Борис Николаевич не был выходцем из самых низов, как он отметил в своих воспоминаниях. «Отец его принадлежал к заводскому начальству, и то, что по молодости он был арестован (тогда брали часто и много, а Николай Ельцин был сыном кулака), не сказалось на его дальнейшей карьере, – пишет биограф. – Семья Ельциных относилась к советскому среднему классу, ориентированному на социальное продвижение и получение высшего образования».

Учился в школе Ельцин хорошо. «Своей активностью, напористостью я выделялся среди ребят, и так получилось, что с первого класса меня избирали старостой класса. С учебой всегда было все в порядке – одни пятерки, а вот с поведением – тут похвалиться мне труднее, не один раз я был на грани того, что со школой придется распрощаться».

Некоторые следы бурного детства можно было разглядеть у Ельцина и впоследствии. Например приплюснутый, как у боксера, нос, оставшийся после молодецкой кулачной забавы – стенка на стенку. «У меня переносица до сих пор как у боксера – оглоблей саданули. Упал, думал, конец, все потемнело в глазах. Но ничего, все-таки очухался, пришел в себя, дотащили меня до дома». Или знаменитая трехпалость – результат неосторожного обращения с гранатой: «Война, все ребята стремились на фронт, но нас, естественно не пускали. Делали пистолеты, ружья, даже пушку. Решили найти гранаты и разобрать их, чтобы изучить и понять, что там внутри». Разобрал…

В школе Ельцин начал активно заниматься спортом. Его пленил волейбол, готов был играть целыми днями напролет.

Каждое лето подрабатывал. «Мы с мамой каждое лето уезжали в какой-нибудь ближайший совхоз: брали несколько гектаров лугов и косили траву, скирдовали, в общем, заготавливали сено: половину колхозу, половину себе».

После девятого класса отправился с друзьями в путешествие, после которого, наглотавшись болотной воды, пролежал в больнице почти три месяца с брюшным тифом. Из-за этого в десятом, выпускном классе, «практически ни разу за парту не сел… К счастью, знали меня как чемпиона города среди школьников по нескольким видам спорта, чемпионом области по волейболу. Короче, разрешили сдать экстерном, – правда, всех пятерок мне не удалось получить, по двум предметам поставили четверки». С таким багажом Ельцин поступал в институт.

«Можно по-разному относиться к нашему герою, но нельзя не признавать одного: Ельцин сделал себя сам… Что же до судьбы, которая неизменно удачно складывалась у него, точно волшебный путеводный клубок, вела вперед, к славе и почестям, так и судьба тоже не дура – она выбирает не всякого», – замечает даже жесткий критик Ельцина Александр Евсеевич Хинштейн.

Президент России Борис Ельцин с председателем Верховного Совета России Русланом Хасбулатовым в президиуме съезда народных депутатов. 10 июля 1991 года

© Александр Макаров / РИА Новости

Ельцина увлекла профессия строителя, «наверное потому, что я и рабочим уже поработал, и отец строитель, а он к тому моменту кончил курсы мастеров и стал мастером, начальником участка».

В сентябре 1949 года поступил в Уральский политехнический институт (УПИ) в Свердловске на специальность «промышленное и гражданское строительство». «Началась студенческая жизнь: бурная, интересная, – вспоминал он. – С первого курса окунулся в общественную работу. По линии спортивной – председатель спортивного бюро, на мне – организация всех спортивных мероприятий». Весной 1952 года Ельцин взял академический отпуск по болезни (ангина и ревматическая лихорадка) и прервал обучение на третьем курсе.

Получал в основном пятерки, хотя очень много времени отнимали тренировки, поездки на соревнования. «Диплом пришлось писать вместо пяти месяцев всего один: был все время в разъездах, шло первенство страны, самый его разгар, команда переезжала из города в город. Когда вернулся в Свердловск, остался месяц до защиты. Тема дипломной работы – “Телевизионная башня”». (Про телебашню придумал или запамятовал, тема была другая.)

Окончив вуз в 1955 году, Ельцин работал мастером ВИЗстроя Северского стройуправления, которое через год переименуют в трест Уралтяжтрубстрой.

«Как всякому выпускнику вуза, мне предложили должность мастера на строительстве промышленных объектов. Я сказал, что мастером пока работать не пойду… Я решил для себя, что год посвящу тому, чтобы освоить 12 строительных специальностей. Каждый месяц – по одной. Месяц я проработал с другими рабочими в бригаде каменщиков, вел кирпичную кладку – сначала простую, потом посложнее. Работал не по одной смене, а полторы-две для того, чтобы быстрее наработать опыт».

В 1957 году был назначен прорабом, в 1958 году – старшим прорабом, в 1960 году – главным инженером строительного управления треста «Южгорстрой», в 1961 году – начальником стройуправления. «Кидали меня на разные объекты. Строил промышленные цехи Уралхиммаша, железобетонный завод, цехи Верх-Исетского завода, вспомогательные объекты, общежития, жилье, Дворец культуры, детсады, школы, интернаты – в общем, много».

В марте 1961 года вступил в кандидаты в члены партии. В 1963 году назначен главным инженером, в 1965 году – директором Свердловского домостроительного комбината. «Так, достаточно молодым, в 32 года, я стал руководителем очень крупного комбината».

В 1963 году на XXIV конференции партийной организации Кировского района Свердловска Ельцина избрали делегатом на городскую конференцию КПСС. На XXV районной конференции избран членом Кировского райкома КПСС и делегатом на Свердловскую областную конференцию КПСС

В 1968 году Ельцина перевели на работу в Свердловский обком КПСС. «14 лет проработал на производстве – и вдруг предложение возглавить отдел обкома партии, отдел строительства, – вспоминал он. – Сильно этому предложению не удивился, я постоянно занимался общественной работой. Но согласился без особого желания».

Эдуард Россель, который потом много лет будет возглавлять Свердловскую область, вспоминал опыт работы с Ельциным: «В 1974-м начал работать вплотную. Он был еще заведующим отделом обкома по строительству. Могу вам сказать, что в принципе я почти один выжил около него. Он был очень жесткий человек. А меня не трогал. Хотя я ему насолил».

Человеком, который прокладывал и проложил Ельцину путь к вершинам власти был первый секретарь Свердловского обкома партии Яков Петрович Рябов. В 1975 году с его подачи Ельцин был избран секретарем Свердловского обкома КПСС, ответственным за промышленное развитие.

Примерно через год его направили на месячные курсы в Москву в Академию общественных наук при ЦК КПСС. И в это время новым секретарем ЦК, которому вместо маршала Дмитрия Федоровича Устинова предстояло курировать военно-промышленный комплекс, был избран Рябов. На освободившуюся должность он предложил не кандидатуру второго секретаря обкома Коровина, а секретаря по промышленности Ельцина, что было очевидным нарушением субординации.

Вопрос был решен уже на следующий день. Утром 27 октября 1976 года Ельцина срочно вызвали в ЦК, где он прошел собеседование сразу у трех секретарей ЦК – Капитонова, Кириленко и Суслова, а затем в сопровождении Капитонова и Рябова предстал «пред светлые очи» Леонида Ильича Брежнева. Тот выбор одобрил, и 2 ноября 1976 года на пленуме Свердловского обкома партии первый заместитель заведующего орготделом ЦК Разумов сообщил, что, в связи с переходом Рябова на другую работу, первым секретарем Свердловского обкома партии рекомендуется Ельцин.

Первым секретарем обкома он оставался с 2 ноября 1976 по 18 апреля 1985 года. «А вообще, конечно же, в те времена первый секретарь обкома партии – это бог, царь, – вспоминал Ельцин. – Хозяин области… Мнение первого секретаря практически по любому вопросу было окончательным решением. Я пользовался этой властью, но только во имя людей, и никогда – для себя».

О стиле своего руководства Ельцин говорил открыто: «Я воспитан этой системой. И все было пропитано административно-командными методами руководства, соответственно вел так себя и я. Проводил ли какие-то совещания, вел ли бюро, делал ли доклады на пленуме – все это выливалось в твердый напор, натиск, давление».

Аркадий Иванович Вольский в одном из интервью вспоминал: «Борису Николаевичу трудно быть судьей. Я его знаю лет тридцать. Не раз летал в Свердловск, где он был первым секретарем обкома КПСС. Наблюдал его и в таком виде, и в таком. Иногда после полета в Свердловск надо было три дня отгулов брать.

– Вам? С зиловской-то закалкой!

– Любому. Как навалится: “Ты что, не хочешь за Брежнева выпить?! Ты что, вообще за партию не хочешь?!”

– А если бы вы сказали: “Не хочу”?

– Даже не знаю, чем бы кончилось. Может, и дракой (смеется)».

Вместе с тем Ельцин сумел наладить контакт с населением. Этому немало способствовала его практика еженедельных телевизионных прямых эфиров, в ходе которых Ельцин на месте решал те проблемы, которые ставили люди.

К годам секретарства Ельцина относится решение проблемы ликвидации бараков в Свердловской области. «Все же решили на бюро – заморозили очереди на жилье, ни один человек за год квартиру не получит – только те, кто живут в бараках. Люди должны понять, что сейчас надо помочь тем, кто живет хуже всех».

К своим достижениям Ельцин относил и строительство новой дороги Свердловск – Серов. Именно он добился принятия решения Политбюро о строительстве в Свердловске метро.

И Ельцин исполнил решение высшей партийной инстанции (которое ранее саботировал Рябов) о разрушении дома Ипатьева, где в 1918 году была расстреляна царская семья. «Не подчиниться секретному постановлению Политбюро было невозможно. И через несколько дней ночью, к дому Ипатьевых подъехала техника, к утру от здания ничего не осталось. Затем это место заасфальтировали».

В эти годы у Ельцина установились отношения с Горбачевым. «Мы познакомились с Горбачевым, когда работали первыми секретарями, он – Ставропольского крайкома партии, а я – Свердловского обкома. Познакомились сначала по телефону, перезванивались. Нередко нужно было в чем-то помочь друг другу: с Урала – металл, лес, со Ставрополья – продукты питания…

Когда его избрали секретарем Центрального Комитета партии, я подошел и от души пожал руку, поздравил. Не один раз затем был у него, потому что сельское хозяйство в Свердловской области, в зоне неустойчивого земледелия, шло непросто. Когда я заходил в его кабинет, мы тепло обнимались. Хорошие были отношения. И мне кажется, он был другим, когда только приехал работать в ЦК, более открытым, искренним, откровенным».

В 1981 году на XXVI съезде КПСС Ельцин был избран членом ЦК КПСС и состоял в нем до выхода из партии в 1990 году. В 1979–1989 годах был депутатом Совета Союза Верховного Совета СССР от Серовского избирательного округа Свердловской области, в 1984–1988 годах – членом президиума ВС СССР.

С ним встречался в 1984 Михаил Федорович Ненашев, в то время главный редактор газеты «Советская Россия»: «Б. Н. Ельцин был одним из немногих первых секретарей обкомов, который пытался нарушить привычные формальные связи и отношения партийного руководителя с простыми людьми, пытался встречаться и откровенно говорить с различной категорией трудящихся: рабочими, учеными, интеллигенцией… Категоричность в суждениях, не очень большая расположенность понять собеседника, робость и безмолвность присутствующих на встрече моих свердловских коллег-идеологов свидетельствовали, что Б. Н. Ельцин сторонник прямых, откровенных отношений, но из тех людей, кто рожден повелевать, принимать самостоятельные решения, и большим демократом он мне не показался».

Встречался с ним тогда в Свердловске и главный кремлевский эскулап Евгений Иванович Чазов: «В памяти остались воспоминания о типичном партийном функционере областного масштаба, мысли которого были заняты обычными житейскими проблемами: обеспечением населения продовольствием и жильем, ремонтом театра, строительством дорог… Мне с первой встречи понравился Б. Н. Ельцин, располагавший к себе простотой, житейской мудростью, неуемной энергией. В то же время в нем чувствовались сила, властность и определенный популизм».