Аудиториума. В конце концов, именно с Аудиториума началось централизованное обучение владению Благодатью. Это был не просто храм знаний о нашей сверхъестественной силе – Аудиториум был их колыбелью. Лучшие ученые, талантливые преподаватели – все служило развитию Благодати и науке ее применять. Развивая эту мысль дальше, можно было предположить, что Темная Аспида действовала в интересах Аудиториума.

И оттого было особенно странно, что клятва не перекрыла мне дыхалку, когда я сунулся в это дело. Неужели замыслы Темной Аспиды отходили от «генеральной линии партии»? И если так, то у нас получался совсем уж интересный расклад.

Есть Темная Аспида – ультраконсерваторы и радикалы от аристократов.

Есть Орден Надежды – ультрановаторы и радикалы от простолюдинов. Этакие народовольцы, повернутые на равноправии во владении Благодатью.

И есть Аудиториум – учрежденный императорами, поддерживаемый венценосной фамилией и… Где он стоял? Посередине? Левее или правее на этой странной шкале?

И самое главное, если клятва, которая непостижимым образом знала то, чего не знал я, не отреагировала на мой интерес к Темной Аспиде, значит, эти товарищи либо не представляли угрозу для моей альма-матер, либо вообще не затрагивали интересов Аудиториума. А это тоже странно – ведь их выходки совершенно точно влияли на вуз.

Короче говоря, чем дальше я во все это лез, тем интереснее запутывался клубок. Понять бы еще, как так вытащить из него все нитки, чтобы распутать, а не затянуть лишние узлы…

– Эй! Соколов, чего завис? – Константин потрепал меня по плечу. – Ты вообще в порядке?

– Нормально. Просто задумался.

Я тряхнул головой, отгоняя размышления. Денисову лучше не знать, насколько глубоко я во всем этом барахтался.

– Значит, все же рискнем с запиской, – сказал я. – Не уверен, что у Грасс есть причины охотиться за Темной Аспидой, но она должна мне услугу.

– Болтливая?

– Нет. Тайны она хранить умеет.

– Точно?

– Теперь ты меня не зли, Костик, – я угрожающе понизил голос. – Если говорю, что не разболтает, значит, не разболтает.

– Ну, в Афанасьеве ты тоже был уверен…

А вот здесь мне крыть было нечем. Действительно, Гришу в предательстве никто так и не заподозрил. И ведь отлично же шифровался наш менталист – никто, даже слегка параноидальный Сперанский, ничего не заподозрил. А за Колей водилась манера ненавязчиво контролировать друзей – куда пошел, почему задержался… Извращенное проявление заботы или же просто привычка приглядывать за братом и сестрой.

Ну, с Афанасьевым в большей степени был мой промах. Я стал лидером нашей маленькой группы. Не стремился, само так вышло. Но я накосячил, хотя должен был хотя бы попытаться проверить каждого.

Впрочем, после драки кулаками не машут.

– Не думаю, что у Грасс есть тайные мотивы, – сказал я. – Но точно знаю, что она вряд ли откажется от возможности попрактиковаться в будущей специализации.

– Я возьму с нее клятву, – предупредил Денисов.

– Да пожалуйста.

– Если не согласится клясться, ничего не будет.

– Да понял я, понял! Расслабься уже.

Денисов глянул на часы и чертыхнулся.

– На пять минут опоздали. Бежим на пару. Приведи сюда Грасс после занятий.

* * *

Анна Грасс потушила сигарету о сугроб и щелчком отправила окурок в урну. Тот, описав идеальную дугу, угодил прямехонько в цель.

– Куда, говоришь, пойдем?

– В библиотеку, – ответил я.

– У меня планы.

– Подождут полчаса твои планы. Надо поговорить в тихой обстановке.

Грасс с недоверием выгнула подкрашенную бровь.

– Соколов, говори прямо. Чего надо?

– Дело есть. Возможно, опасное. И нужна именно твоя помощь.

«Как психометриста», – добавил я ментально.

Глаза девушки приняли форму пятикопеечной монеты.

– Во-первых, я еще даже не пошла учиться на эту специализацию, – начала она, но я жестом ее перебил.

– Ты сама говорила, что уже кое-что изучаешь. Надеюсь, этого хватит.

– Это не единственное препятствие. Я не хочу, чтобы о моих планах выяснилось раньше времени. Если моя родня прознает, могут просто насильно забрать из Аудиториума.

Я вздохнул и привалился к стене. Грасс сидела на низкой оградке, а я, сволочь такая, отвлек ее от никотиновой медитации. Ничего, переживет. Курить вредно. Впрочем, психометристам без разницы – винамий убивает быстрее никотина.

– Я не собираюсь тебя подставлять, Ань, – ответил я. – И тайну твою сохраню. После того, что ты рассказала…

– Еще жалеть меня вздумай!

– Я не жалею. Я сострадаю. Жалость унижает, а сострадание означает готовность поддержать. И унижать тебя жалостью я никогда не стану. Ты заслуживаешь гораздо большего.

Анька подняла на меня глаза, и я увидел на ее лице смятение.

– Значит, ты меня… Уважаешь?

– Так ведь есть за что. Стервозная ты баба, но у меня после Ирэн и ее знойной тетушки уже иммунитет к женским выкрутасам. Хочешь, чтобы тебя видели грубиянкой и оторвой – твое право. Я вижу в тебе умного и талантливого человека, только очень грустного.

Грасс мрачно улыбнулась. Потянулась было за второй сигаретой, но передумала и спрятала пачку в кармане.

– Начинаю понимать, что в тебе нашла Ирка. Языком чесать ты горазд. Впрочем, пока что ты ни разу не нарушил своих обещаний. Если обещаешь сохранить мою тайну, то идем.

Она поднялась с оградки и пошла за мной, на ходу подтягивая высокие гольфы. Грасс они доходили до середины бедра, и в сочетании с очень короткой юбкой смотрелось все это весьма соблазнительно. Симпатичная девчонка, хотя я и не жаловал ее готический боевой раскрас.

– Хватит пялиться, Соколов, – беззлобно проворчала Анька. – Нравится – лучше лишний раз комплимент сделай.

– Зачетные ноги, – отозвался я.

Грасс тихо рассмеялась.

А пока что все складывалось более-менее прилично. Если Денисов даст слово сохранить тайну Аньки, то она в ответ поклянется не болтать о записке и Темной Аспиде. Неплохо бьется, и все в плюсе.

Я распахнул дверь малого зала и по-джентельменски пропустил даму вперед. Грасс тут же зажгла несколько настольных ламп, а я отодвинул для нее стул. Ухаживать – так ухаживать. Я уже почти забыл о тонкостях этикета, которым меня обучала Матильда – здесь, в Аудиториуме, парни перед девушками не расшаркивались. Ибо «для науки все равны», как говорил его высокопревосходительство ректор.

Лишь бы только Анька не восприняла все это как ухаживание.

Дверь тихо открылась, и в малый зал скользнул Денисов. Увидев его, Грасс ощетинилась, словно бешеная кошка.

– Он что здесь забыл? – прорычала девушка.

Они с Денисовым молча сверлили друг друга глазами. Грасс покраснела от гнева так, что ее румянец был виден даже под слоем пудры. Да и Денисов, хоть и был более сдержан, но тоже инстинктивно сжал кулаки. Не знаю, что эти двое не поделили, но сейчас казалось, что поднеси между ними спичку – и та вспыхнет.

– Соколов, объясни, какого рожна здесь делает этот кретин, – потребовала Анька.

– Могла бы и повежливее, – спокойно ответил Денисов. – Дело у меня к Соколову. И к тебе.

Грасс резко обернулась ко мне.

– Так это ради него ты меня сюда притащил? И ты хочешь, чтобы я помогала ЕМУ?

– Не ему, – ответил я. – Нам. Ребят, объясните, почему между вами столько… напряжения?

Денисов отмахнулся.

– Долгая история. И никакого отношения к делу не имеет.

– Да ладно? – хмыкнула Анька. – Что, не хочешь вспоминать, как полез ко мне, а я тебя огрела вазой?

– В который раз говорю: я это сделал потому, что отец хотел устроить то сватовство.

Так-та-а-ак… Вот он, побочный эффект всякого замкнутого общества. Перекрестное опыление, все друг друга знают. Слухи разносятся мгновенно, а репутацию может испортить какая-нибудь безделица.

Я уже откровенно наслаждался сценой.

– Верно понимаю, что родители решили вас познакомить, а ты к ней полез и получил за это вазой?

Денисов хмуро кивнул.

– Примерно так. И заметь, Ань, я никому об этом не рассказывал.

– Ну, еще бы ты так опозорился, – огрызнулась девушка.

– Так, успокоились оба! – я встал между ними, словно рефери, и раскинул руки в стороны. – Что было, то было. И, как я понимаю, ни у кого ни к кому, по сути, претензий-то и нет.

– За исключением того, что мне потом голову штопали, – хмуро ответил Денисов.

Грасс сверкнула глазами.

– Не мог придумать варианта получше, чтобы отделаться от меня?

Я уже был готов выть. Ну серьезно, неглупые же люди. Соображали когда надо. И вот из-за таких идиотских обидок…

– Как дети малые, ей-богу, – сказал я и обернулся к Аньке. – Прошу помнить, что ты мне должна услугу в ответ на ту, что я тебе оказал. И я хочу воспользоваться твоими навыками психометриста. Если тебе так удобнее, считай, что услугу оказываешь лично мне.

Грасс насупилась, но понемногу успокаивалась. Ну и бешеная же девка. Катастрофа, а не девка!

Денисов несколько раз вдохнул и выдохнул.

– Я же предупреждал, что это плохая идея, – сказал он и вытащил из кармана записку. – Но вариантов нет. Аня, взгляни. Ты сможешь понять, кто писал эту записку?

Грасс осторожно, на полусогнутых ногах подкралась, вырвала записку из рук Константина и принялась изучать.

– Сложно сказать. Я все же пока что самоучка – только книги читала и отчеты о лабораторных работах.