Скрытые границы (страница 4)
Я наконец-то вывел дыхание на рабочий уровень и теперь наблюдал, как серый рассвет начинает подсвечивать верхушки деревьев. Отбегав свою норму, возвращался домой неспешным шагом. На крыльце стоял Ву, подставив лицо хмурому утру. Я удивленно окинул его взглядом.
– Швы проветриваешь?
Он ухмыльнулся:
– Пришел сообщить тебе новость.
– Придумал, как сохранить колебания?
– Нет. Но представляю, как ты обрадуешься.
– Чему? – По взгляду Ву я видел, что как раз совершенно не обрадуюсь.
– Твой приятель приехал. Уже сообщил мне, что у него есть теория и сейчас всем объяснит, что надо делать.
– Боровский? – ахнул я.
Ву кивнул.
У меня дернулась рука набрать Коломойцева, но в последний момент передумал. Боровский ни за что не предпримет какие-либо действия без согласования с множеством инстанций. А раз он здесь, значит, его визит разрешен и звонить кому-либо нет смысла.
– Пошли позавтракаем, пока в столовой никого нет. Позже, подозреваю, нам будет не до еды, – сказал Ву, поморщившись – видимо, швы дали о себе знать, – развернулся и пошел внутрь здания.
Я вздохнул и поплелся следом.
В первой половине дня встречи с Боровским нам удалось избежать. После завтрака Ву отправился в свою лабораторию, а я увязался за ним. По дороге он с умным видом объяснял мне распространение, затухание, преломление волн. Я понимал из его объяснений далеко не все, но это не имело значения. Было видно, что ему лучше думалось, когда он проговаривал вслух, поэтому мне оставалось лишь молча кивать и не мешать. Затем я наблюдал, как Ву, словно художник, заполняет пространство экрана похожими на экзотические письмена формулами. Периодически он из, казалось бы, монолитного текста удивительным образом выдергивал куски, в которые вносил правки. На соседнем мониторе в этот момент строилась и трансформировалась сложная многоцветная визуализация.
В какой-то момент Ву откинулся на спинку кресла и вздрогнул, обнаружив меня.
– Ты еще здесь? Мне показалось, ушел. Смотри, это – математическая модель наших предполагаемых колебаний. – Он кивнул на экраны. – Страшненькая пока еще, но вроде бы все, что можно было, я учел.
– И что с ней делать?
– Отдадим Ольге. Она проведет серию экспериментов. Сначала доуточним некоторые коэффициенты, которые я задал либо приблизительно, либо эмпирически. – Он проскроллил экран с формулами вниз и ткнул пальцем в разноцветную таблицу строчек на сорок. – Затем убедимся, что экспериментальные данные совпадают с предсказанными моделью. Или не совпадают, если модель неверна. Тогда попробуем ее доработать и снова проверим. Пока не начнет давать верные результаты, либо не решим, что копаем не в ту сторону.
– И потом?
– А потом видно будет.
Ву еще раз просмотрел формулы, сохранил в файл и отправил его на коммуникатор Ольге.
– Пошли, нужно будет еще долго объяснять, что к чему.
Атмосфера в лаборатории была грозовая. Ольга, красная и растрепанная, истерично двигала какие-то коробки. В центре помещения стоял Боровский, высокомерно на это взирая.
– Здравствуйте, – преувеличенно бодро поприветствовал я всех разом. – Что делаете?
Ольга на минуту замерла, чем я сразу воспользовался. Перехватил ее руку и отобрал коробку.
– Здесь плохо организовано рабочее пространство, – наставительно сказал Боровский.
– Ярослав, это твоя лаборатория? – Так и держа коробку в руках, я преградил путь Ольге, которая, кажется, уже готова была перейти к физической расправе.
– Нет, – внезапно смутился Боровский. – Но…
– Нет, никаких «но». Это лаборатория волновой физики, хозяйка тут Ольга, и она может делать со своим пространством что угодно.
В комнате наступила зловещая тишина. Коробка оказалась довольно тяжелой, держать ее дольше не хотелось. Я обернулся к Ольге и спросил:
– Куда поставить?
– Куда угодно, – фыркнула она. – Все равно до определения плана экспериментов мы не поймем, что и когда нам понадобится.
– Отлично. – Я поставил коробку у стены. – Ву прислал модель для исследований, вот как раз можете составить план.
– Дайте посмотреть, – тут же оживился Боровский.
– Дадут, – уверенно подтвердил я. – Когда определятся с экспериментами. А до этого момента мы с тобой пойдем-ка другими делами займемся.
Я подхватил его за локоть и повел к выходу.
На коммуникаторе звякнуло короткое сообщение. Скосив глаза, я увидел «Спасибо!» от Ольги.
В коридоре притормозил и ткнул Боровского пальцем в грудь.
– Ярослав, ты зачем сюда приехал?
В моем присутствии вся спесь с него слетела. Он виновато пожал плечами.
– Хочу тоже принять участие в исследованиях. Волновая физика, конечно, не моя специализация, но я много чего знаю.
– Хорошо, – кивнул я. – Тогда сейчас найдем тебе помещение под собственную лабораторию. И давай сразу договоримся, что мешать Ольге и ее команде ты не будешь.
– Я и не мешал! – вскинулся Боровский. – Наоборот, подсказал, как эффективнее использовать…
– Ярослав, – прервал я его. – И подсказывать ты не будешь. И давать советы тоже, если тебя о них не просят. А то быстро отправишься назад в Москву. Усек?
Словечко выскочило у меня нечаянно и, осознав, что так говорил Виктор, я нервно вздрогнул. Боровский же интерпретировал мою реакцию по-своему и тут же сдал позиции.
– Я все понял, Алексей Юрьевич, – уныло сообщил он.
– Вот и отлично. Помещение мы тебе найдем, доступ к данным и плану экспериментов будет, можешь участвовать. Но не мешать. Понятно?
– Да.
Я открыл схему здания. На лабораторном этаже оставалось еще четыре свободных комнаты, и я великодушно предложил Боровскому их на выбор.
Уже три вечера подряд мы собирались в зоне отдыха. Точнее, мы с Ву приходили туда после дневной медитации над формулами и постепенно к нам подтягивались институтские работники, Ольга и некоторые из ее инженеров. А сегодня пришел даже Боровский. После недавнего разговора он вел себя необычно тихо: молча обустраивал свою лабораторию, никого не учил, как правильно вести исследования. Так что я почти забыл о его существовании.
– Для уточнения модели нужно придумать, какие максимально разнообразные действия ты можешь выполнять, используя разрывы пространства. В идеале еще неплохо было бы проверить состояние, близкое к распаду. – Ву разливал чай по энергично подставляемым чашкам.