– Вот увидишь, мама, Тимур намного лучше. Просто ему нужно время, чтобы освоиться, чтобы всё наладить по-своему. Запомни мои слова. Через год ты по-другому запоешь. Олежу своего даже не вспомнишь, когда увидишь, как мы с Тимуром заживем.

***

Прошел ровно год с момента того разговора между матерью и дочкой. За этот год изменилось много чего, кроме отношения пожилой тёщи к своему любимому бывшему зятю. Надежда Ивановна по-прежнему вспоминала Олега с теплотой, а зятя нового считала чуть ли не злейшим врагом.

За это время Тимур совсем окрылился и чувствовал себя в своем новом доме самым настоящим хозяином. Свое обещание найти постоянную работу, данное супруге Ларисе, он так и не выполнил. Перебивался мелкими шабашками, денег от которых семейство так и не видело. Зато на рыбалку с дружками Тимур ездил регулярно, тратя последние деньги на спиртное и закуску.

Стоило только Ларисе однажды заикнуться Тимуру, что ей не нравится такое положение дел, что нужно как-то жить дальше, что дети голодают, как он тут же применил к ней силу. Ходила потом по деревне в солнечных очках, пока отёки не сошли – сама виновата, совсем забыла баба, что замужем теперь за «настоящим мужиком», а не «мямлей», как Олег.

Когда в семье родился общий ребенок, лапочка дочка Милана, отношение главы семейства к старшим детям Ларисы стало ещё хуже, чем прежде. Тимур уже не стесняясь, орал на них матом, называл обидными словами, а мать и слова сказать не могла поперёк агрессивному мужу, потому что боялась физической расправы. Лариса, запуганная и сломленная, превратилась в тень самой себя.

Что до Олега, то он так и не завел новую семью. Вся его жизнь теперь была посвящена детям. Он устроился на работу вахтовым методом, ездил на Север, зарабатывал хорошие деньги, но все их откладывал на будущее для своих детей. Он верил, что когда-нибудь они будут жить вместе, как семья. Втайне он даже мечтал вернуть Ларису, но ничего не делал сам для этого. Никак не мог простить ей, что та начала встречаться с Тимуром, когда они еще были законными супругами.

Надежда Ивановна только молча наблюдала за всем этим, и горько вздыхала. Ей было тяжело смотреть, как всё в этой семье катится в пропасть. У неё были такие ассоциации: время, когда Лариса жила с Олегом, она представляла себе цветущим садом, полным радости и счастья. Теперь же всё вокруг напоминало выжженную пустыню, где нет места ни любви, ни заботе. Надежда Ивановна была хозяйкой этого дома, но уже давно переписала его на Ларису. А сейчас с сожалением понимала, что по факту подарила дом своему бесполезному, грубому зятю Тимуру, который только и умел, что пить, бить жену и орать на детей.

Но однажды, за разговором с внуками, Надежда Ивановна поняла, что не одинока в своих чувствах.

– Вот исполнится мне восемнадцать, сразу к папке жить уеду, – выдал бабушке старший внук Серёжа, утирая слезы. – А через два года и сестренку Светку к себе заберем. Миланку жалко только. Она же не нашего папы дочка. Получается, навсегда с этими жить останется. Ох, жаль мне её. Сестрёнка всё-таки, хоть и от этого…

Надежда Ивановна тяжело вздохнула. После слов маленького Серёжи она поняла, что не только она скучает по своему любимому бывшему зятю. Дети тоже скучают по папе – настоящему, доброму, которого хочется любить.

Бабушка за деньги

– Чего приуныла, дочка? С детишками что-то? Заболел кто? Или с Андреем поссорилась? – допытывалась пожилая мать Анна Павловна, глядя на дочь с тревогой в глазах. Марина, её единственная дочь, зашла к ней на чай с младшим сынишкой Никитой, пухленьким, румяным карапузом, который уже уверенно шагал, держась за мамину руку.

– Да начальник достал. Просит на работу выходить. Даже не просит, требует! – отвечала дочь Марина, устало сажая полуторогодовалого сына себе на колени. Никитка тут же обхватил маму ручками и уткнулся ей в плечо.

– Так ты же в декрете! Тебе же положено сидеть дома с малышом! – удивилась Анна Павловна.

– Ему всё равно. У него детей нет и не было никогда. Ему не понять, как это – сидеть с маленьким ребенком. Он только про работу и думает.

– Не обращай внимания, – махнула рукой Анна Павловна, пытаясь успокоить дочь. – Что он тебе сделает? Ты же в декрете.

– Да не хочется с ним ссориться. И деньги хорошие предлагает. Нам бы они не помешали сейчас: ипотека, кредит за машину, всё время что-то покупать нужно.

– Понимаю тебя, дочурка, – вздохнула мать. – Но помочь тебе ничем не могу. Посидела бы с Никиткой, да ты же знаешь – кручусь с утра до ночи: утром корову подою, в стадо выгоню, а сама на рынок, молоко продавать. До обеда заберут всё – хорошо, успеваю в огороде поковыряться. Вот выйду на пенсию, продам корову, огород оставлю только, да и буду с Никиткой сидеть.

– К тому времени, как ты на пенсию выйдешь, Никитка уже в школу пойдёт. И тогда бабушка ему не так нужна будет.

– Эх, жалко свекровь далеко живёт. Она на пенсии уже, и хозяйство не держит. Вот была бы от неё помощь. А так…

– Не знаю, мам, что делать. Я вот думаю, няню может нанять?

Слова дочери про няню заставили Анну Павловну задуматься. Неудобно было ей перед детьми, перед Мариной и её мужем, что с внуками будет сидеть посторонняя женщина, когда их родная бабушка, живет неподалёку.

– Ладно, Маринка, так уж и быть, – вздохнула Анна Павловна, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Выходи на работу. Посижу я с Никиткой. Он у тебя спокойный парень, воспитанный, не плачет, не капризничает.

– Ты чего мам? А как же хозяйство твое? Корова, огород? Ты же сама говорила, что без этого не проживешь.

– А что хозяйство? Я с утра пораньше с ним управлюсь, подою корову, выгоню в поле, а потом с Никиткой сидеть буду.

– А продавать кто будет молочку твою?

– Да бог с ней, с молочкой. Вечером Никитку будешь забирать, а я тебе молочка, сметанки, маслица в придачу. И вам хорошо. Домашнее, вкусное, полезное! Натуральное, знаешь ли!

– Мам, ты чего? Жить-то на что будешь?

– Да есть у меня там… сбережения. Я ведь не всё тратила. Возьму оттуда. Ты, это самое, за меня не переживай. Выходи на эту свою работу. Там порешаем.

Марина была на седьмом небе от счастья. Она и сама хотела поскорее вернуться на работу, а главное – деньги для семейства были нужны как никогда. Единственное, за что переживала Марина – мама останется без заработка. Но позже она придумала, как решить и эту проблему.

В тот же день Марина позвонила своему шефу.

– Вячеслав Иванович, я готова выйти на работу! – торжественно заявила она, чувствуя прилив сил и решимости.

– Умница! – радости шефа не было предела. – Ты не представляешь, как ты меня выручаешь. Я в долгу не останусь, обещаю. Это для меня большое облегчение.

– Спасибо! Так когда выходить-то надо? – с нетерпением спросила Марина.

– Если честно, то ещё вчера! Шучу, конечно. Но завтра выходи. Ждём тебя с нетерпением!

Следующим утром Марина сделала всё так, как договаривались с матерью. Она привезла Никитку к Анне Павловне, поцеловала его, обняла маму и отправилась на работу. После работы, когда Марина забирала сына у счастливой, но заметно уставшей матери, она получила от неё целый пакет домашней молочной продукции: бутылки молока, сметану, творог, масло. В ответ дочка протянула матери тысячную купюру.

– Это что такое? – не поняла мать. Она нахмурила брови и даже побледнела.

– Как что? За молочку деньги. Я же обещала, что мы не оставим тебя без средств.

– Я что, родным детям буду молоко за деньги продавать? – занервничала женщина. – А ну убери! Мне твои деньги не нужны.

– Мам, ты вообще всё не так понимаешь, – попыталась объяснить Марина. – Считай, что это компенсация. Нам нянька и домашняя молочка, тебе деньги.

– Нет, не возьму! – упёрлась мать, скрестив руки на груди. – Это же внук мой, а не чужой человек. Какая я вам нянька?

С большим трудом Марина уговорила Анну Павловну взять деньги. Она пригрозила, что найдет няню, пусть даже самую дорогую, и больше не привезёт Никиту. Только тогда мать, вздохнув, взяла купюру, но в глазах её всё равно читалась обида.

Со временем все привыкли к той схеме, что придумала Марина. Матери больше не приходилось стоять на улице, продавать молоко. Марина спокойно работала, зная, что сын под присмотром родного человека, что он в безопасности. Бонусом ко всему этому была домашняя продукция, которая постепенно заняла весь холодильник Марины.

Единственный, кому не понравилась эта схема – это муж Марины Андрей.

– Дорогая, я что-то не понял, – сказал он однажды вечером, когда в холодильнике не нашлось места для его любимого пива, которое он взял на пятничный вечер. – Это что у нас за молочный бум? Твоя мама решила нас залить своим деревенским молочком?

Дернул же чёрт Марину рассказать мужу про ту незамысловатую схему, которую она так хитроумно придумала, чтобы выйти на работу и не оставлять сына одного. На удивление женщины, Андрей, вместо того чтобы обрадоваться или хотя бы принять новость спокойно, пришел в ярость. Лицо его побагровело, а кулаки сжались.

– Сидеть со своим внуком за деньги? Вы что, с ума все посходили? – прорычал он.

– Андрей, давай посмотрим на эту ситуацию с другой стороны… – попыталась успокоить его Марина, чувствуя, как у неё затряслись губы от гнева.

– Да тут с какой стороны не смотри, всё равно ерунда получается! Родной внук! За деньги! Вот не ожидал я такого от твоей матери! Я думал, она нормальная женщина, а она, оказывается…

– Андрей, она не хотела брать, – перебила его Марина, пытаясь сгладить ситуацию. – Я сама настояла.

– Ага, и так десять раз! Или сколько она уже с Никиткой сидит? Каждый день за деньги!

– Ну это же всё не просто так. Она же нам молочные продукты дает.

– Продаёт. Это уже «продает» называется, а не «дает», – Андрей презрительно сплюнул на пол. – Я в шоке с вашей семейки!

– Что? – Марина уже тоже начинала выходить из себя, чувствуя, как внутри неё закипает ярость. – Ты хоть знаешь, каким трудом это всё достаётся? Ты хоть раз видел, как она с утра пораньше встает, корову доит, в стадо её гонит, а потом ещё и в город едет, чтобы молоко продать? А, извини, конечно, не знаешь. Твои-то родители в городе жили, им всё из магазина привозили, откуда вам это знать?

– Да мне по одному месту, как это достается. Я всё равно не пью это домашнее молоко. У меня от него понос, между прочим! Так что я вообще не понимаю, зачем нам это всё!

– Слушай, если тебе что-то не нравится, вызывай свою маму, пусть она сидит с внуком. Она же на пенсии, ей делать нечего. Хоть чем-то полезным займется, а то всё время в интернете сидит.

– А ты мою маму не тронь! – Андрей побагровел ещё сильнее.

– Тогда и ты мою не тронь. Давай мы сами как-то разберёмся. Тем более плачу я из своего кармана, а не ты.

– Не, ну нормально? Речь про моего ребёнка, про моего сына, а она «мы сами разберёмся». Я, значит, никто в этой семье?

– Ну хорошо. Предлагай! У тебя есть другие варианты, кроме как на мою мать бочку катить?

– Да я лучше няню найму, чем такое терпеть. Мне стыдно перед людьми будет, если кто-то узнает, что мы за внука родной бабушке деньги платим.

– Давай, флаг тебе в руки, – сказала Марина, чувствуя, что больше не может и не хочет спорить. – Найди няню. Я посмотрю, сколько это удовольствие будет стоить.

Марина думала, что Андрей побесится, да успокоится, но он, как оказалось, был человеком принципиальным. Он нашел для Никиты няню – молодую, бойкую девушку из соседней деревни, и даже сам оплатил её услуги на месяц вперёд, чтобы доказать Марине, кто в доме хозяин.