Елизавета Соболянская: Синичка для Птицелова

Дмитрий Смирнов ака Птиц, потом Птицелов

Алексей Петров, ака Петр ака Апостол

Ксения Синицына ака Синичка

Все имена, позывные и факты – придуманы автором. Все совпадения случайны.

Куму, Чеку, Медведю и всем остальным ребятам посвящается…

Пролог

Асфальтированный плац военного училища повидал немало слез. Но Димка сдерживался из последних сил. Нет уж! Он рыдать не будет! Пусть мечта стать офицером отодвинулась, но…

– Димон! – окликнул одноклассник.

– Антоха! – Димка повернулся, подошел, серьезно “дал пять”.

– Поступил? – спросил друг.

Они приехали из одной деревни. Оба мечтали стать военными. Готовились. Занимались спортом. Решали задачки по математике, ведь дед Антохи, вернувшийся из Афганистана, не раз и не два объяснял им, как важно уметь на листке бумаги, а то и в голове высчитать траекторию полета гранаты или пули. Как вести корректировку огня. Как распределить паек и правильно намотать портянки. Двоюродный брат Антохи посмеивался над стариком – говорил, что сейчас портянки никто не носит, давно есть носки в нужном количестве, планшеты, калькуляторы и телефоны, в которых все это сочетается. Но дед только хмуро смотрел на пацанов из-под полуседых бровей и тыкал парней в учебник геометрии:

– Учите, неслухи! Пригодится!

Экзамены Димка и Антон сдали не без трудностей, но хорошо. Почти “отлично”. А вот повторная медкомиссия…

– Не взяли меня, – осипшим голосом сказал Дмитрий. – Окулист срезал.

– Окулист? – не поверил Тоха.

Он даже слов не сумел подобрать, чтобы выразить свое возмущение. Да все в классе знали, что пронзительно-синие Димкины глаза не только девчонок с ума сводят, но и видят превосходно.

– Слезный канал сужен, как-то так! – Дмитрий не удержался и шмыгнул носом.

– Погоди, – Антон вдруг прищурился, – ты же при подаче документов комиссию проходил – и все нормально было?

– Было, – подтвердил Дмитрий, – но сегодня вызвали на дополнительный осмотр… Вон, видишь парня? – Димка указал на здоровяка, почти двухметрового. – Ему сказали “тугоухость”, через полчаса за документами идем…

Друг присмотрелся к парню, потом к однокласснику, а затем толкнул друга в бок:

– Эй, глянь, там, у ворот!

– Что?

Димка широко развернулся, но Тоха придержал:

– Тихо! Помнишь, Серый рассказывал? У ворот “покупатели” стоят. Так вот, одному из них сейчас стопку папок принесли… Одна – розовая!

У Димки вспыхнули уши – от стыда и надежды. Не успел он прикупить синюю или серую папку, так что его документы выделялись в общей массе развеселым розовеньким пластиком в сердечках – у сестры утащил.

– Хм, друг, это, похоже, десантура себе новичков нагребла… Смотри!

Дмитрий не успел повернуться, как рядом стукнули берцы:

– Смирнов?

– Я!

– Иди за мной!

Разговор с офицером был коротким. Парня прямо сейчас везут к врачу, устраняют недостаток, и комиссия будет пройдена. Взамен он проходит “срочную” в десантной части, а если потом пожелает – вернется в училище, но уже не “салабоном”, а сержантом.

Димка думать не стал: автобат – это, конечно, хорошо, а десант – лучше! Его и еще шестерых “забракованных” погрузили в “буханку” и повезли в госпиталь. Бодрый хирург глянул бумаги, хмыкнул офицеру:

– Опять, Ручка, жульничаешь! – и увел парней за собой.

– Ручка? – шепотом спросил Димка, когда медсестра ловко воткнула ему укол под глаз и велела минутку полежать тихо.

– Прозвище, – хмыкнул за спиной док, – зовут его Юрий Михайлович Долгов… И очень он ловко своими длинными ручками к себе добрых парней подгребает. Так. Лежи, боец, не дергайся. Странно, что тебе этот канал в младенчестве не прочистили…

Отвлекая Димку болтовней, врач быстро проделал несколько манипуляций, потом закапал в глаз и сунул флакончик в руки:

– Капать три дня вот этим, потом неделю вот этим. Если будет сильно болеть или гноиться, скажешь Ручке, он тебя сюда привезет. Все, топай!

Остаток дня и ночь Димка просидел в коридоре, ожидая, пока “уберут лишнее” у других парней. У кого-то срезали пяточные шпоры, кому-то убирали гланды. Одному “красавцу” вправляли сломанное ухо. Утром всех отвезли в казарму, выдали бумаги, форму и заперли в карцере.

– Десять дней торчите тут, голуби, – объявил Ручка, – капаете, мажете, учите устав! К моменту перевода в казарму должны блестеть, как мои звездочки!

Парни хмыкнули и переглянулись – для них началась новая жизнь.

Десант

Служба в десанте даже для подготовленного и спортивного парня стала нелегким испытанием. Нагрузки, обучение, притирка с другими бойцами…

Димка вливался, старался изо всех сил и очень ждал на отдыхе коротких сообщений на старенькую “Нокию” – от одноклассницы Алинки. Сначала сообщения приходили помногу, каждый день, потом их количество уменьшилось, а к Новому году он получил лишь пару слов: “С наступающим!”

Позависав над телефоном, Дмитрий быстро набрал сестре:

– За кого Алинка замуж собралась?

– Ой, ты все знаешь? Прости, она просила не говорить!

– Так за кого? – Дмитрий набирал слова, а в сердце росла ледышка.

– За Степку Верховцева, – ответила сестра, – в конце января справлять будут.

Больше Димка не спрашивал. Занес бывшую подругу в черный список и отключил телефон.

Вышел из казармы, всматриваясь в темное небо, и услышал рык ротного:

– Солдат! Что за вид?! Быстро лом взял и на плац! Снег чистить!

Димка хмыкнул и взялся за лом. “Чем бы солдат ни занимался, лишь бы задолбался” – железное правило армии!

Очистка плаца ломом заняла три дня, потому что два из них шел снег. Усталость, сырость и легкая простуда окончательно выбили из головы мысли об Алинке. Димка с долей сожаления отпустил веселую девчонку из своих мыслей и сосредоточился на учебе – так было легче.

Между тем их не только гоняли на лыжах с полной выкладкой, но и все чаще возили на стрельбище. Конечно, и на полигоне, и по дороге случались разные ситуации – смешные и не очень. Все чаще требовалось окликнуть кого-то быстро, резко и коротко. В какой-то момент бойцы начали обрастать прозвищами. “Скула”, “Чек”, “Нога” – иногда смешные, иногда странные, они прилипали ко вчерашним мальчишкам и становились частью личности. Некоторых бойцов уже и не помнили, как зовут на самом деле – так ловко и ладно “садилось” прозвище. Когда начались прыжки с парашютом – прозвища стали позывными.

Димке долго не могли подобрать ничего подходящего. Не было у него ни резких черт лица, ни вредного характера, ни привычки проверять чеки… Даже фамилия никак не желала превращаться в короткое и хлесткое прозвище.

“Одарил” парня сержант, который помогал молодым бойцам преодолеть страх. Он ловко выпинывал их из люка самолета и даже удивился, когда Димка сам подошел, поправляя снарягу, и без трепета взялся за направляющие.

– Лети, Птиц! – сказал он с усмешкой и легонько подтолкнул рукой в спину, а не выпихнул ногами, как обычно.

– Птиц! – уже на земле, когда бойцы собирали парашюты, окликнул Димку Сирота – парень по фамилии Сиротин, и все. Прозвище прилипло! Да и как еще назвать парня, полюбившего небо всей душой?

Когда до дембеля оставалось всего ничего, из дома вдруг пришло письмо. Бумажное. С фотографией внутри. На фото – могила с крестом, рядом флаг и венки в цветах триколора. У Димки горький комок встал в горле, пока он читал скупые строчки, написанные рукой матери. Погиб сосед. Друг и одноклассник отца.

Похоронили со всеми принятыми почестями, но в деревеньке не нашлось подходящего портрета. Письмо содержало фотографию и просьбу – заказать и переслать керамический медальон для памятника.

В ближайшее увольнение Птиц выполнил просьбу родительницы и… задумался о контракте. Возвращаться в училище и зубрить теорию не хотелось. Да и… Птиц чувствовал себя едва оперившимся птенцом и не знал точно, чего хочет. Может, поэтому в одно из последних дежурств осмелился заговорить с Ручкой.

Тот вздохнул, почесал бровь и выдал:

– Ты, парень, не егози! Дослужи чин чином, домой съезди, да головой подумай. Ну научился ты из самолета сигать да с автоматом бегать. В настоящем бою этого мало. Там головой думать надо. Вон, погляди на Сироту – гранатомет освоил. Специалист! Или вон Курочка – лучший наводчик у нас! Епанча вообще пулеметчик. Профессия, она даже в армии нужна! Понял?

Димка понял. Дослужил, получил от сержанта билет и сухпаек, приехал домой, полюбовался сжатыми полями, осыпающимися березовыми рощами и… рядом флагов на скромном деревенском кладбище.

Наверное, тогда впервые остро кольнуло под ребрами, а в голове появилось решение.

Через месяц, увидев возле школы Алинку с животом, Димка окончательно все решил и подписал контракт.

Встреча

Старинный русский город стал приютом для казарм, в которых формировались бригады. Новички прибывали почти ежечасно, так что, заселив их в казарму, дежурный сержант устало объявлял правила существования и снова погружался в бумаги.

Димка усвоил, что в семь утра и в семь вечера нужно быть на плацу, а остальное время в принципе свободен, и в первый же день собрался прогуляться по городу. Только хорошо бы напарника найти… И пропуск получить… И увольнительное… И…

Он все же выбрался.

Правда, не с приятелем, а сразу с пятеркой парней, служивших срочную в десанте. Свой свояка видит издалека, вот и они рассмотрели друг друга во время построения, потом пересеклись в столовой и наконец, договорившись, получили увольнительные, чтобы прогуляться до ближайшего военторга и взять кое-каких мелочей.

Закупив нужное, поболтались по улице, заглянули в кино, потом выпали в яркий солнечный день и разошлись, решив собраться тут же, в сквере, через три часа, чтобы успеть на построение.

Парни разбежались. Кто в гости к родным, кто в магазины, кто в кафе – поесть от пуза экзотики, пока не пришлось лопать тушенку.

Дмитрий решил просто погулять по городу. Он тут никогда не был, поэтому с удовольствием обошел старинный центр, съел мороженое, послушал шелест фонтанов и уже собрался вернуться к месту сбора, когда на него налетела девушка.

– Простите! – хором выдохнули они и рассмеялись.

– Ксения! – первой вспомнила, что не представилась, девушка, тряхнув каштановыми волосами до плеч.

– Дмитрий! – Птиц рассматривал ее – худенькую, легкую, с острым носиком – и любовался.

Они заговорили о кривой плитке, хорошей погоде, мороженом…

Коротко взглянув на телефон, Димка чертыхнулся:

– Ксюша, прости, мне пора бежать! Давай завтра тут встретимся, хорошо?

– Давай, – улыбнулась она в ответ.

– Номер продиктуешь? – выкрутился Птиц, едва поймав себя за язык. Хотелось сказать так много, а времени оставалось так мало!

Ксения все же назвала цифры, но так, словно не верила, что Дмитрий позвонит. А он тут же набрал ее номер и добавил во все мессенджеры.

– Прости, мне пора! – жарко выдохнул он и с огромным сожалением убежал.

На плац они успели.

Когда же комендант гарнизона отпустил всех по казармам, Димка так задумался, что привычно-неслышно вошел в кубрик и замер, увидев огромного мужика в тельняшке, стоящего на коленях. Второй такой же огромный мужик стоял над ним, и с первого взгляда казалось, что один кается, а второй собирается отпускать грехи.

– О, молодежь! – сказал, повернувшись, тот, что стоял на коленях. – Заходите, постриг у нас!

– Постриг? – поперхнулся Димка.

Тот, что стоял, хищно взмахнул аккумуляторной машинкой для стрижки волос:

– Красоту наводим, лишнее состригаем! Вон, Кум готов уже! Бас на очереди, третьим будешь?

– Как зовут? – спросил еще один мужик в тельняшке, но худой и длинный.

– Птиц… Дмитрий Смирнов!

– Бойкий ты, Птиц… Давай, Кузьмич добро ровняет, будешь крестником.