– Мы их и так применяем, только мощность недостаточна, – возразил Таран. – Нужно такое, чтобы сносило щит на раз, и носителя било.

– Вообще, задача нетривиальная. Мы опять выдумываем какую-то фигню, которую в обычных штурмовых подразделениях применять не будут, – усмехнулся Краснов. – Слишком много усложнений и ухищрений.

– Так, у нас и противники нетривиальные, – возразил я. – С обычными одарёнными каждый из нас справится голыми руками, с рангом до восьмого – даже без доспеха. Вот только есть у меня подозрения, что в самом ближайшем будущем придётся иметь дело с теми, у кого ранг выше нашего. Шестой, может, даже пятый.

– Я бы сказал, что в таком случае у нас просто не будет никаких шансов, – слабо усмехнувшись, ответил Лёха.

– Должны быть. Кто его знает, на кого и при каких обстоятельствах мы нарвёмся, – развёл я руками.

– В таком случае я не вижу других вариантов, – сразу став серьёзным, сказал Краснов. – Нужно делать специализацию внутри специализированного подразделения. Как и сказал Таран. Три штурмовых линии плюс универсальный боец старого образца.

– В стандартных армейских частях это нежизнеспособно, – кивнул Таран. – Ну так и у нас не стандарт.

– Сколько времени понадобится на переоборудование первой роты? – уточнил я.

– Если снимать ПСО в том виде, в котором есть – дней десять. Но это будет жуткая кустарщина и халтура. Так что по нормальному – месяц. В ускоренном режиме, если меня никто не будет отвлекать посторонними задачами, с первыми двумя взводами справимся… ну… за неделю, – подумав, сказал Максим. – Задачка со звёздочкой, капитан.

Неделя без доспехов – довольно внушительный срок. Так что я надолго задумался, размышляя, что делать. Но, в конце концов, согласился, ведь полностью уникальным был лишь мой собственный доспех, который менять не требовалось. Конечно, хотелось бы иметь и пушку-«убивалку», и непробиваемый щит, и противоснарядное орудие, но я всё это мог заменить максимально усиленным конструктом.

– Первый взвод первой роты – в приоритете. Нужно переоборудовать пятёрку Тарана и его зама, – наконец, приказал я. – Второй взвод можно отложить, как и всю первую роту, но не сильно растягивать. При этом нам придётся изменить порядок тренировок для личного состава. С учётом новой техники.

– Предупрежу сразу – броня на такие нагрузки не рассчитана, поэтому придётся усиливать ходовую, а с учётом того, что реакторы нам не поменять, энергоэффективность попрощается и не вернётся, – сказал Краснов, но других вариантов всё равно не было.

Усиливать доспех в целом, не переходя на новые высокотехнологичные процессы, значит, делать его больше, толще и массивней. А куда массивней, если они и так в корабельные коридоры еле влезают? И противники не дураки: многие жизненно важные узлы корабля защищены именно таким способом – сужением люков и проходов, так чтобы в резонансном доспехе можно было протиснуться только по одному и бочком.

В итоге согласовали модернизацию двух первых пятёрок. Специализированные доспехи получат двое, ещё двоим придётся таскать толстые штурмовые щиты со взрывчаткой, а остальные будут перевооружены с тяжёлых автоматов на однозарядные орудия и ручные гранатомёты.

– Таран, зайди ко мне после совещания, – сказал я, и через пять минут бурят был у меня в кабинете. Решившись, я протянул ему шкатулку. – Держи.

– А… это что? – не понял парень, крутя в руках кулон. – Это для Оли?

– Что? – я сразу не сообразил, что он имеет в виду, но затем расслабленно рассмеялся. – Вяземская тут ни при чём, будешь сам с ней разбираться и подарки дарить. А это – твой дополнительный резонатор. Самый крупный, из того, что было. Ты моя правая рука, и совсем не дело, когда тебя первым выносят с передовой. Оформление у него, конечно, как у украшения, но ничего не поделать. Потом, наверное, можно будет подумать о внешнем виде… скажем ордена. Или медали. Но это всё после.

– Спасибо, господин. – склонился бурят. – Я не знаю, как вас благодарить за всё, что вы для меня делаете.

– Брось. Быть верным и хорошо выполнять свои задачи, это всё, чего я прошу. – улыбнулся я в ответ. – К дополнительному источнику надо привыкнуть, так что тренируйся больше. Если надо – проведём дополнительное занятие.

– Слушаюсь! – вытянувшись по струнке, ответил Таран. – Я вас не подведу!

– На это вся надежда, – улыбнулся я, но тут же нахмурился, на КПК пришёл звонок от Василия. Учитывая, что дядька-адъютант обычно находился неподалёку, это было странно.

– Слушаю, – сказал я, отпустив Тарана.

– Криминалисты закончили экспертизу, хотя её и не было как таковой, – быстро проговорил Строгонов, судя по виду, шагая куда-то. – Все пленники умерли от эффекта смещения. Если по-простому, у них все внутренние органы, включая мозг, перемешались, их словно нарезали очень тонкими слоями и сместили вверх-вниз на несколько микрометров. На твёрдых материалах это незаметно, появляется только слабая шершавость, а вот человеческий мозг превращается в кашу.

– Просто отлично… – пробормотал я. – Это эффект резонанса или что-то другое?

– Медики без понятия. Говорят, что в принципе бывают разные отклонения. Те же менталы, чувствующие правду и ложь, – пояснил Василий. – Нужны специалисты, а у нас таких нет.

– Зато есть у Багратиона. Должны быть, – невесело усмехнулся я, понимая, что загруженный по самую маковку Константин спасибо мне за новую задачу не скажет. – Хорошо, я передам информацию всем, кто должен быть в курсе. Возвращайся.

– Понял, скоро буду, – оглядываясь, сказал Василий.

Я набросал короткий доклад с обзором повреждений, фото, пересланных мне Строгоновым от криминалистов, и моими выводами, а затем отправил его Багратиону, Морозову и Екатерине. Немного подумал и копию направил патриарху. Как ни крути, а у нас с ним схожая судьба и быть союзниками куда выгодней, чем противниками. По крайней мере, пока мои действия не расходятся с его Целью.

Вскоре мне пришло подтверждение о получении от регента и от императрицы. Константин пометил как прочитанное и обещал связаться в течение получаса, но первым успел Филарет. При этом прибыл лично в резиденцию. Визит был хоть и неожиданным, но довольно приятным. Не каждый день к тебе захаживает патриарх, дважды за день.

– Не поставишь купол, как ты это обычно делаешь? – попросил Филарет, когда мы обменялись дежурными любезностями и выпили чаю. Не задавая лишних вопросов, я активировал смещённую маскировочную сферу, закрывшую нас от посторонних взглядов.

– То, о чём я собираюсь рассказать – совершенно секретно, – наконец, проговорил Филарет. – В первую очередь это касается церкви, а потому я не собирался раскрывать подробности, пока окончательно не прояснился статус наших отношений.

– И кто же мы? – улыбнувшись спросил я. – Союзники? Братья по перерождению?

– Второе ближе к истине, хотя не каждый брат может быть близким, – вернул мне улыбку патриарх. – Я планировал обстоятельно обо всём поразмыслить, но, если они послали за тобой его, времени может и не остаться. Я уже сталкивался с подобным методом убийства.

– Вот как? – я подался вперёд, чтобы не пропустить ни звука.

– Поместный собор, на котором меня выбрали. Один из соперников был полностью уверен в своей победе, но, когда стало понятно, что есть большое количество сомневающихся и у другого кандидата шансы выше, он привлёк стороннего наблюдателя от папского престола, – нехотя ответил Филарет. – Выглядит как ребёнок, вернее сказать, парень-подросток, щуплый, раскосый. Вероятно, японец или китаец из южных. Имени его никто не называл, да это было и неважно.

– Он присутствовал на одном из совещаний? – уточнил я.

– На финальном подсчёте голосов, где должны были присутствовать только претенденты на патриарший престол, – проговорил Филарет, прикрыв глаза. – Нас было семеро, а после они просто начали падать, один за другим. Остался только Клемент и я, при этом для него это стало полной неожиданностью, как и для того парня.

– Вы их убили? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, в этом не было нужды. Думая, что он уже победил, Климент высказал всё, что у него было на его чёрной душе, – невесело улыбнулся патриарх. – А я заранее расставил камеры, подозревая провокацию. В результате у собора не осталось выбора, кроме как назначить нового патриарха, а Климент сбежал в Японию, где до этого возглавлял епархию.

– Значит, они хотели захватить власть в церкви? Есть идеи, что они хотели сделать дальше?

– Собирались пойти на сближение с католичеством, – ответил Филарет. – Такой путь вызвал бы однозначный раскол в церкви и заставил многие епархии отделиться или пойти иным путём. Похоже на то и был расчёт. Московский патриархат стал бы папской епархией, а сам патриарх – кардиналом.

– Но это же бред… – не веря сказал я. – Зачем кому-то отказываться от собственной веры, ради такого? Я понимаю алчность или властолюбие, а тут…

– Да, грехи людские понять несложно, – улыбнулся Филарет. – Но Климент обосновывал свои доводы любовью к миру. Тем, что все христиане должны объединиться, чтобы вместе противостоять главному врагу – мусульманам и их еретической вере.

– Вы этого мнения не разделяете? – уточнил я.

– Мне безразлично, что будет у католиков или протестантов. Они слишком далеко ушли от истинной, православной веры, – жёстко ответил патриарх. – Мусульмане от них не очень-то отличаются, в своих заблуждениях. И даже Христа почитают как пророка, наравне с Иоаном Крестителем и Моисеем.

– У каждого может быть своё мнение относительно их веры, – решил я не спорить с Филаретом. – Значит, японец? Есть идеи, почему вы выжили?

– Только одна – я постоянно держу щит, помимо своей воли. Кроме того, ты знаешь, что он несколько отличается от обычного, – несмотря на внешнюю защиту патриарх старался держать обтекаемые формулировки.

– Да, я его вижу, – прямо ответил я. – Он словно кожа рыбы-ерша, с сотнями мелких, постоянно смещающихся игл. В общем-то, ничего необычного, у всех сильных изменённых подобные, я бы не стал так концентрировать на этом внимание.

– Значит, именно в этом и дело, – не стал развивать тему Филарет. – Помни, всё сказанное – строжайшая тайна. Она касается дел церковных и наших с тобой, и никого больше. В тот раз я не смог поймать убийцу и ничего с ним не мог сделать. Если у тебя выйдет – передай мне его живьём.

– Учитывая его силу и специфические навыки, ничего не могу обещать, – ответил я. – Но постараюсь.

– Большего в этой ситуации я и просить не могу, – улыбнулся патриарх. – И напоследок. Если тебе удастся схватить его живьём, и передать для суда, можешь рассчитывать на свой орден. Но – тайный.

– О котором будут знать все, как и о любом тайном ордене, – поняв мысль Филарета, кивнул я. – До скорой встречи, ваше святейшество.

Сразу после ухода патриарха я докинул Багратиону новых деталей, не удаваясь в подробности, и этого хватило, чтобы он вышел на связь, но уже ближе к вечеру.

– Не поверите, ваше высочество, но ключевым стало слово «японец»! – довольно усмехнувшись, сказал Константин. – Похожая способность нашлась у седьмого в списке самых опасных одарённых Японии. Правда, по документам он должен быть глубоким стариком. Один из публичных деятелей, министр наказания, Ямоширо Син. По прозвищу Бог смерти.

– Возможно, это его прямой потомок, или ученик, – предположил я. – Есть там список ближайших родственников?

– Увы, Япония в принципе достаточно закрытая страна, а уж личная жизнь их публичных деятелей – тайна за семью печатями, – с сожалением ответил Багратион. – Этот старичок прославился около сорока лет назад тем, что лично подавлял восстание в Синабаре, понятия не имею, что это такое. А затем проводил казни для императора. Есть важная пометка: перед казнью от руки Ямоширо со всех обвиняемых снимали резонансные кристаллы. Говорилось, что это было сделано в знак того, что они потеряли честь, но, возможно, есть и другая причина.