– Знаешь, что с такими, как ты, здесь делают?..

Мой язык намертво прилипает к небу, и картинка перед глазами начинает терять контуры.

– Лучше тебе не знать, Вася.

Людмила продолжает напирать, а я наклоняться назад. Вскоре моей щеки касается ее разъяренное дыхание с ароматом жареного лука.

– Я… я не претендую на вашего прекрасного Анатолия, – лепечу, прежде, чем полностью лечь на стол, – Мне вообще Антон нравится.

Людмила замирает, а у меня получается выдохнуть.

– Антон? – уточняет с усмешкой, – Думаешь, он посмотрит на тебя? На твоих два прыща вместо сисек?

Так обидно становится за мои сиси, но я решаю проанализировать это позже.

– А вы чебуреки любите? – достаю козырь из рукава.

Зрачки Люды расширяются и поглощают собой всю радужку. Ноздри начинают трепетать.

Да!.. Да-да-да!!!

– Я привезла… специально для вас.

Наконец, она выпрямляется и переводит взгляд заплывшее жиром лицо Картошкина. Сглатывает.

– Совсем свежие, – проговариваю вкрадчиво, – Сочные, с золотистой хрустящей корочкой.

Боже мой!.. Как же я раньше не догадалась, что путь к сердцу Людмилы лежит через желудок?..

– Из Борисовки? – хмурится для порядка.

– Да-да! – восклицаю, кивая, – Из нее, родимой!

– Ладно… – смотрит на меня сверху вниз, – Я сама чайник включу!

Выдергивает его из моих рук, но тут же утыкается в мою грудь мясистым пальцем и тихо добавляет:

– Смотри у меня!

Отвечать мне не приходится. В кухню гуськом заходят девчонки, а следом за ними – Сморчок. Деловито потирая руки, первым садится за стол.

Чебуреки улетают со свистом, причем Людмиле, как хозяйке кухни, достается два. Но если бы я знала, что это ключик к ее доброму расположению, то заставила Антона купить ей три или четыре.

После чая у меня получается улизнуть в пристройку, где я делаю распаковку моих покупок. Расставляю немногочисленные флаконы на полочке этикетками к стенке и стираю в тазу новые трусишки.

Ничего. Все, что нас не убивает – делает сильнее. Эти трусы я пронесу через посланное мне судьбой испытание, как знамя победы.

Шмыгая носом от восхищения собственной силой духа, я развешиваю их на спинке кровати и выхожу на вечернюю прогулку.

– Манда старая!.. – доносится до меня, едва я оказываюсь за воротами.

– Сука дряблая, верни хохлатку!..

Ох ты!.. Этот сериал, оказывается, каждый день показывают.

Усевшись на скамью и вытянув ноги, я вся обращаюсь во внимание.

Глава 17

Василина

– В глаза не видала я твою хохолатку! – выдает Галина, крутя фигой перед лицом Кристины Ивановны.

– Закрыла в сарае?! – ахает она, – Я на тебя заявление напишу!

– Пиши! А я расскажу, что ты у меня смородину воруешь через забор!

– Чего?! Смородину? Твою?! – хохочет соседка чересчур громко, – Да она ж у тебя кислая и мелкая! А ты у меня, гнида, всю малину обобрала!..

Галина театрально хватается за впалую грудь и в ужасе качает головой.

– Да то ж твои куры всю малину и сожрали, потому что ты их не кормишь ни черта!

– Верни хохлатку! – кричит Кристина Ивановна, – Не то…

– Что?..

– Прокляну! – проговаривает она страшным замогильным голосом, от которого волоски на моих руках встают дыбом.

– Ведьма!.. – восклицает Галина, крестясь.

Я борюсь с собой. Узнать, чем закончится сегодняшняя стычка хочется так же сильно, как и спрятаться от леденящих кровь проклятий за забор.

Однако в момент развязки в экране появляется Колька. Вальяжно вкатывается в кадр на своем велосипеде и закрывает мне весь обзор.

– Здорово, – говорит, пристраивая велик у забора и ставя одну ногу на край скамьи, как это вчера делал Анатолий.

– Привет, – отзываюсь, нехотя отрываясь от зрелища.

Волосы Кольки выглядят так, словно он только что вырвался из эпицентра урагана, и большая дыра на колене трико это только подтверждает.

– Че делаешь?

– Отдыхаю, – вздыхаю я.

– Устала, что ли?

– Очень.

– Яблоко хочешь? – вдруг спрашивает пацан, вытаскивая его из кармана.

– Не-а, – отказываюсь, помня мой жесткий трофей, – Они же у вас кислые.

– Кислые, да не кислые, – усмехается Колька хитро, – У Антоныча яблоки кислючие, а вот…

Воровато озирается по сторонам и понижает голос:

– А вот… у деда Игната сочные и сладкие! Будешь?

– Буду! – соглашаюсь сразу.

Я же не дура отказываться от сочных сладких яблок!

Потерев его о черную футболку с надписью «Серега – настоящий мужик», Колька протягивает его мне.

– Ммм… – закатываю глаза, хрустя кусочком яблока.

Не соврал. Действительно, сладкое!

– Дед Игнат занимается выращиванием яблок?

– Тшш… – приставляет палец ко рту, оглядываясь, – У него самые вкусные яблоки в Бодунах, но он такой жмот, что приходится…

Пацан переходит на столь тихий шепот, что я, чтобы слышать его, едва не сползаю со скамьи.

– Что?..

– Что приходиться иногда его… грабить.

Шокированно ахнув, откусываю еще один кусок. Я не одобряю воровства, порицаю его всеми своими помыслами и люто осуждаю тех, кто этим промышляет. Я ведь очень порядочная.

– Это не хорошо, – цокаю, доедая угощение.

– От него не убудет. Они у него осенью все равно все сгнивают, – отмахивается Колька, – Если хочешь, я могу тебя в следующий раз с собой взять.

Из свидетелей нашего разговора только сидящий на столбике забора кот, да развалившийся слева от скамьи старый пес. Демонстрировать свою порядочность особо некому, поэтому я задумываюсь.

– А что будет, если он нас поймает?

– Ну, как, поймает?.. – чешет пацан затылок, – Шмальнет пару раз из воздушки и все.

Едва не потеряв дар речи, я смотрю на него во все глаза.

– Воздушка – это ведь ружье?

Я знаю. У моего отца такое есть. Он порой стреляет на заднем дворе по мишеням и даже разок мне дал. Правда, попала я не по мишени, а по панорамному стеклу в нашей беседке. Звон был оглушающий. Крики моих родителей – тоже. Это был первый и последний раз, когда я держала в руках оружие.

– Да он в воздух палит, – смеется беспечно Колька, – Ну, обложит еще трехэтажным матом и все.

– Ох, не знаю…

Мне нужно время, чтобы обдумать и принять решение, соглашаться ли на столь опасную вылазку или лучше грызть кислые яблоки Антоныча.

Лежащий у моих ног пес, широко зевает и кладет большую голову прямиком на мою ступню. Я испуганно замираю.

– Не бойся, – замечает Колька, – Он добрый.

– Точно?

– Ага, Антоныч его с собой на охоту на зайцев брал, но говорит, что он бестолковый.

– Как его зовут?

– Герцог, – отвечает пацан с некой долей гордости в голосе.

Я еще раз осматриваю собаку. Какой-то потрепанный, линялый, с ленью в безразличном взгляде.

– Почему Герцог, а не Граф или… например, Барон?

– Графья и Бароны вон в каждом дворе сидят, – указывает рукой в сторону, – А Герцог только у Антоныча. А что?..

– Ничего, – мотаю головой, – Очень подходящая кличка. Я как его увидела, сразу подумала – вылитый Герцог.

– Да?..

– Ага, а вы его за зайцами… Не герцогское это дело – за зайцами бегать.

– Ну, да, – серьезно кивает Колька, глядя на храпящего пса.

Уже знакомое, доносящееся с начала улицы, тарахтение трактора заставляет меня напрячься. Обняв плечи руками, я заранее цепляю на лицо хмурую маску. Чтобы у Людмилы, если она сейчас вздумает выйти за ворота, даже мысли не появилось заподозрить меня в интересе к ее мужчине.

Трактор останавливается значительно дальше от скамьи, чем вчера. Дверца распахивается, и из него выпрыгивает Анатолий с букетиком ромашек в руке. Настолько пожухлым, что я не удивлюсь, что это тот самый, который вчера не оценила Люда.

– Здорово! – басовито приветствует его Колька.

Тот, пожимая руку пацана, бросает на меня недобрый предостерегающий взгляд, словно я собиралась запрыгнуть на него с разбегу.

Фыркнув, я отворачиваюсь и слышу:

– Держись от меня подальше. Найди себе кого-нибудь попроще.

– Что?! – взрываюсь я, но в этот момент некрасивое лицо Толика расплывается в улыбке.

– Людка!.. Людка, я тебе цветы привез! – бросается во двор, а у меня, наконец, получается спокойно выдохнуть.

Дурачок. Не цветы нашей Людке возить нужно, а чебуреки.

– Ну, что? Идем завтра за яблоками?

– Слу-у-ушай, – оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Ромео с Джульеттой на достаточном от нас расстоянии, – Ты говорил, что можешь проводить меня на ту сопку.

– Где интернет ловит?

– Да. Сходим завтра вечером?

Колька смотрит на ту гору, а потом с сомнением на меня.

– А ты дойдешь?

– Конечно!

Ох. Не дает мне покоя отсутствие звонков от Рафаэля. Неужели с его бабушкой совсем плохо? Хочу убедиться, что плоскозадая Махоркина не имеет к этому никакого отношения.

– Ладно, – соглашается пацан и негромко добавляет, – Надеюсь, Антоныч меня не убьет.

Глава 18

Василина

– Стоять! – гаркает Людмила так, что я едва не впечатываюсь лбом в дверной косяк, когда собираюсь после завтрака сбежать в свою пристройку.

– Я?.. – оборачиваюсь через плечо.

Упираясь одной рукой в стол, а второй – в свои складки на боку, она смотрит на меня, сощурив глаза.

Божечки…

Да, что снова случилось? Не посягала я на ее Аполлона!

– Куда намылилась?

Пожимаю плечами. Врать не хочу и правду сказать страшно. Планировала отсидеться в пристройке с Василием, потому что заметила, что кот плохо переносит одиночество. А оно в свою очередь грозит депрессией и проблемами со здоровьем. Разве кто-то хочет, чтобы Васенька заболел?

– У нас здесь лаботрясов не любят.

– Я тоже не люблю, – шепчу задушенно, потому что от тона, каким говорит со мной Людмила сводит живот, – Презираю всей душой.

– Будешь сегодня мне по кухне помогать.

– Я?..

– Тебе в рифму ответить? – подкатывает глаза, – Чего заладила, «я», да «я»? Умеешь что-нибудь по кухне делать?

– Конечно.

– Что?

Я обвожу эту самую кухню взглядом. В доме моих родителей она куда больше и безусловно современнее, но даже здесь я кое-что смогу.

– Бутерброды. Умею чайник включать и пользоваться микроволновкой.

Люда, слушая меня, лишь качает головой.

– Бедолага… Бог не дал ни ума, ни красоты. Так еще и руки из жопы растут.

– Нормальные руки!.. – вякаю я.

– Кто ж тебя, такую замуж-то возьмет?

Я могла бы начать спорить, доказывая, что в современном обществе подобные навыки уже не актуальны. Что для счастливых отношений гораздо более важны умения слышать и понимать партнера, уважение личных границ и доверие, но разве она поймет?

К тому же умение Люды вести хозяйство не спасли их отношения с Анатолием. Но я лучше откушу и съем свой язык, чем произнесу это вслух.

– Что нужно делать?

– Картошку чистить умеешь?

– Я видела, как это делается.

– Приступай, – кивает она на стоящее у ее ног ведро с картофелем.

– Эмм… Хорошо, – делаю шажок вперед, чтобы оценить свои будущие трудозатраты, – Мне понадобятся перчатки, проточная вода, электическая картофелечистка и контейнер для сбора отходов.

На электрической картофелечистке мой голос надтреснуто сипнет. Что-то подсказывает мне, что Людмила в глаза ее никогда не видела.

Озадаченно почесав макушку, она устало прикрывает глаза:

– Ты откуда к нам такая шибанутая приехала?

– Нет, картофеличистки, да? – вздыхаю горько, – Как жаль! Я так хотела помочь!..

Двинув ногой ведро в мою сторону, Люда достает большую пластиковую миску из шкафа и протягивает мне нож.

– Воду наберешь из-под крана, помойное ведро найдешь в сарае у входа в огород.

– А… а перчатки?

– Зачем? Боишься ручки свои замарать? Так они у тебе все равно из жопы растут.