Ольга Рузанова: Принцесса в Бодунах

Глава 1

Василина

Губы Рафаэля, влажные и мягкие, путешествуют по моему лицу, съедают часть помады, сползают по шее и в тот момент, когда добираются до кружевной кромки лифчика, кто-то выдергивает меня из объятий парня самым наглым образом.

Сначала в лицо ударяет яркий солнечный свет, а затем в сонное сознание врезается громоподобный голос отца:

– Василий!.. Подъем!

– Не-е-ет… – хнычу, отказываясь просыпаться и пытаясь спрятаться под одеяло с головой.

Однако, когда на моей лодыжке смыкаются его пальцы, я пробуждаюсь окончательно.

Василий?! Срань Господня!.. Это очень и очень плохо. Так меня папа называет только в крайних случаях – когда я крупно косячу.

– Что с моей машиной?!

– М?.. – невинно хлопаю глазами, – А что с твоей машиной?

– Я тебя убью!.. Коза! – взрывается он, багровея, – Встала, быстро!

– Ты же в командировке… – лепечу я, скользя по атласной простыни вслед за движением его руки и приземляясь задницей на груду сваленной у кровати моей одежды.

– Ты разбила Майбах!.. Кончила свою машину и решила взяться за мою?! Я же сказал, чтобы ты не приближалась к ней!

– Это вышло случайно! Я наехала на столбик, который был установлен в неположенном месте!.. – тараторю быстро хриплым ото сна голосом, – И я собираюсь писать жалобу, ясно!..

– Ой, заткнись! – рявкает отец и, развернувшись ко мне спиной, раздвигает дверцы огромного встроенного шкафа и выдергивает с нижней полки три розовых чемодана, – Собери шмотки. Ты уезжаешь!

– Уезжаю?! – соскакиваю на ноги, – Куда?.. Ты купил мне путевку на Бали?! Правда?!..

Я подписана на канал «Гармония сознания. Лучшая версия тебя» и уже два месяца мечтаю поехать на Бали – открывать свои женские чакры.

– Бали… ага… чтобы через полчаса была готова.

– Я не могу за полчаса! Папуль, я не могу за полчаса! – начинаю паниковать, – Мне нужно в салон… и прикупить кое-что в дорогу… Я должна продумать образ!

Пятна на его каменном лице становятся ярче, крылья носа раздуваются так, словно за эту путевку он отдал последние деньги.

– Образ?! Ты можешь думать о чем-то, кроме тряпок?..

– Могу! Клянусь!.. – заявляю с жаром, – Я постоянно думаю о душе и смысле жизни.

Папа морщится, словно лимонной кислоты глотнул и, раскрыв один из чемоданов, одним движением руки смахивает в него содержимое полки. А там и джинсы, и свитшоты, и кашемировая юбка в пол, которую я почему-то не повесила на плечики. В ужасе прижимаю ладонь ко рту.

В кашемировой юбке на Бали?!

– Папа!.. Что ты делаешь? – бросаюсь к нему, но он отодвигает меня рукой.

– Помогаю тебе собраться… на Бали…

– Пожалуйста, я сама!

– Иди умой морду и прикрой чем-нибудь жопу.

– Папуль, что происходит?!.. – вскрикиваю, пытаясь выдрать эту юбку из его рук.

– Оделась! Быстро!.. – гаркает так, что у меня закладывает уши.

Таким злым я его не видела уже очень давно – с прошлого года, когда они с мамой улетели в Европу, а я пригласила домой друзей, которые опустошили его бар и выкурили сигару стоимостью с тот Майбах, что я разбила вчера.

Метнувшись в ванную, тщательно чищу зубы и залезаю в душ. После вчерашнего в голове туман, но в одном я уверена точно – папулик не причинит мне вреда, потому что я его единственная, самая любимая, самая драгоценная дочурка. Василинчик, Василек, Васенька.

Даже после прошлогоднего перфоманса с его сигарой он наказал меня двумя неделями домашнего ареста с изъятием банковских карт на те же две недели. Было очень сложно, но я справилась.

Если сейчас папа решил наказать меня Бали, то я пройду это испытание в достоинством.

Когда выхожу из ванной, ни отца, ни моих чемоданов в комнате уже нет. Зияющий пустотой шкаф пугает, но не настолько, чтобы впасть в отчаяние – зато куплю себе на Бали новый гардероб для отдыха.

Отыскав в выдвижном ящике под названием «прошлый сезон» короткую юбку и топ, быстро одеваюсь, хватаю телефон вместе с зарядкой и выскакиваю за дверь.

– Ты куда? – спрашивает мама, встретив меня на пороге своей комнаты.

На ее голове тюрбан из полотенца, под глазами патчи.

– На Бали! – шепчу громко, – Вернусь к сентябрю!..

– Первый раз слышу, – посылает мне в спину, когда я проношусь мимо.

– Сюрприз от папы!..

Скатываюсь с лестницы и вижу, что дверь на улицу открыта настежь.

– Вась, позавтракай! – кричит из кухни Галя, наша повариха.

Выпив залпом чашку кофе, надкусываю тост и, решив, что позавтракаю нормально в аэропорту, выбегаю на улицу.

– Папа! – восклицаю возмущенно, увидев перед крыльцом его внедорожник на огромных колесах, – У тебя же, кроме Майбаха есть приличные машины! Ты же не повезешь меня в аэропорт на… этой?!

– Садись, – цедит он, хмуро глядя на меня через опущенное стекло.

Я надуваю губы, лезу на заднее сидение и обиженно забиваюсь в угол.

– Ты взял мои документы?

– Взял.

Машина трогается с места, а я скромно отвожу взгляд, когда мы проезжаем мимо разбитого Майбаха.

Пфф… Откуда там вообще взялся этот злосчастный столбик?!

Неприятная ситуация, но не рассказывать же отцу, что это все Мия, моя подруга. Я вообще тут не при чем и планировала провести вечер дома, но она позвонила и выпалила в трубку, что моего Рафаэля видели на закрытой вечеринке у Махоркиной.

Я плохо помню, что было дальше, как прыгнула в машину отца и полетела по указанному адресу. Потому что, черт возьми, Рафа там быть не должно! Он уже два дня в соседнем городе у кровати болеющей бабушки.

В итоге до места назначения я так и не добралась. Объезжая перебегавшего дорогу котенка, впечаталась в неизвестно откуда взявшийся там, будь он трижды проклят, столб! Вот так сострадание и любовь к животным довели до беды.

К тому же я так и не смогла подтвердить или опровергнуть слова Мии и узнать достоверно, был ли мой Рафаэль на вечеринке плоскозадой Махоркиной или же в это время держал за руку свою бабулю.

Плавая в печальных мыслях, я, кажется, ненадолго проваливаюсь в сон, в котором несусь в той самом Майбахе по ухабам, на каждом из которых меня подбрасывает так, что я врезаюсь макушкой в потолок машины. На очередном вираже я ударяюсь особо сильно и распахиваю глаза.

– Па-а-ап…

Что это?.. Мне снится кошмар?.. Потому что дорога по которой мы едем, сильно не похожа на ту, что ведет к международному аэропорту. Хотя бы тем, что на ней нет асфальта!

– Пап!.. Что происходит?! Куда мы едем?

Вокруг поля, вдалеке виднеется речка, на берегу которой гуляют… коровы! Я бросаюсь вперед и хватаю отца за плечо.

– Выспалась?

– Бодуны?! – вскрикиваю я, заметив впереди синюю табличку на криво установленном столбе, – Какие Бодуны, папа?! Я хотела на Бали!

– Бодуны… Бали, какая разница?

– Поворачивай назад!

В этот момент внедорожник подпрыгивает на кочке, и меня откидывает назад.

– Поживешь здесь чуток, – усмехается криво, – Свои засранные мозги проветришь…

– Я не могу тут жить, – ною, пытаясь подняться, – Верни меня в город, у меня там любо-о-овь!..

– Хуевь. Возвращение домой нужно заработать.

Глава 2

Василина

– Заработать возвращение домой? – переспрашиваю потрясенно, ловя взгляд отца в отражении зеркала, – За что ты так со мной?!

– Не пытайся давить на жалость, Васька! – выговаривает зло, – Мое терпение закончилось!

– Да что я такого сделала?! Почему ты так жесток со мной? Из-за царапины на машине?

Глаза отца превращаются в две злобные щелки.

Ладно, не царапины. Скорее всего, там придется менять задний бампер. И, возможно, заднюю дверь тоже. И одно крыло. И боковую дверь.

Нашел, из чего делать трагедию!

– Папа… – решаю сменить тактику и, глубоко вздохнув, мягко улыбаюсь, – Я виновата. Я все осознала, честное слово!..

Машина сворачивает и едет мимо маленьких деревянных домиков, которые до этого я видела только в книжках со сказками. Сердце проваливается в желудок, а когда наперерез нам дорогу перебегает огромная грязная свинья, и вовсе уходит в пятки.

– Даже не пытайся…

– Это очень милое место… мне здесь заранее все нравится, но я домашняя девочка, папа… Поехали домой, а!.. Я по маме соскучилась.

Доехав до конца улицы, отец поворачивает налево, потом еще несколько раз в обе стороны, пока не тормозит у распахнутых деревянных ворот, из-за которых с прохладным безразличием выглядывает лохматый пес.

– Вылезай, – говорит отец, выходя из машины.

– Я тебя здесь подожду, – пищу, отползая в противоположную сторону.

Однако сегодня он явно не в духе. Распахнув дверь, снова ловит мою лодыжку и безжалостно тащит наружу. Я хватаюсь за спинку сидения, лягаюсь, сцепив зубы, но силы не равны. Мой жестокий отец выдергивает меня из внедорожника, а следом выбрасывает из него три моих чемодана.

– Папа, остановись! – выкрикиваю я, но осекаюсь, когда замечаю, как со стороны огромного одноэтажного строения к нам направляется бородатый мужик в клетчатой рубахе.

– Вот, Антоныч, принимай… – вздыхает отец, – Привез на перевоспитание.

– Папа!..

Что он творит?! Какое еще перевоспитание?! Я прекрасно воспитана! Зачем он так позорит меня?!

Мужик, которого папа назвал Антонычем, почесывая густую бороду, осматривает меня так, будто корову покупает. Я вздергиваю подбородок и, тряхнув волосами, устремляюсь обратно в машину.

– Стоять! – рыкает отец.

– Я здесь не останусь! Вези меня домой! Быстро!..

– Слушай, Антоныч, ты ее не жалей… – говорит он, ловя меня за руку, – Голова у нее рабочая, руки-ноги тоже на месте. Эксплуатируй по полной.

– Папа шутит! – смеюсь кивающему Антонычу.

– И что я тут с ней делать буду? – спрашивает тот с сомнением, – Мух от нее отгонять?

– Найдешь ей работу. Пусть вкалывает.

Вручив мое запястье этому мужику, отец посылает мне предостерегающий взгляд, разворачивается и садится в машину.

Застыв на месте, я ошарашенно за ним наблюдаю.

Ну, нет!.. Не может быть! Не верю!

Мотаю головой, когда внедорожник сдает назад, а затем резко стартует с места.

Я смотрю вслед, пока в воздухе не растворяется поднятое им облако пыли.

– Он сейчас вернется, – сообщаю Антонычу, – Это тактика такая. Запугивание.

Он отпускает мою руку и тянется к чемоданам.

– Нет-нет, – улыбаюсь я, – Оставьте. Папа сейчас вернется. Он не поступит так со мной.

– Как знаешь, – пожимает плечами мужик и, развернувшись, не спеша, шагает к дому.

Сцена выгрузки меня из отцовского джипа, увы, не прошла без свидетелей. Кроме старого пса и Антоныча мой позор видели еще несколько человек – пара особей мужского пола, разглядывать которых я ни за что не стану, и откровенно ухахатывающаяся надо мной женщина необъятных размеров.

Стрельнув в нее взглядом, я демонстративно отворачиваюсь. Давай, смейся. Только я через пару часов буду дома, а ты так и останешься толстой.

Подхватив один из чемоданов, я качу его к дороге. Гипнотизирую глазами поворот, ожидая, что вот – вот из-за него покажется машина отца.

Однако минуты идут, а папа все не возвращается. Я злюсь. Мне жарко, обидно и неприятно пахнет. Такой выходки я отцу не прощу. Он не имеет права со мной так поступать!

Подождав еще пять минут, я достаю телефон и набираю его.

В трубке длинные гудки, а затем голос отца, копируя механическую дикцию автоответчика, издевательски сообщает:

– Данный абонент вне зоны действия сети.

– Что?! – ахаю я, – Папа!..

Однако он сбрасывает вызов, и на следующие попытки мой телефон отвечает гробовым молчанием.

Внес меня в черный список?! Родной отец?! Родную единственную дочь?!..

Ну, держись, папуля! Не я начала эту войну!.. Я приеду домой и тебе мало не покажется!