– Жаль, что на тебя пришлось это средство потратить, но ты ж из тех, кто тормозить не умеет! Достал бы совсем, а мне сейчас недосуг на тебя время тратить, так что кыш, кыш отсюда! Ой, да… летать-то ты не умеешь, а лисы сейчас голодные… – рассмеялась старуха. – А с другой стороны, мне-то что до того? Съедят тебя в перьях – никто и не найдёт!

– В каких перьях? – хотел спросить Никита, но у него почему-то опять не вышло.

– Короче, прощай, соколик! А! Ты ж и не соколик даже, – язвительно прокомментировала бабка сидящего перед ней ворона. – Тогда прощай, воронок. Был ты круток, а стал… лисий обед да перьев пучок!

– Не понимаю! Я не понимаю, что это со мной? – никак не мог сообразить Неместов, глядя на старуху, которая, неприятно ухмыляясь, разворачивается и уходит в избу. – Да стойте вы! Куууда! Что вы со мной сделали?

Он хотел потереть лицо, чтобы как-то понять, почему не получается говорить, и… и вместо рук увидел перед собой чёрные перья!

– Что? ЧТО ЭТО? – заорал он, огласив окрестности оглушительным карканьем.

Он метался у избы, пока совсем не стемнело, несколько раз больно ушибся о разбросанные по двору предметы – тело никак не хотело его слушаться, а потом… потом внезапно услышал шорох из зарослей, и оттуда блеснули два светящихся глаза.

– Лиса? – как-то сразу сообразил Неместов.

Наверное, это и спасло ему жизнь – он изо всех сил захлопал крыльями, запрыгал и сумел увернуться от броска довольно-таки облезлой по весне лисицы.

– Вверх! Вверх, а потом на крышу! – панически составлял план спасения Никита. – Прыжок на бочку, потом на обломок забора, потом на навес над крыльцом, а потом на крышу!

Он почти без потерь достиг навеса над крыльцом – разве что чуть зашиб лапу, а вот с крышей было сложнее – несколько раз он съезжал по потрескавшемуся шиферу вниз, едва-едва не осчастливив голодную лисицу.

Почему-то сразу она не стала прыгать за ним, хотя, безусловно, могла бы. Вместо этого вредная зверюга решила дождаться, когда этот нелетучий ворон сам свалится ей в пасть.

– Так и кружит, так и сверкает глазами, – переживал Никита, который вообще-то мог бы и поблагодарить лисоньку – благодаря её атакам он с ходу преодолел принятие того, что стал птицей.

Лиса ждала, ждала, а потом, устав от этого, всё же решила добраться до ужина побыстрее – оббежав избушку и быстренько пробравшись к поленнице. Там она ловко перебиралась по уложенным поленьям вверх, да так лихо, что Никита от ужаса заорал, и крупная птица, летящая высоко-высоко в тёмном небе, услышала, невольно заинтересовавшись происходящим.

– Вот чудак… чего он не взлетает-то? – удивился здоровенный, очень крупный ворон, глядя на истерически вопящего собрата, к которому подкрадывалась лисица. – Так, ну, это уже перреборр! Я лис, конечно, уважаю, но сожррать воррона на моих глазах… это уж слишком. А ну пошла отсюда! – Вран стремительно спикировал на лису, в педагогических целях прихватив её клювом за ухо.

Рыжая хищница с ходу оценила прибывшее подкрепление и быстренько юркнула на поленницу – не хватало ещё от такого здоровенного ворона по голове получить! Дешевле мышей половить… право же!

– Ты чего тут застррял? – обратился Вран к перепуганному ворону, скомковавшемуся на коньке крыши старой-престарой избушки.

– Я? Это ты мне? – изумился ворон.

– А кому ещё? Лисе, что ли?

– Погоди… ты мне говоришь, и я тебя понимаю? – захлопал глазами нелепый воронок.

– А что? Что тебя так изумляет?

– Но ты же… птица! Вы что, общаться умеете?

– Мы умеем? Секунду… а сам-то кто? – усмехнулся Вран.

– Я? Я – человек! Меня зовут Никита Иванович Неместов! – выпалил ворон на птичьем.

– О как… – изумился Вран. – Или это птицешизофррения или… или что-то очень интерресное!

– Я честно! Честно человек! – заторопился его собеседник. – И не псих я!

То, что ворон легко расшифровал новый термин в психиатрии, полностью убедило Врана в том, что говорит он с неправильным вороном. Даже не таким, как он сам.

– Так… а что с тобой случилось?

Горестный рассказ нового знакомого заставил Врана занервничать – ему категорически не хотелось находиться рядом с домом особы, знающей, как человека превратить в ворона, – такое соседство в принципе чревато.

– То есть ты летать вообще не умеешь? – уточнил он на всякий случай.

– Нет! Откуда? И это всё, о чём ты меня хотел спросить? – нелогично возмутился новый знакомец.

– Погоди… ты не понял… если сейчас выйдет хозяйка этой избы, мало тебе точно не покажется! От неё так прросто, как от лисы, не отделаться! Корроче, тебе сррочно надо отсюда сваливать!

– Как? Лиса где-то рядом!

– Да не о том перреживаешь! Лису-то я отгоню…

– Ты… ты меня не бросишь? – запереживал нелетун.

– Рраз рразговарриваю об этом, то не бррошу! – вздохнул Вран. – Ладно, планирруй воон туда!

– Как?

– Ну как-как, подпррыгни и кррылья откррой! Ой, да быстрррее!

Направленный пинок очень помогает решиться, так что новичок в вороньих перьях довольно удачно спланировал с крыши, приземлившись в глубокий снег.

– Вот, видишь, – опустился рядом Вран. – Молодец! А теперррь лапами, лапами, рраз уж кррыльями пока не умеешь! Ты ж, небось, на машине был?

– Само собой! – кивнул ворон-Никита.

– А она, конечно, закррыта? Ключ запасной в машине есть?

– Я ключи в тачке оставил. У меня там кодовый замок – знакомые поставили, так что даже с ключами её не угонят, да тут и не было никого…

– Так, тогда давай к тачке топай!

– А ты? Ты же обещал не бросать!

– Да я и не собирраюсь. Только подберру кое-что полезное и полечу за тобой!

Зачем ворону нужна склянка, из которой его облили той странной жидкостью, Никита понятия не имел, да и задумываться не было времени – он бежал по тропе, которая вела от дома старухи, изо всех сил перебирая лапами и кое-где даже подлётывая – подпрыгивая и расправляя крылья, лихорадочно прислушиваясь к шорохам, которые раздавались то справа, то слева, и очень боялся, что новый знакомый его покинет.

– Прррочь! – внезапно каркнул тот у него над головой, пикируя на маленького юркого зверька. – Пррочь, это не твоя еда!

До машины они добрались за полночь, когда у Никиты уже дрожали лапы, по ощущениям –отваливались крылья, и он так устал, что хотелось только лечь и больше никуда не двигаться.

– Эй, не так быстрро сдавайся! – посоветовал ему ворон. – Ты молодец, до машины добррались!

– Да и что с того? Я ж за руль не сяду! – внезапно сообразил Никита.

– Ты не сядешь – я могу! – крупный ворон чуть подскочил, упал на землю и…

– Человек? Как? Как это? А я? Я тоже так могу? – Никита сначала отпрянул от такого невероятного чуда, а потом запрыгал вокруг. Откуда только силы взялись?..

– Ну попрробуй, но врряд ли, – честно ответил ему черноволосый и черноглазый парень, вставая на ноги.

Через пару минут он перехватил в очередной раз подпрыгнувшего ворона-Никиту и придержал его крылья.

– Хватит! На тебе это не рработает. А ты всё пррыгаешь и пррыгаешь. Так только ррасшибиться можно!

– Но почему? Почему ты смог, а я – нет?

– Потому что меня в воррона никто не прревращал, я сам такой. А ты – человек. Если с тебя перрья снимаются, то как-то иначе.

– И что? Что мне теперь делать? – Никита висел в руках нового знакомого бессильной чёрной тряпкой.

– Я сейчас тебя посажу в машину, хорошо, что ты ключи в салоне брросил, а сам склянку от зелья возьму – может, кое-кто и рразберрёт, как с тебя перрья снять.

Вран усадил измученного ворона на пассажирское сидение, призадумался, вытащил из кармана пакетик с корешками, их бережно вернул в карман, а пакетиком прихватил склянку, чтобы не касаться пакости голой рукой.

– И что теперь? – едва ворочая языком от шока и усталости, спросил Никита, называя код, чтобы его спаситель мог разблокировать руль.

– А теперь поехали в гости! – Вран хмыкнул, вытягивая из внутреннего кармана куртки смартфон и набирая знакомый номер. – Филипп Иванович, доброй ночи! У меня тут небольшое прроисшествие. Говоррить можете?

Глава 2. Ночные крылья

Соколовский изумлённо поднял брови, выслушивая доклад Врана.

– Говоришь, человек, которого превратили в ворона? И ты даже не понял, что это не просто ворон? А вашими приёмами пользовался? Боковым взглядом?

– Да, конечно. Как ни смотри – воррон-ворроном! – рассказывал Вран. – Я подобрал склянку, из которой бабка на него зелье плеснула.

– Надеюсь, открытой рукой не трогал? – уточнил Филипп.

– Нет, когда в истинной форрме был – когтями зацепил, так и нёс, а когда оберрнулся – пакетиком пррихватил.

– Молодец! – от души похвалило начальство, представив, какие бы могли быть проблемы, если бы названый брат его ветеринара как-то пострадал от неизвестной пакости.

Хотя, конечно, не очень-то неизвестной – он помнил этот состав, другое дело, что каждая из его многочисленных родственниц запросто могла что-то своё подмешивать. Вот добилась же эта карга того, что даже настоящий ворон не смог различить человека под оперением!

– Так… а она тебя не видела? Следы оставил? – выяснял Соколовский.

– Нет. Я летел, а найдёныша пустил пешком – он лапами шёл. Разве что опускался на конёк кррыши, но тоже, само собой, в истинном виде. А людской прринял уже у его машины – на его земле.

– И это правильно сделал! Вот уж совсем не нужно, чтобы она узнала, кто помог её соседу… Ладно, вези, посмотрим, что там и как. Да, и какие она слова говорила? Он сможет повторить?

– Он сейчас только на вррани́не говоррит. Я сейчас спррошу и вам перреведу.

Примечание автора: вранИ́н – воронье наречие.

– Да не надо мне ничего переводить! Я ваше наречие расчудесно знаю, – недовольно фыркнул Филипп.

– Ааа, хоррошо! – Вран отметил для себя эту информацию на «обдумать потом» и повернулся к ворону, взволнованно слушающему его разговор.

– Ты помнишь, что тебе бабка сказала перред тем, как ты стал ворроном?

– Помню! – каркнул Никита.

– Хоррошо. Сейчас я прриторрможу, смарртфон тебе подам, и ты пррокарркаешь! Тебя поймут.

Никита покосился на приборную доску своей обожаемой машины и тяжело вздохнул – он даже невесте не позволял садиться за руль, а тут сидит какой-то тип и его ласточкой распоряжается как своей.

– Правда, водит хорошо! – машинально отметил Никита, ревниво следя, как этот непонятно кто паркует машину на обочине и укладывает на пассажирское сидение свой смартфон.

– Неплохая модель… – мимолётно отметил Никита про себя.

А потом, повинуясь кивку спутника, прокаркал то, что ему говорила бабка:

– Лети на все четыре стороны, ночные крылья на тебе, и встретят тебя вороны!

Из динамика послышалось насмешливое фырканье:

– Передай, что ему повезло – утром он станет человеком!

– Что? Утром? Счастье какое! – отчаяние, шок и усталость как рукой сняло, правда, ненадолго, потому что незнакомец продолжил:

– Но ночью снова будет вороном.

– Кааак? – ликование испарилось, будто его и не было! – И это… это вы называете «повезло»? – возмутился Никита, громко каркая.

Саркастический смех был ему ответом…

Вран забрал смартфон с сидения, выслушал то, что ему сказал его собеседник, а потом сказал:

– Мой начальник велел у тебя спросить, что именно ты хочешь? Я могу оставить тебя здесь, прямо в машине. Утром станешь человеком и поедешь себе домой… Если очень хочешь, могу даже подогнать твою машину куда там тебе надо, раз я в это ввязался, так уж и быть.

Ворон восторженно прижмурился, видимо, предвкушая, как он снова станет сам собой, но довольно быстро его радость сменилась тревогой, переходящей в панику:

– А как же потом? Я же опять стану вороном!

– Станешь, да, – кивнул Вран.

– Но… но может, есть какой-то способ меня вылечить?

– Да это и не болезнь вовсе… – развёл руками Вран.

– Хорошо, но может, есть какая-то возможность вернуть меня обратно насовсем?

– Возможно…

– Ты же говоришь со своим начальником, да? Он какой-то способ знает? Ты же меня не просто так к нему вёз?