– Если тебе скучно – гуляй, только чтобы я не видела и не знала – Наира обдает меня таким холодным взглядом, что дальнейший разговор теряет смысл.

«А Лилька не стала терпеть. Для нее выбор был очевиден, потому что глупая женщина? Не-а. Не поэтому».

В груди разрастается что-то большое и горячее, больно толкается под ребрами, поднимается и стягивает горло невидимой удавкой.

Вскакиваю с кресла и надеваю пиджак. Два месяца задыхаюсь, душно здесь, в этом доме, в этом городе.

– Ты куда? – Наира откладывает телефон в сторону – А обед?

– Дела. На работе перекушу – отвечаю, не глядя на нее. Останусь – натворю дел.

Глава 7

Архангельск

Карен Багранян

Две недели я живу в своей безликой холостяцкой квартире в центре. Езжу на работу, обедаю и ужинаю в ресторане, а дом… Не тянет туда, совсем. Чем дальше, тем больше понимания, что чужое там все, фальшивое…

«Как и я» – признаюсь сам себе.

Наира не звонит.

За четырнадцать дней, ни сообщения, ни смайлика в соцсетях. Знаю, заходит, выкладывает сториз с очередного сборища подружек, и эти фото регулярно мелькают в моей ленте, не вызывая ни единой эмоции…

Красиво, ярко и наверняка дорого и все…

Мне бы сейчас Лилю увидеть, пусть мельком, издалека. После нашей ссоры я уехал. Продолжать спорить с ней и давить – означало разругаться в дым, а я этого точно не хотел. С Лилей как-то по-другому надо, но как?

Я не знаю, и пока, как одержимый посылаю ей цветы, сладости, и жду…

Она не отвечает, но, как ни странно, мне и этого достаточно. Принимает подарки – уже хорошо, значит, есть связь, значит, помнит. Наверняка злится, ругает последними словами, но помнит же?

По-хорошему номерок бы ее раздобыть, но это надо в Москву ехать, здесь в Архангельске о моей возне тут же будет доложено отцу, а он разбираться не будет.

Вернее, как раз и начнет разбираться.

Единственное, что я могу себе позволить – это лежа в кровати, как маньяк, тайком листать галерею московского салона красоты. У них какой-то корпоративный выезд на природу был, и на одной фотографии я заметил машину Лили и ее саму.

Не изменилась. Увеличил кадр и, пока глаза не слиплись, любовался на стройную фигурку в спортивном костюме. Так и уснул, с телефоном в руке и улыбкой на губах.

«Что же ты такая несговорчивая, Лилия» – мелькает в голове последняя мысль, а дальше…

Дальше темнота и жесткое утро моей старой новой реальности.

– Карен, сын, ты как? – голос отца из телефонного динамика звучит участливо, но ни тебе «доброе утро», ни «здравствуй».

– Отлично, на работу собираюсь – вру, потому что только разлепил глаза.

– Это очень хорошо, я сегодня к тебе приеду на утренний кофе – с легким сарказмом продолжает отец и я понимаю, что ничего хорошего его визит не принесет.

Так быстро я еще никогда на работу не собирался, и это не из-за страха перед отцом. Нет. Причина в другом: в его руках власть, он глава диаспоры, весь бизнес, по сути, под его началом, и в этом городе без его одобрения ни один из наших ничего путного не сделает.

Мой ресторан и клубы – тоже его детища. Все с его подачи создано, и, как ни крути, сколько бы раз я ни был записан руководителем, семьдесят процентов – доля отца и нашей большой семьи.

Просчитался я, надо было уходить в свободное плавание… Алик же смог, сам пробился, сам себе жизнь выбрал, а я тридцать семь лет в общем обозе лямку тяну. Ни слова лишнего сказать, ни шаг влево-вправо сделать.

– Удобно тебе было? – спрашиваю у своего отражения в зеркале, пока чищу зубы – стабильность, достаток, никаких рисков…

Так и было. Прикрывали, помогали финансово… Жить по правилам и когда все расписано лет на пять вперед удобно, но, как выяснилось, всегда есть исключения.

– Правильно же все было! – плещу в лицо холодной водой – все же довольны были! Что изменилось?!

Ответа нет, но есть четкое осознание, что дальше так жить у меня не получится.

Облачаюсь в костюм, завязываю галстук и мчусь в офис.

Мой офис в спортивном клубе больше напоминает каморку – три на четыре метра, окно во внутренний двор и вечный запах хлорки из бассейна. Но сегодня даже этот знакомый запах кажется чужим.

Я только поднялся на этаж, а Алина уже мчится ко мне по коридору, размахивая руками:

– Карен Ашотович! Ваш отец… он полчаса как…

– В курсе, – обрываю я, с ходу считывая ее панику. – Кофе ему принем кто-то или сам ходил?

– Я… я из автомата… – девушка краснеет до корней волос.

– Правильно, – хлопаю ее по плечу, – следующий раз вообще не предлагай. Пусть сам шевелится.

Дверь моего кабинета приоткрыта. Через щель видно, как отец методично осматривает мои скромные владения – потертый кожаный диван, доску с расписанием, семейное фото, которое я так и не убрал… Его пальцы с золотым перстнем барабанят по подлокотнику в ритм какой-то восточной мелодии, которую он всегда напевает, когда зол.

– Айрик-джан, чем обязан? – произношу, как только открываю дверь своего кабинета.

– Опаздываешь, сын – приветствует меня отец.

– Задерживаюсь – отшучиваюсь я, но кожей чувствую, как он зол.

– Понятно – скрипит он, пока я прохожу к столу и занимаю свое кресло – пахнет у тебя здесь чем-то, клининг давно вызывал?

– Вызову – отмахиваюсь я – ты как, по-семейному или как владелец заводов, газет, пароходов?

– Ай, хохмишь все – качает головой отец, делает маленький глоток кофе и морщится – и кофе у тебя секретарша дрянной варит.

– Это спортивный клуб, пап – объясняю я – Здесь нет секретарш, Алина – администратор и принесла тебе кофе из аппарата.

– Ворди, дорогой мой, ну как так… – сокрушается отец – бардак, кофе из какой-то машины. Разве так мы с матушкой тебя воспитывали?

Разговор плавно уходит в русло семейных традиций, и я задницей чувствую, что сейчас начнется самое интересное. Растираю ладонью вечно ноющую шею и пытаюсь вспомнить, где я мог накосячить.

– Вот доживу до твоего возраста и сразу обзаведусь молоденькой помощницей – пытаюсь пошутить я, но отца это ничуть не расслабляет, даже наоборот.

– Ты, поговори мне еще, обзаведется! Детьми обзаведись сначала, да жене внимание удели! – возмущается он и я узнаю отца.

– А что не так с моим вниманием к жене – легонько ощетиниваюсь я, и, облокотившись на стол, жду ответа.

– А то не знаешь? Наира, бедная девочка, вся в слезах к родителем своим приехала. Не нужна, говорит, мужу, ушел, бросил. Неделю уже у них живет, тоскует, не ест ничего! Это не по-нашему, Карен!

– М-м-м – подпираю подбородок ладонью – в слезах прямо? Голодает? Бросил?

– Прекрати! – рявкает отец, но я уже не тот Карен, который безропотно сносил все его причуды.

– Не кричи! – осаживаю его строго – Никто ее не бросал, живу в городской квартире, потому что удобно мне так и подумать надо, а вот почему она в слезах…

Я достаю из кармана пиджака телефон, открываю страницу Наиры со свежими фотографиями из ночного клуба, где она веселится в компании ровесников.

– Это, моя заплаканная, голодающая жена? – перегнувшись через стол, кладу перед ним мобильный.

Брови отца чуть дергаются вверх, но он быстро берет себя в руки.

– Пытается прийти в себя девочка – уже менее уверенно произносит он – поезжай к Аркадию, забери ее и поговорите нормально.

Отец достает из кармана яркий проспект туристической фирмы и кладет мне на стол.

– Слетайте вдвоем в Тай, отдохните, расслабьтесь. Дети, Карен, вот что нужно вашей семье, тогда и жена при деле будет, и муж по сторонам смотреть перестанет.

А вот теперь приходит моя очередь удивляться. Видимо, в моем взгляде слишком явно читается вопрос, и отец отвечает: «Думаешь, я не в курсе, что ты уже два месяца регулярно отправляешь букеты какой-то московской даме?»

Глава 8

Архангельск

Карен Багранян

Отец давно ушёл, а я уже второй час сижу в своём кабинете и пытаюсь придумать способ выбраться из идеального мира, в который сам же себя и загнал.

«Прогнусь сейчас» – рваными движениями развязываю галстук, бросаю его на стол и устало провожу ладонью по лицу.

Нельзя прогибаться, если я хочу что-то изменить. Когда и как это получится, пока не знаю, но обязательно придумаю.

Первое, что приходит в голову – послать всех на хрен. Самое простое, и, кстати, самое действенное, да вот только потери будут большие, и мать… Не хочется бросать маму здесь, с этим… Нет, отец у меня отличный, горой за семью и никогда не уйдет…

Может, лучше бы и ушёл, а так, мало ли что.

После откровений жены и пламенных речей отца все стало на свои места. Наиру готовили к моему кобелизму по принципу: яблоко от яблоньки и она оказалась готова на все сто.

– М-м-а-ах – снова тру лицо ладонями, и, взъерошив волосы, прислушиваюсь к плеску воды в бассейне, стуку железа в тренажерке. У них там жизнь кипит, а я должен придумать, как свою непутевую закончить.

Не насовсем, нет, Боже упаси!

Просто хочу попытаться не увязнуть в этом болоте показного благополучия, а для этого…

Не знаю я, что делать.

Мозг без остановки подкидывает все новые и новые идеи, и я шаг за шагом начинаю составлять план действий.

Первое – Лиля. Отец должен поверить, что я его послушался, а значит…

– Карен Ашотович… – Алина замирает на пороге, нервно сжимая папку с отчетами. Ее взгляд цепляет туристический проспект на столе, и мои соединенные в замок пальцы.

– Давай сюда и закрой дверь – неожиданно понимаю, как решить вопрос с подарками для Лили – У меня для тебя особое поручение. Можно сказать, дело на миллион.

– Так уж и на миллион? – Алина хитро улыбается и, разгладив складки на своей узенькой юбочке, садится на ближайший стул.

– Чуть поменьше, но… – выдвигаю ящик стола, достаю оттуда три купюры по пять тысяч и кладу перед девушкой.

– Что-то надо купить? – хлопает глазами Алина.

– Правильно мыслишь – поподнимаю вверх указательный палец и разваливаюсь в кресле – положишь на свою карту, найдешь в Москве сервис доставки цветов и кондитерки и будешь отправлять все вот по этому адресу.

Пока Алина переваривает информацию, я выдергиваю из настольного ежедневника листок и пишу на нем Лилин адрес.

– Цветы и торты? – уточняет Алина.

– Да, букет в пятницу и сладости какие-нибудь, пирожные, торты, шоколад, только целую коробку.

– А?

– А я буду выдавать тебе на это деньги и требовать, чтобы ты никому ничего не говорила – угадываю ее вопрос.

– Понятно.

– Выполняй! – шутливо командую я – с меня премия.

Когда дверь за Алиной закрывается, я так громко захлопываю ящик стола, что парни в тренажерке наверняка подпрыгивают. Теперь для отца все будет выглядеть красиво, но я не для него стараюсь, а для одной гордячки по имени Лилия. Ее не должны касаться мои семейные разборки, иначе…