Что-то в этом роде. Половину речей я пропускал мимо ушей, а больше наблюдал за людьми, которые постепенно входили в состояние некого транса. И это было странно. За такое короткое время, обычно такого эффекта не добиться…

– Вы чувствуете мою любовь?! – выкрикнул Уэллс.

– Да! – откликнулась толпа, покачиваясь взад-вперёд, сияя счастливыми лицами и глядя на своего кумира снизу вверх полными любви глазами.

– Вы хотите дать мне свою любовь?!

– Да! – в один голос произнесла толпа.

– Вы – это я! А я – в каждом из вас! Вы ощущаете это?!

– Да! – завороженно выдохнула толпа.

– Да… – тихо прошептала сидящая справа от меня Мишель.

Вот чёрт!

Я повернул голову и посмотрел на сидящую на расстоянии вытянутой от меня руки юристку. Мишель счастливо улыбалась в пустоту, жадно ловя каждое слово Уэллса, и смотрела на проповедника влюблёнными глазками.

– Хадсон! – позвал я шёпотом. – Хадсон! Чёрт! – выругался я, незаметно подсел ближе и осторожно потряс блондинку за руку, привлекая её внимание. – Хадсон! Ты как?

– Я счастлива! – пробормотала девушка.

– Я вижу… Посмотри на меня.

– Так? – повернула она ко мне своё лицо.

– Зрачки расширены, учащённое дыхание, розовые щёки, лёгкая испарина на висках, – бегло осмотрел я девушку, непроизвольно поморщился и сделал неутешительный вывод: – Ты под кайфом.

– Что? – скривилась блондинка. – Нет! Не говори ерунды!

– Ты спрашивала, почему методика Уэллса сменилась с изнурительных марафонов до простеньких проповедей, – наклонился я к Мишель, прошептав ей на ухо.

– Угу…

– Вот поэтому… Он стал использовать другие средства для влияния на разумы людей. MDMA. Экстази. Дурман. Его ещё называют наркотик любви.

– Серьёзно? – удивлённо посмотрела она на меня.

– Угу.

– Fuck!

– Это не магия и не божественное озарение. Это банальная биохимия, – продолжал я шептать ей на ухо, стараясь отвлечь девушку от завораживающего голоса Уэллса. – Люди думают, что переживают духовный подъём, благодать, просветление. На самом деле – это химическая эйфория. Работает безотказно. Даже скептики начинают сомневаться в своём скепсисе. Ты много вина выпила?

– Один глоток, как и ты.

– Я не пил… Я просто сделал вид.

– Fuck! Но со мной же ничего не будет? – растерянно пробормотала Мишель. – Я не подсяду?

– Нет… По крайней мере, не с одного раза… Дерьмо! – выругался я, оглядевшись по сторонам и отметив одухотворённые и счастливые лица людей вокруг.

– И что со мной теперь будет?

– Ничего. Просто держи себя в руках. Один глоток – это не так уж много. Я видел, некоторые делали по три-четыре, значит, концентрация в вине не должна быть большой.

– А как он действует? – шёпотом произнесла блондинка.

– Он?

– Наркотик.

– Влияет на эмоциональное восприятие. Банальности начинают звучать как истина, люди чувствуют, будто нашли смысл жизни, зрительный и телесный контакт усиливают доверие, эмпатию и ощущение «вселенской любви».

– Fuck! – выругалась блондинка.

– Да не тряси ты так головой! Ты нас выдашь…

– Но как? Почему никто ничего не подозревает?

– Экстази не вызывает резких эффектов, не вызывает подозрений у «жертвы». Это идеальный любовный наркотик. Он снижает страх, стыд, тревогу, вызывает чувство любви, близости, доверия, снижает тревожность и торможение, усиливает тактильные ощущения и телесное удовольствие, но при этом не выключает сознание. Человек не «в отключке», он сохраняет сознание и разум, но критическое мышление притупляется. Что ты чувствуешь?

– Примерно то, что ты описал… Я всё понимаю, просто… просто беспокойство отошло на задний план. Но я бы не сказала, что мне не стыдно и хочется телесных удовольствий…

– Это хорошо. Ты приняла маленькую дозу. При большой дозе сопротивляться сложнее – тело кайфует, а мозг плавится от окситоцина и серотонина. Три-четыре глотка вина гарантируют полное отключение тормозов, оргазм от прикосновения и готовность на всё… Одна из девушек, описывая секс под воздействием экстази, говорила: «Я думала, это Бог вошёл в меня».

– Каких девушек? – удивлённо посмотрела на меня Мишель.

– Да так… – отмахнулся я. – Читал одну статью недавно на эту тему…

– А теперь… – мягко произнёс Уэллс, и зал замер. – Пусть Свет увидит вас такими, какими создал Господь. Снимите свои бесполезные одеяния и выберите себе пару на эту ночь. Сегодня наступил тот самый момент, который мы все так ждали – момент единения душ…

– Пару? – покосилась в мою сторону Мишель. – Алекс, он сказал пару!

– Угу… – буркнул я, нахмурив лоб, и через секунду натянул на лицо блаженную улыбку.

– Для чего? – с опаской произнесла блондинка.

– Для секса, скорее всего.

– А можно отказаться? Я не готова.

– Не думаю… – не переставая улыбаться, сквозь сжатые зубы пробормотал я. – Матушка смотрит на нас. Ты спрашивала, когда будет проверка и вербовка… Вот сейчас.

– Fuck! Что делать?

– Выбери себе пару и расслабься.

– Ты идиот?

Со всех сторон зашелестела сбрасываемая на пол одежда, и люди вокруг нас принялись обнажаться.

Я послушно последовал примеру толпы и украдкой глянул по сторонам, встретившись взглядами сразу с тремя девушками, явно не против того, чтобы я их выбрал…

Интересно, тут мужчины выбирают, или это не имеет значения…

– Алекс! Алекс! – зло зашипела Мишель, дёрнув меня за руку. – Хватит глазеть на голых девок!

– Я поддерживаю легенду.

– А если я никого не выберу?

– То я думаю, выберут тебя…

– Fuck! – выругалась юристка. – А если я откажу?

– Они поймут, что ты сопротивляешься наркотику и пришла к ним не ради того, чтобы влиться в их дружную, любящую семью. Я предупреждал, Мишель! – тяжело вздохнул я.

– И что мне делать? – обречённо пробормотала блондинка, торопливо стянув через голову невзрачный балахон, чтобы не быть единственной, кто остался в одежде в этом зале, и целомудренно прикрыла грудь рукой.

– А как же твоё – пересплю с первым встречным, если это нужно будет для дела?

– Заткнись, а! – зло бросила она мне и тут же радостно оскалилась. – Алекс! Выбери меня?

– Ты в своём уме? – удивлённо глянул я на обнажённую блондинку, придвинувшуюся ко мне вплотную. – Мы по легенде брат и сестра.

– По легенде – да! А по-настоящему – нет! Просто… выбери меня. Прошу… – состроила она жалобное выражение лица и тут же снова зашипела: – Идиот! Давай быстрее! К нам идут сразу двое. Алекс!

– Ладно… – тяжело вздохнул я, сел в позу лотоса, протянул руку и дёрнул Мишель на себя, усадив её сверху.

Мужчины, уверенно идущие в нашу сторону, недоумённо нахмурились, замерли на месте, разочаровано поморщились, повертели головами по сторонам в поисках новых партнёрш, и через пару секунд сменили курс.

– Фух! Пронесло… – облегчённо выдохнула юристка, положив мне руки на плечи и прижавшись своей обнажённой грудью к моей. – Руки убери! – тут же рыкнула она мне на ухо, ощутив мои ладони на своих голых ягодицах.

– Прости, не могу… На нас смотрят…

– Fuck!

– Вы же… брат и сестра, – услышал я знакомый голос над головой, задрал лицо и посмотрел на стоящих рядом с нами и с интересом наблюдающих за нашими действиями Отца и Мать.

– Да, – кивнул я. – Поэтому мы здесь.

Парочка основателей культа загадочно переглянулись между собой, и Уэллс произнёс повелительным тоном:

– Объясни!

– Мы… мы выросли вместе… Одна комната, одна постель… Мы всю жизнь были рядом друг с другом… Там, – кивком головы указал я в сторону выхода, на ходу корректируя и внося изменения в нашу с Мишель легенду, – в большом мире нам пришлось прятаться. Нам говорили, что это грех. Но здесь вы учите, что любовь не имеет границ. Мы пришли сюда, чтобы… больше не врать и не скрывать наши чувства…

– Хм… – задумчиво нахмурился Уэллс, снова бросив короткий взгляд в сторону своей партнёрши, получил от неё ободряющий кивок, улыбнулся, положил ладонь на мою голову и легонько потрепал мою пышную шевелюру. – Не бойтесь. Вам нечего стыдиться… Это нормально. Каин и Сиф, дети Адама и Евы, возлежали со своими сестрами, чтобы продолжить человеческий род. Это осуждают лишь тёмные люди… Ты прав – любовь не должна иметь границ…

– Спасибо, Отец, – поблагодарил я мужчину, проводил удаляющуюся от нас парочку взглядом и коротко шепнул в ухо блондинки: – Довольна?

– Была бы, – проворчала юристка, – если бы ты не упирался мне в промежность непонятно чем!

– Понятно чем… – вздохнул я.

– В смысле? – на миг отлипла от меня Мишель, удивлённо глянув мне в лицо своими расширившимися от ужаса глазами. – Этим?

– Этим, – подтвердил я.

– Я думала, это колено! Ты нормальный вообще?

– Ну прости, я немного возбудился. Сложно сдерживаться, когда об тебя трётся обнажённая девушка.

– А ты можешь не возбуждаться?

– Нет! Не могу! – теряя терпение, произнёс я. – Это так не работает.

– Ладно, – недовольно пробормотала блондинка. – Только осторожнее там. Не тыкай в меня своей штукой!

– Не переживай – если ты не возбудишься, ничего не будет.

– Не возбужусь! – фыркнула Мишель. – Ещё чего!

– Ну и славно. И хватит уже шептаться. Нас так точно спалят… Просто сиди молча, изображай страсть и бурную деятельность… И не дёргайся ты уже! Мишель! – возмутился я.

– Не буду я ничего изображать! – склонилась она над моим лицом, прикрывшись своими рассыпавшимися волосами и изобразив страстный поцелуй. – Чёрт! Если Энджи узнает, что у нас был секс, она тебя точно прибьёт! И меня заодно…

– Ну, во-первых, секса у нас не было… – произнёс я. – А, во-вторых, не думаю, что Энджи будет беспокоиться по этому поводу.

– Почему это? Она дала тебе карт-бланш на секс с другими девушками? – нервно усмехнулась блондинка.

– Можно и так сказать. Мы расстались. Она уехала в Нью-Йорк. Я думал, она тебе сказала – ты же её подруга.

– Про Нью-Йорк сказала… Но я думала, это временно… На месяц или два…

– Похоже, что не так уж и временно.

– Мне так жаль, Алекс… – виновато пробормотала Мишель, непроизвольно ещё крепче прижавшись своей обнажённой грудью ко мне.

– Это не твоя вина… Как ты себя чувствуешь сейчас, кстати? – стараясь сменить тему, поинтересовался я.

– Всё хорошо. Мне кажется, весь дурман выветрился из крови от страха. Я реально думала, меня сейчас кто-то их адептов лишит… ну. сам знаешь.

– Угу… Адреналин хорошо прочищает мозг.

– Вот-вот!

– И это… Алекс… – пробормотала Мишель мне на ухо.

– Да?

– Спасибо, за то, что вытащил девчонок…

– Девчонок?

– Моих племянниц.