Го Го: Путешествие цветка. Книга 1

花千骨 上果果

THE JOURNEY OF THE FLOWER. VOLUME 1

GUO GUO

This edition is published by AST Publishers LTD arrangement with China South Booky Culture Media Co.,LTD through Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co.

Copyright © Guo Guo

Cover, endpaper and inner illustrations

© China South Booky Culture Media Co., LTD

© Волокитина М. С., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Часть 1

Глава 1. Утопленница преграждает путь

На небе не то что луны, даже звезд не разглядеть. Кромешная тьма, как в огромной пещере, царила повсюду. Мир словно перевернулся: уже не различить было, где небо, а где земля. Казалось, одно неловкое движение – и сорвешься в пропасть.

– Амитабха^[1], защити! Амитабха, защити…

Девочка лет двенадцати-тринадцати торопливо шла по дороге в полном одиночестве и бормотала себе под нос. В левой руке она держала фонарь из промасленной кожи, а в правой – буддийские четки, и скорее даже не шла, а бежала, поскольку жуткие твари преследовали ее, и лишь четки не подпускали их ближе. Вокруг – непроглядная тьма, видно один только фонарь, который колыхался на ветру подобно яркому блуждающему огню. В воздухе повисла странная тишина: не было слышно ни журчания воды, ни жужжания насекомых, ни щебетания птиц.

«Еще немного, и доберусь до деревни. Как только окажусь там, все будет хорошо», – продолжала твердить себе малышка, а по ее бледному лицу стекал холодный пот. Она высвободила правую руку и еще сильнее укуталась в наброшенную на плечи накидку, сшитую из восьми шкур черных собак^[2], пытаясь как можно лучше скрыть свой аромат.

Однако, добравшись до каменного моста у окраины деревни, девочка остолбенела. Прямо там, напротив нее, стояла женщина с бумажным зонтом, на котором алели ослепительные цветы персика. Зонт был так сильно опущен, что не позволял разглядеть скрывавшееся под ним лицо незнакомки.

Девочка от испуга застыла как вкопанная, ноги ее задрожали. Она подумала: «Плохо дело! Наткнулась на злого духа».

– Амитабха, защити…

Продолжая шептать, она чуть отступила, решив пойти по другой стороне моста, и опустила голову, притворившись, будто не увидела женщину. Однако вскоре вновь обнаружила ее перед собой. Расшитые узорами туфельки незнакомки покрывала грязь, а у ее ног образовалась лужица с зелеными водорослями.

В этот момент изначально теплый желтый свет фонаря странным образом превратился в ядовито-синий, а затем в темно-красный, будто кровью окрасился. Воздух наполнился резким противным запахом крови и речной воды.

«Амитабха…» – Скрепя сердце, девочка шагнула вперед, сжав в руках четки. Тогда женщина-дух отступила на два шага. Малышка сделала еще два шага – незнакомка вновь отступила назад. Так девочка дошла почти до самого конца моста – она по-прежнему не поднимала головы, пока не услышала зловещий хохот, пробирающий до костей.

Бах! Дух утопленницы вдруг лопнул прямо у нее на глазах. Тело ее разлетелось на множество кусочков, а вся земля покрылась кровью и личинками.

Девочка так перепугалась, что чуть не выронила из рук четки и фонарь. Ее ноги тряслись, словно сито во время просеивания муки. Однако даже сквозь страх она заметила, как что-то круглое выкатилось из-под зонта. Оказалось, это была голова той женщины. Все тело девочки разом будто льдом сковало так, что она не в силах была пошевелиться. Внутренний голос непрестанно кричал ей: «Беги! Скорей!» Но малышка и полшага сделать не могла.

Волосы на голове духа, словно живые, в безумии кружились в воздухе, унося за собой голову то вправо, то влево. Голова ударялась о перила моста и отскакивала обратно, в итоге упав к ногам девочки. Та от страха едва не осела на землю.

К счастью, все неожиданно затихло, а воздух будто стал плотным. Но не успела девочка отдышаться, как голова вдруг резко повернулась к ней. Только теперь малышка смогла разглядеть лицо утопленницы. Две огромные черные дыры: один глаз пропал непонятно куда, а половина второго свисала из глазницы, качаясь из стороны в сторону. Бесформенные, покрытые волдырями губы подрагивали, вероятно желая что-то сказать, но издавали лишь звуки, подобные плачу младенца.

Девочка заткнула уши и, сдерживая рвотный позыв, бросилась бежать, но почувствовала, как что-то схватило ее за ногу. Эта была половина почти разложившейся до кости руки, покрытой гнилой плотью. Оцепенев от страха, девочка не успела увернуться, и голова, воспользовавшись ее промедлением, вновь отскочила и вцепилась зубами в ее ногу. За острой болью последовал пронизывающий до костей холод, вмиг распространившийся по всему телу.

В порыве отчаяния малышка, размахивая четками, ударила рукой по голове злого духа – и услышала звук, похожий на шипение сырого мяса, брошенного на раскаленное железо. Только тогда голова ослабила хватку и упала.

Девочка стремительно спрыгнула с моста, но с удивлением обнаружила, что рука по-прежнему держит ее за ногу, а голова скачет по мосту, стучит зубами и кричит ей вслед печально-пугающим голосом, не в силах отправиться в погоню: «Рука! Рука! Рука!» Говорят, души людей, трагически погибших на воде, навсегда остаются запертыми рядом с ней.

Малышка с силой оторвала остатки руки со своей ноги, с размаху бросила их обратно на мост, потом развернулась и что есть мочи побежала прочь. В ее перепуганном лице не было ни кровинки.

В это время в деревне все уже спали. Не было слышно даже крика петухов и лая собак – такая стояла тишина. Девочка неистово стучала в двери лечебницы, но все жители деревни будто заснули мертвым сном: никто не отозвался и ни в одном окне не загорелся свет. Она долгое время изо всех сил колотила в двери, пока в доме наконец не началось движение.

– Кто там?..

– Лекарь Чжан! Лекарь Чжан! Это я, Сяо-Гу!^[3] Спасите моего отца, он умирает! – сгорая от беспокойства, во весь голос закричала девочка.

– А-а, Сяо-Гу… Не волнуйся. Сейчас, только оденусь. Я быстро.

Вскоре из дома вышел седовласый старик с лекарским ящичком в руках и поспешил следом за ней.

– Ты почему ночью одна ходишь? Не столкнулась ни с чем?

– Только что на мосту… Но что поделать? Отец внезапно тяжело заболел! – Сяо-Гу крепко ухватилась за полы одежд лекаря Чжана. Спрятавшись за его спиной, она пошла дальше, прихрамывая и не переставая дрожать. Когда они приблизились к мосту, Сяо-Гу украдкой выглянула из-за спины лекаря и увидела, что недавно лежавший там изувеченный труп пропал, как будто ничего не произошло.

У нее была плохая бацзы^[4] и слишком тяжелая энергия инь^[5]. Ее мать скончалась при родах, а в момент ее появления на свет деревня наполнилась необычным ароматом. Несмотря на весеннюю пору, все цветы в мгновение завяли. Поэтому девочку назвали Хуа Цяньгу^[6].

Отец ее был сюцаем^[7], неоднократно проваливавшим императорский экзамен. Благодаря своему упорству он все эти годы продолжал воспитывать девочку. Однако, поскольку особенный запах Хуа Цяньгу привлекал нечистые силы, это доставило жителям деревни немало хлопот, и он был вынужден поселиться вместе с ней в наспех построенной деревянной хижине у реки на окраине.

Сюцай Хуа пригласил странствующего даоса, чтобы тот изгнал нечисть и изменил дурную судьбу Хуа Цяньгу. Даос же лишь покачал головой, дал девочке буддийские четки, которые много лет носил при себе, накидку, сшитую из восьми шкур черных собак и скрывающую от злых духов ее ци, а также строго наказал после захода солнца не позволять девочке выходить из дома. Так она смогла благополучно дожить до двенадцати лет.

Лекарь Чжан всегда заботился об их семье. Будучи единственным лекарем в деревне, он спас от смерти многих людей. Из-за довольно сильной энергии ян и убийственной ауры мелкая нечисть обычно не осмеливалась нападать на лекаря. Ведя Хуа Цяньгу за руку, он добрался до дома девочки, и по пути они не встретили никаких неприятностей.

Однако болезнь сюцая Хуа оказалась слишком тяжелой. Он прожил с Цяньгу долгое время, и постоянное присутствие злых духов плохо сказалось на его здоровье. Ему не было и сорока, но он уже выглядел как старик лет пятидесяти-шестидесяти. Лекарь Чжан вздохнул и, покачав головой, сказал:

– Боюсь, он не переживет эту ночь.

Хуа Цяньгу бегала туда-сюда: грела воду, готовила отвар, вытирала отцу пот. Она ни мгновения не позволяла себе расслабиться, боясь непрошеных мыслей.

Сюцай Хуа и в самом деле был очень плох. Но даже на смертном одре он беспокоился только о том, как же малышка Цяньгу будет жить одна после его смерти. Лекарь Чжан, утешая его, пообещал, что приютит девочку и позаботится о ней. Но отец девочки не хотел стеснять лекаря – он боялся, что тот не сможет долго защищать ее, поэтому поручил после его смерти отдать Хуа Цяньгу в ученицы на гору Маошань, прославившуюся ловцами духов и оборотней. Если она добьется успехов в учебе, ей больше не придется бояться преследования нечисти.

Хуа Цяньгу держала постепенно холодеющую руку отца и чувствовала полное опустошение. Даже отец покинул ее. Какой смысл продолжать в одиночестве жить на этой земле? Она хотела плакать, но не могла – девочка родилась без слез. С самого рождения, как бы грустно ей ни было, она и слезинки не могла проронить. Ученый Хуа знал, что девочку ждет нелегкая судьба, поэтому с малых лет усердно наставлял ее, заставляя изо всех сил учиться быть сильной и независимой.

Лекарь Чжан помог Цяньгу обработать рану на ноге: выдавил почерневшую кровь и гной, промыл в воде с пеплом от благовоний, нанес немного клейкого риса, наложил повязку, а потом перевязал. Он был обычным лекарем, а не даосом, поэтому не обработал рану должным образом. Но Хуа Цяньгу с детства получала множество мелких травм, которые на удивление быстро заживали, поэтому не придала этому значения.

* * *

На следующий день рано утром Хуа Цяньгу повезла тело отца на тележке за деревню, чтобы похоронить в могильном кургане.

Когда она проходила по улице, жители с презрением отворачивались от нее и сплетничали, стоя в сторонке:

– Настоящее ходячее бедствие! Всю семью угробила! Теперь и отец помер!

– Точно! Любой, кто приблизится к ней, пострадает от злых духов.

– Не повезло ученому Хуа. Угораздило же его родить такую дочь!

– Ты недавно переехал, еще не знаешь: когда она родилась, деревня наполнилась необычным ароматом, а все цветы завяли. После этого несколько лет ни одного бутончика не появлялось!

– Это еще что! Она и сейчас не может к цветам прикасаться: как только заденет цветок, тот сразу погибнет. Странная.

– Эх! Я тогда сразу понял, что не к добру это. Предсказатель пытался убедить ученого Хуа, говорил, что девочка несчастье приносит и лучше ее бросить. Но он не послушал. Что уж теперь?

Хуа Цяньгу будто не слышала ничего и лишь продолжала идти вперед, обливаясь потом и толкая тележку.

В это время малыш лет пяти-шести игрался в грязи у ворот. Увидев ее, он весь засиял, подбежал к ней и радостно закричал:

– Сестрица! Сестрица!

Девочка не остановилась и не взглянула на него:

– Скорей иди домой! Мы же договорились, что на людях ты не будешь со мной разговаривать.

Мальчик тотчас закрыл рот рукой, замер от испуга, а потом отошел на несколько шагов и стал помогать Хуа Цяньгу толкать тележку сзади. И пусть пользы от этого никакой не было, но девочка все равно почувствовала, что ей стало намного легче. Но тут же подбежала женщина, схватила малыша в охапку и со злостью влепила ему пощечину. Потом, избегая духа поветрия^[8], она со всех ног влетела в дом, громко хлопнув дверью.