Реформы позволили достаточно быстро наполнить товарами прилавки магазинов, исчезли очереди. Ельцин скажет: «Роль Гайдара заключалась в том, чтобы резко поднять нашу парализованную экономику, заставить работать ее жизненные центры, ее ресурсы, ее организм. Пойдет – не пойдет? Довольно жестоко. Но необходимо. Пока другие врачи спорили о методах лечения, он вытащил больного из постели. И, по-моему, больной пошел».

Егор Гайдар представляет съезду свою программу. Однако съезд ее не поддерживает. 7 декабря 1992 года

© Дмитрий Донской / РИА Новости

Но пошел с большим трудом. Товарный дефицит при больших денежных накоплениях советского времени сменился товарным изобилием при нехватке денег и их катастрофическом обесценивании.

Проклятьем начального этапа реформ стала гиперинфляция. Предприятия-монополисты, пользуясь отсутствием сильной конкуренции со стороны негосударственного сектора, стали взвинчивать цены. Уже в январе 1992 года цены выросли более чем на 1000 %, а к концу года – в 26 раз, тогда как денежные доходы населения – только в 12 раз. Моментально обесценились все многолетние сбережения людей, поскольку индексации сберегательных вкладов не предусматривалось. Социальные выплаты не поспевали за ростом цен. Все это привело к массовому обнищанию – особенно бюджетников и пенсионеров.

Согласно исследованиям Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, реальные доходы населения к концу 1992-го снизились до 44 % от уровня начала года. Доля расходов на питание в потребительском бюджете российской семьи в среднем составила 60 %, а у семей с детьми и пенсионеров – до 90 % денежных поступлений. Более 70 % опрошенных сообщили, что они вообще утратили возможность что-либо приобретать из одежды и обуви. По уровню национального дохода Россия за год скатилась к показателям 1976 года, а по уровню потребления – к показателям 1960-х.

Галопирующая инфляция способствовала финансовым спекуляциям, созданию крупных капиталов теми, кто имел доступ к государственным кредитам, что, в свою очередь, вело к укреплению неформальных связей новых предпринимателей с госаппаратом. Коррупционные финансовые операции опустошали бюджет.

Финансовая политика, нацеленная на сокращение дефицита бюджета, привела к резкому урезанию расходов на социальную сферу – здравоохранение, образование, науку, культуру, выплаты пособий, а также на оборону, субсидии предприятиям, субвенции регионам.

Младореформаторы А. Б. Чубайс и Е. Т. Гайдар. 29 октября 1992 года

© Николай Малышев / ТАСС

Подавляющее большинство предприятий стали убыточными, поскольку государственные инвестиции в них прекратились, цены на сырье, энергию, транспорт многократно выросли, а покупательских спрос резко упал. Начались массовые взаимные неплатежи. От полного краха промышленность спасло предоставление предприятиям с лета 1992 года льготных кредитов. Но это добавляло в экономику денежную массу и еще сильнее разгоняло инфляцию. Надежды на финансовую помощь со стороны Запада не оправдались. Россия оказалась единственной страной Восточной Европы, которой она вообще не была оказана.

Шла долларизация экономики: из-за гиперинфляции для сделок и накоплений все больше использовалась твердая валюта. В СССР обменный курс рубля был равен примерно 1 доллару, к концу 1992 года за доллар давали 415 рублей (а к концу 1990-х – 28 000 рублей). Критика правительства не заставила себя долго ждать. «“Шоковая терапия” Гайдара – это, как говорили шутники, “сплошной шок и никакой терапии”… Великая сверхдержава обрела статус обнищавшей страны третьего мира», – замечал Пол Хлебников, американский журналист, которого вскоре убьют в Москве.

С легкой руки вице-президента РФ Александра Владимировича Руцкого к правительству прилипло словосочетание «ученые мальчики в розовых штанишках». Нападки на кабинет стали рутиной на заседаниях Верховного Совета.

Первое с начала реформ массовое выступление против политики реформ – митинг на Манежной площади – прошел 9 февраля 1992 года с участием около ста тысяч человек. Главным организатором митинга была Российская коммунистическая рабочая партия (РКРП) под руководством Виктора Аркадьевича Тюлькина.

Наметился раскол в прежнем реформаторском большинстве в российском парламенте, и противостояние ветвей власти только обострялось. «Пользуясь военной терминологией, – свидетельствовал Гайдар, – можно сказать, что в мае–августе 1992 года правительство под натиском превосходящих сил отступало, ведя арьергардные бои и стараясь, по мере возможностей, удерживать важнейшие направления, а на некоторых участках продолжало наступление».

Виктор Черномырдин (крайний слева), утвержденный на должность премьер-министра, принимает поздравления. 14 декабря 1992 года

© Дмитрий Донской / РИА Новости

В июне 1992 года Ельцин сложил с себя полномочия Председателя Правительства РФ и возложил исполнение обязанностей премьера на Гайдара. Кабинет приступил к решительным рыночным реформам и приватизации.

В 1992 году началась, наверное, самая захватывающая игра в истории человечества. Собственность в огромной стране, где все – от электростанций и металлургических заводов до земли и прачечных – раньше принадлежало государству, переходила в частные руки. Приватизация проводилась во многом в идеологических целях, чтобы сломать хребет старой командно-административной экономике и создать новый класс собственников.

Первые шаги к приватизации были сделаны сразу после распада СССР. Президиум Верховного Совета 27 декабря 1991 года принял «Основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий», а затем они были подкреплены Указом Президента РФ от 29 декабря 1991 года «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий». Это позволило еще до начала тотальной приватизации начать «малую приватизацию» – магазинов, кафе, ателье, предприятий бытового обслуживания.

«Стихийный процесс приватизации начался еще в СССР, – замечал будущий глава правительства Сергей Вадимович Степашин. – Мало кто знает, что к 1991 году уже было приватизировано примерно 3000 крупных промышленных предприятий. Нередко это была приватизация с участием криминала. В такой ситуации планомерный переход к массовой приватизации, основанной на формальных процедурах, был попыткой предотвратить спонтанный захват предприятий. Другое дело, как это было реализовано».

В августе 1992 года Указом Ельцина вводились безликие приватизационные чеки (ваучеры), снимались ограничения на оборот акций приватизируемых предприятий. Председатель Комитета госимущества Анатолий Борисович Чубайс, готовивший документы о приватизации, признается, что временем для подписания указа специально был выбран сезон отпусков депутатского корпуса. Напомню, чрезвычайные полномочия, предоставленные Ельцину V съездом народных депутатов, предусматривали: если Верховный Совет (или его Президиум) не опротестовывал указы президента в семидневный срок, они вступали в силу. Депутатов в Москву не вызвали, и через неделю Указ обрел силу закона.

Была предложена схема приватизации, по которой работники либо бесплатно, либо на льготных условиях приобретали до половины акций собственных предприятий; либо могли по закрытой подписке приобрести контрольный пакет (51 %), а остальные акции поступали в открытую продажу. На деле все свелось к тому, что предприятия, в основном небольшие, перешли трудовым коллективам, а от них – директорам и связанному с ними бизнесом.

С принятием постановления «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской Федерации» с 1 октября 1992 года началась выдача ваучеров номинальной стоимостью в 10 тысяч рублей, что было определено как доля собственности каждого гражданина Российской Федерации в ее имуществе. Ваучеры предстояло обменять на оставшиеся в свободной продаже акции предприятий, что означало юридическое вхождение в права собственника. Чубайс обещал, что «ваш ваучер через несколько лет будет стоить как автомашина “Волга”» – верх вожделений граждан. Но правительство вопреки обещаниям не наполнило приватизационные чеки массой акций российских предприятий, и к концу 1993 года ваучер стоил как 3–4 бутылки водки.

Приватизационный чек можно было вложить в инвестиционный фонд, чтобы затем получать проценты от прибыли. Но, собрав у людей приватизационные чеки по дешевке, инвестиционные фонды один за другим растаяли, как утренний туман, в лучшем случае известив о своем банкротстве. За вывесками призрачных фондов скрывались предприимчивые обладатели первых состояний, которые и приобрели доли в крупных предприятиях.

В 1992–1993 годах перешли в частные руки более половины предприятий. Победителями в игре оказались те из выживших (многие предприниматели были убиты конкурентами), которые убедили чиновников назначить именно их, а не кого-то еще, миллиардерами. В качестве аргументов выступали действия, которые определяются термином «коррупция». Возник обширный частный сектор, контролировавшийся крупными финансовыми структурами, тесно связанными с бюрократическими и теневыми группировками, а также иностранным капиталом.

Приватизация создала слой собственников. Но она не создала эффективных собственников: многие сразу же выставили персонал на улицу, распродали оборудование со своих предприятий, сдали их в аренду или продали. Например, знаменитый Уральский машиностроительный завод (Уралмаш) с 100 тысячами работающих был оценен в 2 млн долларов. Каха Автандилович Бендукидзе, ставший его главным владельцем, откровенничал: «Для нас приватизация была манной небесной… Захватить Уралмаш оказалось легче, чем хотя бы один склад в Москве. Мы купили этот завод за тысячную долю его действительной стоимости».

Особый интерес представляли нефтяные предприятия. В середине 1990-х годов выручка от экспорта нефти составляла две трети государственных доходов, при этом в нефтяном секторе царила такая же анархия, как и в остальных отраслях экономики: рабочим много месяцев не выплачивали зарплату, они бастовали, останавливая нефтедобычу.

В ноябре 1992 года Ельцин издал Указ № 1403 «Об особенностях приватизации в нефтяной отрасли», в соответствии с которым были образованы три вертикальноинтегрированные нефтяные компании – «Лукойл», «Юкос» и «Сургутнефтегаз». Каждая из них объединяла предприятия по добыче, транспортировке, переработке нефти и систему сбыта. Эти компании сразу вошли в число крупнейших в мире. Контрольные пакеты акций других нефтяных компаний были переданы на трехлетний срок временной государственной компании «Роснефть».

Вне контроля оказался огромный сектор «теневой» экономики – предпринимательской деятельности за пределами государственного и налогового учета. В «теневом секторе», по разным оценкам, производилось от 25 до 40 % товаров и услуг, в основном в торговле.

Торговали чем угодно, на стремительно размножившихся организованных и стихийных рынках, просто в людных местах. Неформальные предприниматели без труда обходили таможню и выбрасывали на российский рынок дешевый импорт из Китая, Турции и других стран, вытесняя продукцию отечественных производителей.

Девальвация правовых и нравственных норм при переделе собственности, слабость государственных и правоохранительных институтов, обнищание многих людей привели к еще более резкому всплеску преступности. Начали создаваться крупные организованные криминальные группировки, занявшиеся разделом и переделом собственности, сфер и регионов влияния для занятия рэкетом, организации игорного бизнеса, проституции, наркоторговли. Заговорили о «правовом беспределе».