Он подскочил с дивана, разом вспомнив вчерашнее, и уставился на свои руки:

– Я – человек! Наконец-то! Счастье какое! Он не обманул, и я реально снова человек! – лихорадочно соображал Никита, сдирая с себя пуховик, который, как выяснилось, так и был на нём надет.

Стук в дверь заставил его насторожиться:

– Входите!

В комнату заглянул тот самый черноволосый парень, который на самом деле ворон…

– Если бы мне кто-то сказал всё это до вчерашнего вечера, я бы такому человеку посоветовал или не маяться дурью с фэнтези, или, если бы понял, что он это всерьёз, посоветовал бы срочно полечиться! – мимолётно подумал Неместов.

– Добррое утрро! Вас ждёт Филипп Иванович. А ещё – завтррак. Вы готовы?

– Эээ, наверное, – признал Никита, приглаживая растрёпанные волосы ладонями – всё равно ничего более подходящего под рукой не было.

Соколовский пил кофе, перед ним на приставном столике красовался омлет с ломтиками ветчины, рядом было блюдо с дивными на вид овощами и тарелка с хлебом.

– Доброе утро! – кивнул Неместову актёр. – Рад видеть вас и в этом виде.

– Доброе… наверное, – кивнул Никита, – Жаль, что этот мой вид – явление временное.

– Вы слишком пессимистичны, – усмехнулся Соколовский. – Неужели не поняли ещё, что вам немыслимо повезло? Вообще-то вы не должны были пережить эту ночь.

Никита моментально вспомнил сверкающие лисьи глаза и невольно вздрогнул.

– Да, пожалуй, та лиса могла бы до меня добраться, – согласился он.

– Там и лис было несколько – я лично слышал четыррёх, и ещё ласка была, да вы её видели, а ещё хоррь. Вы его не видели, но он был! – просветил гостя Вран.

– Ого… знала карга, что делала, – кивнул Соколовский. – Так что, вместо того чтобы переживать попусту, лучше порадуйтесь тому, что живы-здоровы.

– Я радуюсь! – уныло сообщил Неместов. – Нет, честно, радуюсь. Просто получается это немного мрачновато. Эээ, Вран, вас же так зовут, да?

Вран кивнул.

– Я вас ещё раз хотел поблагодарить, уже в своём нормальном виде! Если бы не вы, я и правда, не пережил бы эту ночь!

– Хоррошо, что я там прролетал. Прравда, это было случайно, но удачно, – подытожил Вран. – Филипп Иванович, если я вам не нужен, я поеду – мне с Иваном сегодня пораньше бы…

– Езжай, – разрешил Соколовский. – И пришли ко мне Крамеша.

Странное имя заставило Никиту на миг отвлечься от омлета, впрочем, ненадолго – к еде он всегда относился очень ответственно – кто знает, когда получится отвлечься от дел и поесть в следующий раз.

Когда он отставил пустую тарелку в сторону, актёр как раз неспешно допивал свой кофе, пролистывая что-то в смартфоне.

– Спасибо большое за завтрак.

– Не за что, – вежливо кивнул Соколовский. – Хотел узнать, какие у вас планы? Едете на работу?

– Да, надо будет как-то попытаться подогнать рабочий процесс к… к моему теперешнему графику.

– Хорошо. Вашу машину уже перегнали – она припаркована напротив выхода из гостиницы. Очень вам рекомендую приехать обратно до семи вечера.

– Я постараюсь… – и тут он вспомнил об Анне и едва слышно зашипел от отчаяния. – Да как же мне быть?

– А что такое? – поинтересовался Филипп.

– У меня невеста приезжает сегодня. Я её должен был встретить! Поезд как раз в семь пятнадцать!

– Позвоните ей, объясните, что срочно уезжаете по делам.

– На неизвестный срок? – горько вздохнул Никита. – И потом, мы живём вместе, она знает, где я работаю, а ещё родители, бабуля… В любом случае они все поймут, что я на работу хожу, а дома не появляюсь! Что мне делать-то? – он по привычке взъерошил волосы, изрядно позабавив Соколовского видом, похожим на дикобраза, у которого все колючки встали дыбом.

Нет, если бы не одно обстоятельство, то Сокол и не стал бы возиться с этим растрёпанным и несчастным типом – Филипп-то сам чего только не переживал, в какие только обстоятельства не попадал, и ничего, без нянек выбирался, но…

– Но как ни крути, а та ягишна – моя дальняя-предальняя родственница, – думал Соколовский. – Тётушка моя любименькая, чтоб у неё изба спотыкалась на каждой кочке, помнится, мне про какую-то вредную каргу рассказывала. Карга проживала как раз в той местности, где этот несчастный землю купил. Тётушка и карга виделись, кажется, лет сорок назад. Разумеется, с ходу разругались вдребезги, обменялись проклятиями, да и разошлись подальше, чтобы, значит, не провоцировать нездоровые ассоциации у местных. Да, я ту ягишну и в глаза не видал, да и видеть не желаю – судя по всему, она пренеприятнейшая особа, так что мужика жалко. Что-то я сегодня такой… жалостливый. К дождю, что ли?

Соколовский покосился на окно, никаких признаков дождя не обнаружил, пожал плечами – ясно же, что ещё не вечер, а потом соизволил обратиться к Неместову:

– А кстати, зачем вы так настаивали-то, когда пытались заставить ведьму продать вам землю? Она же, насколько я помню пересказ вашего разговора, несколько раз вам отказывала, причём для ягишны – весьма терпеливо и долго.

Никита тяжело вздохнул:

– Да бабуля у меня… понимаете, она всю жизнь прожила в деревне – Тверская область. Деревенька практически заброшенная, всего несколько домов жилых осталось. Мы с родителями каждый год уговаривали её переехать. Нет, вы не думайте, я туда мотался постоянно, дрова, вода, всё в доме, подвоз продуктов, вспашка эта, будь она неладна… всё делалось. Только вот возраст! Сами понимаете, тяжко даже снег почистить, чтобы из дома выйти, хотя я снегочистку ей тоже купил, но как бабуле её в руках удержать-то, когда сил нету? А, простите, этот её сортир во дворе? И, как назло, там воды грунтовые близко, в дом туалет установить никак не получалось! Короче, в прошлом году она во дворе упала и сломала два ребра. Зима, снега полно… едва-едва сумела дойти до дома, позвонить мне… Как я до неё добирался, это отдельная песня, но уж после того случая и раздумывать не стал, а купил ей квартиру около моих родителей. Я их уже года три как из Твери в Подмосковье перевёз, вот в том же доме и бабулю поселил, просто сделал и всё, даже слушать не стал её возражения! Там у неё первый этаж, огороженный палисадничек, выход в него прямо из лоджии, так она цветов развела море, смородину насадила, скамейку мы ей поставили. И вот теперь она только и говорит, как хорошо в квартире – тепло, светло, горячая вода, туалет, да и в земле покопаться можно, если хочется, и сходить есть куда, и магазинов полно – она туда прогуливается за булочкой какой-нибудь – так-то родители ей всё покупают, чтобы сама не таскала. Но сколько же лет она упиралась… вот как та соседка. Я же не собирался её обманывать или выживать! Я ж реально вижу, как старикам трудно, если они одиноки и вокруг никого.

Никита потёр лоб, машинально прихватив с тарелки кусок хлеба и небольшой хрусткий огурчик – словно только что с грядки, и продолжал:

– Бабуля и не знает, но я её соседям по той деревне на эту зиму дрова покупал… Мне-то уже нетрудно, а им – хоть не в холоде перезимовали. Я же думал, что и эта бабка упирается как моя – тяжело в таком возрасте что-то менять. Да я и с переездом помог бы. Просто мне хотелось точно знать, что она кому-то другому землю не уступит, вот я и настаивал.

Соколовский слушал эту тираду и понимал, что, во-первых, Никита так подробно рассказывает, потому что это всё – связь с той, нормальной и привычной жизнью, которая у него сейчас переломана и практически недоступна, во-вторых, он не врёт, а в-третьих, что он:

– Вообще-то вполне приличный человек. Просто излишне целеустремлённый. Хотя… без этого он бы и не стал вполне преуспевающим, и денег бы на квартиру бабуле у него не было, и дрова соседям не покупал бы. Н-да… не свезло бедолаге, что он на каргу нарвался. Правда, потом обратно повезло – что Вран его заметил и не бросил!

Звонок смартфона Неместова заставил того бросить недоеденный огурец и выхватить гаджет из кармана:

– Доброе утро, зайка! Да, прости, я не видел, что ты звонила, ездил на участок – планировал там что и как. Я тоже очень соскучился! Встретить? Эээ…

Соколовский прямо-таки посочувствовал нечастному, размышляя:

– Вот придётся мужику выворачиваться из кулька в рогожку!

Неместов примерно это и демонстрировал:

– Солнышко моё, у меня возникли небольшие проблемы, придётся уехать на несколько дней. Нет-нет, ничего страшного, но ехать абсолютно необходимо! Да, конечно, я пришлю тебе водителя, он и встретит, и домой завезёт, и вещи перетащит, всё сделает! Да, меня к этому времени дома уже не будет. Созвониться вечером? Боюсь, не получится. Там… там связи по вечерам не бывает. Где? Эээ… это я тебе потом всё расскажу!

Закончив разговор, Никита Иванович вытер пот со лба и зажмурился:

– А ведь ещё родители и бабуля… а фирма… Да лучше бы я никогда ту землю не покупал!

– Ладно, могу вам немного помочь, – судя по неожиданной жалостливости Соколовского, сегодня ожидался не просто дождик, а затяжные ливни.

– Чем? – горько вздохнул Неместов.

– Могу пожертвовать вам на время своего подчинённого. Он… в курсе того, как это – быть вороном.

– Врана?

– Нет, Вран вам не подойдёт, а вот Крамеш… Он может съездить с вами к вашим родителям и бабушке.

– И что?

– И они поверят, что вы куда-то едете и там задержитесь. Не будут волноваться. Понимаете?

– Он что, гипнотизёр? – невесело усмехнулся Неместов.

– Что-то вроде того, – абсолютно серьёзно кивнул Соколовский. – Морочник.

– А моим это не повредит? – забеспокоился Никита.

– Нет. Напротив – волноваться не будут.

– Слушайте, да вы меня спасаете! – воспрял нечастный. – Я, конечно, оплачу его услуги, но это… это же выход из положения! Спасибо вам огромное!

Если бы Никите пришло в голову поинтересоваться причиной такой помощи, а Сокол бы счёл возможным ответить на этот вопрос, то ответ был бы неожиданным:

– Это – за дрова старикам в деревне.

Крамеш прибыл буквально через пару минут, осмотрел взъерошенного посетителя, выслушал распоряжения Соколовского, кивнул, а потом уточнил:

– Ррработников тоже моррочим?

– А это ты у Никиты Ивановича спрашивай, – Соколовский незаметно кивнул Крамешу, давая тому понять, что распоряжения надо исполнять до известного предела, а дальше – только по согласованию с ним.

– Понял! – Крамеш едва заметно усмехнулся, покосившись на Неместова. – Поехали?

Визит к родителям был очень удачным – сначала Никита со спутником добрался до мамы, которая работала врачом в подмосковной поликлинике.

Он с волнением наблюдал, как Крамеш ловит недоумевающий взгляд мамы, а потом спокойно объясняет ей, что её сыну нужно уехать, что волноваться не стоит, всё прекрасно!

Дальше то же самое удалось сделать с отцом, заехав к нему на завод, хорошо ещё, что попали в перерыв, так что получилось пообщаться без свидетелей.

Бабуля Никиты оказалась самой сложной в этом списке – она с ходу ринулась поить нежданных гостей чаем, выставив на стол трогательную плетёнку с пряниками, печеньем и мармеладом, и напрочь ошарашила Крамеша, приговаривая:

– Худенький такой! Надо же питаться получше! Никита, ну хоть ты ему скажи!

Крамеш едва-едва смог вклиниться в её монолог, поймать взгляд и неожиданно мягким тоном внушить, что:

– Ваш внучочек поедет в длительную командирровку! – он покосился на Никиту и продолжал описывать, как всё будет хорошо и даже замечательно.

И да, питаться он там будет прекрррасно – он, Владимирр, лично пррроследит!

Неместов краснел, сердился, но не вмешивался, а Крамеш неожиданно осознал, что ему, пожалуй, это всё будет даже весело!

– А что, таких чудиков я ещё не выгуливал! – думал Бескрайнов по дороге к офису своего временного работодателя. – Нелепое существо – это ж надо, к ягишне лезть, но забавное!