– Эта тоже бабушкина – зачем-то поддерживаю разговор – не подходит ни к чему, а выбросить рука не поднимается.

– Не выбрасывай, очень мило смотрится среди всей этой новомодной техники.

– Не буду – обещаю я. – Ты за этим приехал?

– Нет – отвечает Карен, и, прежде чем начать говорить, добавляет несколько ложек сахара в чай и медленно, и тщательно перемешивает.

В этот момент я понимаю, зря его впустила. Надо было вызвать полицию и продолжить жить привычной жизнью. Дом-работа, работа-дом…

Отхожу к столу, и, обняв себя за плечи, упираюсь бедрами о кромку столешницы.

– Я не врал тебе, когда говорил, что ты для меня единственная – начинает говорить Карен – увидел тебя и понял, упущу – всю жизнь жалеть буду. Почувствовал, что вот оно, то самое, мое. Понимаешь? А семья…

– Только не надо сейчас сочинять сказку о том, что вы с женой давно чужие люди и спите в разных комнатах – перебиваю, едва сдерживая слезы, после таких признаний…

«Лживых признаний – поправляет внутренний голос – потому что это излюбленные легенды всех изменщиков».

– А если так? Если так и есть, Лиль? – Карен берет в руки чашку и тут же возвращает ее обратно на стол.

Смотрит мне в глаза, а я отворачиваюсь, чтобы не сдаться.

– У нас разная жизнь, традиции – непривычно тихо продолжает он – не очень, но… моя семья очень религиозна, отец – глава диаспоры, и я не смогу дать тебе то, что ты хочешь. Пока не смогу. Именно поэтому я прошу тебя успокоиться. Все, что я сейчас прошу – это время.

– То есть, я должна стать твоей любовницей, пока ты? – я вопросительно смотрю на Баграняна и жду, что он озвучит сроки, причины или еще что-то, но он молчит.

– Ты просто не представляешь, Лиль, насколько все сложно. Давай просто будем жить дальше. Ты в Москве, я буду приезжать… Нам же ничего не мешает быть вместе?

– Мешает, Карен, все мешает! Слышишь? Если для тебя все выглядит просто, то для меня… – я мотаю головой и прикрываю рот ладошкой, чтобы не сорваться на крик. – Если бы ты сразу сказал, что несвободен, я бы даже разговаривать с тобой не стала! Понимаешь?! Для меня женатый мужчина – мертвый мужчина!

– Что ты?! – Багранян бледнеет и так резко встает, что стул падает на пол.

Пара шагов и вот, я загнана в угол на своей маленькой, уютной кухне.

– Почему ты такая, анушим? – шепчет своим колдовским голосом – почему не хочешь быть счастливой, просто быть рядом… Просто быть.

– А ты спрашивал, смогу ли я быть счастливой в роли любовницы? Ты вообще спрашивал у меня, чего я хочу?! Что для меня счастье?! – выкрикиваю ему в лицо и отворачиваюсь к окну, чтобы спрятаться от жгучего взгляда. – Явно не то, что ты сейчас предлагаешь…

На улице по-прежнему идет дождь и мне уже никуда не хочется, все мои планы кажутся пустыми и нелепыми, по сравнению с тем, что сейчас происходит.

– Так, значит, заговорила – Карен проговаривает каждое слово с нажимом и тяжело дышит – Всем довольна была, пока беспроблемный был? Вот такая любовь у тебя, Лиля, да? До первой сложности?

– Сложность? – не верю ушам, как ловко Багранян переворачивает ситуацию – У тебя жена в Архангельске, законная!

– Я же все объяснил – притворно спокойно парирует он.

– Ты объяснил, а я твои объяснения не принимаю! У тебя три минуты, чтобы покинуть мою квартиру! Не сделаешь это, я вызову полицию!

Резко, грубо, может, даже глупо, но я должна поставить точку в нашем разговоре. Я никогда не соглашусь быть второй.

Никогда.

Отталкиваюсь от стола, выскальзываю из-под тяжелого взгляда Баграняна и отхожу к окну.

Тишина.

Потом шаги и хлопок двери. Резкий, оглушительный и мои слезы, которые я так мастерски сдерживала все это время.

– Так лучше, Лиль, все правильно – утешаю себя, наблюдая, как капли дождя скользят по оконному стеклу. – Пусть возвращается в свой Архангельск.

Глава 6

Лиля Кудрина

Жизнь возвращается в свое привычное русло.

Постепенно, с беспричинными скачками настроения, ночными слезами в подушку, но возвращается.

Наступает май.

Солнце, зелень, жара, а я пропадаю на работе все семь дней в неделю.

Коллеги пытаются вытащить меня куда-нибудь. Зовут в караоке, боулинг, но я отказываюсь, а вот предложение выбраться на природу попадает в точку.

– Майские без шашлыка? – возмущается новый парикмахер Саша, и я сдаюсь.

Как бы я ни старалась быть сильной, как бы не хорохорилась, отдых мне жизненно необходим. С того самого разговора с Кареном прошло почти два месяца, и все это время я загружала себя так, что придя домой, просто падала без сил и засыпала.

Багранян не звонил. Свой новый номер я ему так и не дала, и он решил пойти другим путем. Раз в неделю я получала от него букет, это, как правило, случалось в пятницу, а по вторникам, он присылал большую корзину фруктов или коробку со сладостями. Уж не знаю, чего он этим хотел добиться. Чтобы одумалась? Поняла, какого мужика теряю?

В таком случае все мимо.

Благодаря бывшему мужу и Баграняну у меня выработался стойкий иммунитет к красивым жестам и словам. Подарки я, конечно, принимала. Не сразу, первый букет улетел в мусорку, второй подарила той самой вредной соседке из сто восемнадцатой, а потом…

Цветы не виноваты, а в моей жизни в последнее время стало так мало хорошего…

Я смирилась. Распределяла букеты по вазам, а пирожными и конфетами подкармливала коллег на работе.

– Хорошо, уговорили – поднимаю руки с расческой и кисточкой – едем на шашлыки.

Вот только насладится природой и невероятно ароматным мясом мне не удается. Едва попробовав кусочек шашлыка, я чувствую, как мне становится не по себе. Желудок сжимается, на языке расползается непонятный вкус горелого сельдерея, и волна тошноты подступает к горлу.

Мне не просто плохо, а очень плохо, и вот, спустя три часа после начала пикника, позеленевшая я, лежу на шезлонге в обнимку с бутылкой холодной воды и жду скорую.

– Простите, ребят, что испортила вам праздник – извиняюсь сто пятый раз – Не знаю, что со мной, вроде…

И тут я вспоминаю, что вчера вечером меня зачем-то занесло в рыбный ресторан и я съела там целую тарелку салата из морепродуктов. Странный такой салат, чего в нем только не было.

– Это из-за морепродуктов – озвучиваю вердикт – вчера ела и утром уже было как-то не по себе. Надо было сразу полисорб выпить.

Коллеги оживляются, подбадривают рассказами в духе: «А у меня также было» и мне становится лучше. Я дожидаюсь скорой, сама забираюсь в машину и, взяв с Саши обещание, пригнать мою машину к дому, спокойно отправляюсь в больницу.

Ну, как спокойно, если опустить мой эмоциональный рассказ, о салате, который молодой фельдшер скорой ни в коем случае не должен даже пробовать в том самом ресторане, то спокойно.

– А какие симптомы еще наблюдали? Говорите, утром уже почувствовали недомогание? – неожиданно заинтересовывается мужчина.

– Да, утром как-то неприятно было, сосало вот здесь – тычу пальцем в живот.

– Тошнота, головокружения? – Врач отмечает что-то в планшете.

– Да, я на ногах работаю и в последнее время без выходных почти…

– Были – бурчит себе под нос мужчина и достает из чемоданчика глюкометр.

Наблюдаю за манипуляциями, изредка бросаю взгляд на дорогу. Мне определенно становится лучше, и я уже ругаю себя за то, что устроила такой переполох.

– Вот сейчас лучше стало – сообщаю радостно доктору – точно из-за салата.

– В больнице все проверят, а сейчас без анализов – пожимает плечами доктор и возвращается к опросу – Когда у вас последний раз были месячные?

Мужчина заполняет что-то в планшете, а я немного тушуюсь. Какое отношение это имеет к моему отправлению?

– Можно примерную дату, важно исключить беременность перед выбором терапии.

«Ну, конечно же, важно не навредить» – расслабляюсь я и открываю рот, чтобы ответить.

Только вот что? Мир вокруг замирает, потому что я не помню.

Совсем.

Дальше все, как во сне.

Приемный покой больницы, обшарпанные стены и голос медсестры о том, что анализы уже готовы. Киваю, но пальцы так дрожат, что едва удерживают телефон в руке.

Набранный в поисковике запрос о первых признаках беременности так и остался не отправлен. Я, как могу, оттягиваю момент, потому что…

Скоро придет врач, и все станет ясно.

– Ну, что, Лилия Семеновна, анализы готовы…

Карен Багранян

– Тебя устраивает такая жизнь? – спрашиваю у жены, вырвавшись из неприятных воспоминаний о встрече с Лилей. Я уже миллион раз прокрутил в голове наш разговор, каждое слово помню.

– А что? Что-то не так? – отвлекается от телефона Наира.

– Да, все не так, все… – выдыхаю устало, потому что задолбало. Вот эта вот мебель в золотых вензелях, шторы из какого-то охренительно дорогого материала и… Кто-то скажет, зажрался? Может, и так, но сейчас я очень хочу оказаться на кухне в небольшой московской квартирке и сожрать только что приготовленные макароны с сыром и котлетку. Котлетку прямо обязательно.

Мотаю головой, подбираю слюни… время обеда и в столовой на первом этаже уже наверняка накрывают стол.

– Странный ты, Каренчик. Как тогда вернулся из Москвы, так сам не свой – щурит глазки жена. Что тебя не устраивает?

– Ты любишь меня, Наира? – задаю вопрос в лоб и уже по тому, как она отводит взгляд, все понимаю.

– Что за вопрос, Карен. Что, с очередной девкой разбежался? – со злостью выплевывает она, а у меня просто глаза открываются.

Как?! Как я пять лет этого не замечал? Как жил-то?! Где та послушная, кроткая Наира, которую мне сосватали всей диаспорой? Так изменилась? Или, может, и не было ее?

– Что, смотришь? Думаешь, я ничего не знала?! Знала, конечно! Меня тетка сразу предупреждала, что ты кобель тот еще, но…

– Что, но… Наир? И, кстати, ты не ответила на мой вопрос?

Понимаю, чувствую, сука, правду, но все равно жду. Ответит, что любит, покаюсь, завяжу все узлом и попробую семьей жить, о детях задумаюсь…

– Не поздновато спрашиваешь? – с непонятной обидой отвечает жена – Меня сосватали в шестнадцать и два года готовили к браку с тобой. Даже если бы я могла что-то изменить… Смысл? Стабильный брак, одобренный диаспорой, не так уж и плох оказался. Хороший дом, путешествия, отдых… Каждый занимается любимым делом. Я не жалуюсь.

– А семья, дети – заикаюсь я.

– О детях, – Наира кусает губы и мнется – давай, годика через два, поговорим. Мои, слава Богу не наседают, племянников хватает, а я не хочу так рано.

– Вот так просто? Неужели ты бы не хотела, чтобы тебя любили? Все же женщины хотят. – Предпринимаю последнюю попытку достучаться до жены, но по округлившимся глазам Наиры понимаю, что пугаю ее.

– Глупые женщины хотят, а мудрые ценят стабильность и достаток. Так, многие у нас живут, Карен.

– И ты готова мириться с моими изменами? Знать, что ты не единственная – наседаю я.